Финики

Прыгать от дерева к дереву было приятно, несмотря на боль в коленях и затраты так и не восстановившейся чакры, всё же было приятно чувствовать себя в своей стезе. Да и чего таить, тупо хотелось выплеснуть скопившееся. С азартом Сакура представляла, как не думая бросится в бой. Даже не для того, чтобы кому-то что-то доказать, а так, удовольствия ради. Доказывать уже давно было нечего. Он видел её силу, видел, как она, точно так же, как и они, стукнула сумасшедшую богиню. Но разве кто-то что-то запомнил? Не-а. — Привал, — громогласно объявил Учиха, когда среди ночной тьмы стало сложнее угадывать, куда приземляться. Но это ей, с обычными глазами, приходилось щуриться и, может, самую каплю полагаться на удачу. Но он то видел с лёгкостью. — С чего вдруг? — по правде, она и не заметила, что наступила ночь. Свет медленно блекнул в её глазах, но делал это, как и всегда, так медленно и аккуратно, что сложно было определить, когда из розового небо стало красным, а потом потухло окончательно. Кажется половину всей этой красоты она пропускала, просто моргая. — Ты ведь так и не поела, — он оглянулся, прыгнул к ней на ветку и оглядел с ног до головы. Сакура с удивлением посмотрела на него. Запомнил, что не поела? Откуда такая забота? Но привал и правда был неплохой идеей. Рано или поздно они найдут его, и тогда лучше быть во всеоружии. — Ладно, привал, — согласилась Сакура, растягивая губы в азартной улыбке. — Но не думай, что теперь ты наш капитан. Ни за что, в этот раз я руковожу парадом! И, о Боже, Учиха Саске засмеялся над её шуткой. От удивления она едва смогла устоять на ногах. На секунду, в какой-то миг, она точно была в шаге от падения. О том, с каким усердием она удержала челюсть от встречи с землёй, не стоило распространяться. Наверное, расскажи она эту историю кому-то, никто бы не поверил. — Я поймаю ужин, а ты займись костром, — скомандовал он, стоило им опуститься на землю. Харуно, широко вытаращив глаза, несколько бесконечно долгих мгновений смотрела на него, а потом так сильно свела брови вместе, что физически стало больно. — Думаешь, я не смогу поймать зайца? Или это удаётся только таким важным личностям как ты? — ущемлённая гордость вопила и билась в истерике, но и хозяйка не отставала. Вопрос, заданный ей, явно поразил его. От неожиданности растерянность на его лице, стала слишком очевидной. — Что? Я не… — он не понимал, что сделал не так. По факту — ничего. Даже, можно сказать, проявил заботу в свойственной ему манере. — Нет уж, сам займись костром, а я добуду нам ужин, дорогой, — яд так и сочился с языка, но откуда же было ему знать, что она ещё в двенадцать лет устала от того, что её списывают со счетов. Она пошла в ниндзя не для того, чтобы её оберегали с фразой «ты же девочка, Сакура-чан!». Пройти мимо него без происшествий не удалось. Саске схватил её за руку и заставил остановиться и посмотреть в глаза. — Я не считаю тебя слабачкой. — А ты рискни, — хищно ответила она, и удалилась в чащу леса. Конечно, ничего не пыталась доказать – и уже в следующую минуту необдуманно кинулась спорить в таких мелочах. Оставалось только тихо бурчать себе под нос и выискивать хоть одного лесного жителя, который был слишком глуп для охоты в темноте. Сразу пришлось пожалеть о том, что у неё нет никаких супер-пупер-глаз или обоняния клана Инузука. На крайний случай – неуёмной энергии Гая или Ли. — Ну что за идиотка, — вздохнула девушка и, прислушавшись, пошла к воде. Мелкий ручей, бодро бежавший вниз, заставил улыбнуться и притаиться в кустах. Все хотят пить. Кто-то да придёт сюда. Прошёл, наверное, целый час, и она едва не уснула в этих проклятых кустах, когда из чащи выступил гордой походкой кабан. Он был огромных размеров, и им было ни к чему столько мяса, но она слишком устала ждать. Напасть на животное не составило труда, так же, как и полоснуть его глотку кунаем. Красная кровь, в темноте ставшая чёрной, окропила траву и ноги Сакуры, так что убиенный был брошен наземь, а она, сняв обувь, шагнула в холодную воду. Вскоре к обуви полетела одежда. Нет никаких гарантий, что им попадётся по пути водоём, так что нужно было пользоваться моментом. К тому же, вода была ледяной, но это только доставляло удовольствие. Ручей был мелким, в самом глубоком месте она едва по колено стояла, так что приходилось обмываться руками. Холодные капельки, стекающие по спине и груди, заставляли дрожать и судорожно втягивать воздух ртом. Когда купание было в самом разгаре, она расслышала треск веток и обернулась, испуганно вытаращившись на Учиху, который нечитаемым взглядом смотрел на неё, а потом вдруг начал раздеваться. В пару движений он освободил себя от плаща и рубахи, снял брюки с сандалиями, и шагнул в воду, вплотную подходя к ней. Харуно тут же пожалела, что не полезла в воду в трусах. — Ты в меня не верил, а я кабана поймала, — невпопад сказала Сакура и, повернувшись к мужчине спиной, продолжила быстро обмываться, уже не чувствуя былого удовольствия от холодной воды. Но всё показалось незначительным, когда между её лопаток проскользнула вода, а следом за ней – тёплая рука Саске. От неожиданности Сакура громко втянула воздух ртом и прогнулась в спине, уходя от прикосновения. Но Саске не отстранился, вольготно огладив ее ягодицу, скользнул рукой к животу и прижал к себе. — Какого чёрта? — растерянно спросила Харуно, повернув к нему голову. — Помогаю помыться, — с ухмылкой, ответил мужчина, и хотел было опустить руку ниже, но Сакура не дала ему этого сделать, ловко выскользнув из объятий. Став перед ним лицом, с подозрением посмотрела в глаза, и хотела было идти на берег, как он остановил её тихим: — Помоги мне, Сакура, с одной рукой тяжело мыться. Взыграло сострадание? Профессиональный опыт? Просто человеческое желание помочь? А может, старая любовь? Точно она не знала, но в воде осталась. Слишком уж интимно было смотреть ему в глаза, поэтому, встав за спиной, она набирала полные ладони воды и обмывала ему спину, растирая напряжённые плечи, скорее по привычке, нежели желая помочь расслабиться. Постепенно возникшее между ними напряжение начало спадать, и к концу купания она уже могла дышать спокойно. Помогать с одеждой она не стала, лишь быстрее оделась сама и оттащила тушу кабана к опушке, которую заприметила. Небольшой участок земли был достаточно ровным, и был окружён деревьями и мелкими кустами. Хорошее место для ночлега. С огнём, как и было оговорено, разобрался Учиха. Долго думать он не стал, применил технику, и вскоре пламя жадно пожирало поленья. Парню же довелось и разделывать ужин, пока Сакура высвобождала из свитков спальные мешки и грелась у огня, мелко подрагивая, когда дул сильный ветер. Первая еда за день показалась на вкус божественной, такой чудесной, что она не удержалась от стона удовольствия, с жадностью вгрызаясь в мясо. — Ты много ешь, сильно голодная? — спросил Саске, спокойно жуя свой кусок. — А сам как думаешь? Я ела сутки назад! Сейчас лягу спать, и даже если захраплю — мне не будет стыдно, ибо это произвол – отправлять на миссию, не дав передохнуть. — Быстрее начнём — быстрее закончим, — пожал плечами он, устремив взгляд в небо. — Нет, Саске, только не в моем случае. Что случится, если я буду недостаточно сконцентрирована на твоём лечении, или начну терять сознание? Правильно, ты умрёшь. Вот почему к ниндзя-медикам должно быть особое отношение. — Но ты ведь прошла войну, а тогда некогда было спать или есть. — Да, прошла, — голос девушки моментально изменился, в зелёных глазах замерцал огонь, а вместе с ним – словно события тех дней. Все те, кого не удалось спасти, те, кто остались навсегда избиты жизнью, — И я не хочу проходить её снова. Более никто не пытался завязать разговор. Сакура с аппетитом уплетала мясо, лишь надеясь, что поутру её не будет мучать тяжесть. Ветер становился всё сильнее и, хотя молодые люди давно высохли и согрелись, он каким-то образом умудрялся пробираться под одежду и холодить до стука зубов. Учиха, отошедший проверить территорию, задерживался, но она старалась не придавать этому значения, протягивая руки к костру. — Ты замёрзла, — Саске садится рядом, обнимая. Часть плаща, которой он укрывает её спину, моментально согревает. Сакура готова нежиться в этом тепле вечно, и даже подумывает спросить, где он купил такой замечательный плащ, но стоит его руке соскользнуть с её плеча на талию, как приходится отодвинуться. Учиха хмыкает, снимает плащ и отдаёт ей в руки. — Ты замёрзнешь, — бормочет она, сжимая плащ в руках. — Почему он, а не я? — прямо спрашивает он, смотря в упор. Девушка на секунду теряется от такого вопроса. И правда, почему? Когда-то давно, когда отношения между братом и сестрой не были так крепки, они откровенно решили поговорить, и единогласно решили, что прекратят связь, если у кого-то что-то назреет на стороне. Но, похоже, они слишком сильно увязли в этом, чтобы смотреть по сторонам. — Я не… — Не понимаю? Не знаю? У неё даже ответа нет, только поджатые губы и сожаление в глазах. — Ты ведь понимаешь, что так нельзя? — Саске присаживается перед ней на корточки, аккуратно беря ее ладонь в свою. Гладит по руке и заглядывает в глаза. — Это неправильно, Сакура, грязно… Ей нечего ответить, сквозь перину она слышит, как он говорит ей об «ублюдках», что рождаются через такую связь, о том, что общество никогда не примет их отношения, что отвернутся друзья. Он всё говорит, говорит и гладит её по рукам, щекам, и она не понимает, когда они опускаются на спальник, укрытые его плащом, и он прижимает её к себе, целуя в макушку. — Будь со мной, Сакура, так правильно, так надо, — шепчет он, поглаживая по плечу. Она, будто под гипнозом, слушает его, и ничего не говорит, только слёзы неприятно щиплют глаза. Ну почему? Ну как? Головой понимает «однажды это закончится, он уйдёт… Я останусь одна, никогда не смогу быть с кем-то опять… Возможно, так надо, так правильно» – вторит она словам Саске и, разбитая, засыпает, прижимаясь к нему, не в силах переживать эту драму раз за разом. Утро будит ярким солнцем и свистом птиц. Живая природа вокруг такая громкая и шумная, что невозможно уснуть вновь. Саске, хмурясь, спит, и настойчивое солнце бьёт ему точно в глаза. Не зная, что делать, она быстро встаёт и отправляется к воде. Наверное, если бы они остались вот так вдвоём, среди этой глуши, она смогла бы полюбить его вновь. Так же сильно, как любила однажды. Где-то об этом она и мечтала в тринадцать лет. Одинокий домик в лесу, и только они, делящие на двоих все невзгоды и радости. Как она могла быть так слепа? Или, может, он был тогда другим? Не таким отстранённым и холодным, как будто пустым. — Тебя так и тянет сюда, — хмыкнул Учиха за спиной. — Что плохого в воде? — Ничего, кроме того, что она ужасно холодная, а ты на грани простуды, — парень подошёл к ней и принялся умываться. Сакура невольно начала следить взглядом, как он набирал в ладонь воды, подносил к лицу, разливая почти всю воду по дороге. — Давно ли у тебя есть медицинские познания? — улыбнулась Сакура и присела на камень, очень хотелось спросить, почему он не хочет использовать протез, но это было слишком личным вопросом. Ехидной мыслью пролетело «а вот секс был не слишком личным», отчего она едва не залилась смехом, но обошлась лишь смешком. Саске поглядел на неё чуть удивлённо и пожал плечами, после чего кивком указал на их лагерь. — Идём, пожарю тебе ещё мяса, — ехидно сказал он, улыбнувшись уголками губ. — Ты просто душка, — саркастично бросила девушка, решив идти вприпрыжку. — Чур мне самый большой кусок! Двигаться от деревни к деревне было просто, ничего сверхъестественного, что сложнее — добыть информацию. Точно было не ясно, было вызвано это угрожающим лицом Саске или суетливостью Сакуры, но местные жители недовольно на них глядели, и больше чем «комнаты не сдаём!» не говорили, как бы они ни пытались воздействовать. Способы получения информации, естественно, у каждого были свои. Саске, нависающий над несчастными коршуном, сверкал шаринганом и запугивал до икоты. Харуно, при всём своём обаянии, громко болтала, много улыбалась и порывалась стать местным лекарем на пару часов, если кто-нибудь хоть что-то расскажет. В общем почти из каждой деревни их гнали палками. Привал, который они устроили ещё час назад, никак не заканчивался. Саске, отрабатывая техники, кромсал в щепки дерево, а Сакура лазила неподалёку на коленях, в тряпочку собирая нужные ей травы. Пару раз случайно толкнув Учиху, она, извиняясь, поползла дальше в лес. С щепетильностью срезая стебельки кунаем, краем глаза заметила, как парочка детей прятались в кустах, слишком громко шепча. Ни о какой маскировке, в профессиональном смысле, говорить было нельзя. Встав с колен, она, как будто продолжая искать травы, направилась к кустам, а когда достаточно приблизилась, шустро схватила детей за воротники одежд, легко поднимая в воздух. Два мальчика, вскрикнув, начали брыкаться и пинаться. — Эй! — Харуно опустила их на ноги, потянувшись рукой к коленке, которую больно стукнул ребёнок. — Чего дерётесь? — А что вы нас хватаете, дамочка? — хамовито спросил ребёнок. Обычный пацан, лет двенадцати, с нелепым набором коренных зубов «один через два». Красная шевелюра была взлохмачена, а одежда в пятнах. — Бездомные? — удивлённо спросила Сакура. В деревнях редко когда детей оставляли беспризорниками, кто-нибудь да заботился. — И ничего мы не бездомные! — вскрикнул второй ребёнок. Он был чуть ниже и худее, но выглядел ещё жалостливее в своей грязной одёжке. — А где мама? Что в лесу делаете? Тут же волки, сожрут! — Сакура попыталась их напугать, продемонстрировав волка, но на детей это впечатления не произвело. — Дамочка, а вы зачем траву собираете? Ведьма? — спросил первый ребёнок. Ущемлённое самолюбие куснуло Сакуру за правый глаз. Это она-то дамочка? — Нет, я не ведьма. Медик. И зовут меня Сакура. — Я Кавахиро, а это Аой, — очевидно, старший ребёнок, представился и махнул в сторону второго мальчика. Определенно братья, пусть родство и слабо проглядывалась. — Очень приятно, — Сакура протянула руку и улыбнулась детям. Кавахиро с удовольствием пожал ей руку, а вот Аой пару секунд разглядывал женскую ладонь, прежде чем пожать. — Дамочка, — вновь обратился к ней Кавахиро, за что получил лёгкий подзатыльник, — Сакура, — пусть и без приставки, но всяко лучше жаргона, решила Харуно. — А ты хороший доктор? — А что случилось? — это был шанс. Если они из деревни, то быстро разнесут весть о медике, который бескорыстно помог, а там, глядишь, и остальные согласятся сотрудничать. — Наш папа, — коротко сказал Аой и помолчав пару минут, дополнил. — Давно болеет, не встаёт с постели. — Вылечи его, сестричка! — с кивком, попросил Кавахиро и толкнув брата в бок, оба синхронно поклонились. Сакура тяжело вздохнула. Главное суметь помочь. — Идемте, я должна забрать своего напарника. — Это того стрёмного мужика? — Кавахиро получил ещё одну затрещину и обиженно надул губы. — Он и правда пугающий, — тихо согласился с братом Аой, для достоверности кивнув, и, в общем, Сакура была с ними солидарна. — Саске! — Харуно оторвалась вперёд, подбежав к парню. Учиха, взглянув на мальчишек за её спиной, закатил глаза и, спрятав катану в ножны, подхватил девушку под локоть, притягивая к себе. — Ты ведь не решила открыть сиротский приют? — недовольно спросил он, заглянув ей в глаза. — Мы не сироты! — крикнул Кавахиро. — И не держите её так, ей больно! — крикнул Аой, с ненавистью зыркнув на Учиху. Сакура, не удержавшись, громко засмеялась и аккуратно высвободила свою руку. — Будь чуточку приятнее, -попросила она и оправив его плащ, кивнула головой в сторону детей, — Их отцу нужна помощь, идём. — Нет, — моментально ответил Учиха, не собираясь никуда идти, — У нас миссия и некогда отвлекаться на каждого больного. — Саске, — скрипнув зубами, обратилась Харуно, — Если уважаешь мои решения — пойдёшь. Не оборачиваясь, она зашагала к детям. Аой тут же схватил её за руку и потянул в сторону дома, оставляя Учиху позади.