Финики

Дни тянулись медленно. Лечение шло плохо. Сакура ежедневно очищала Минчжу от яда, но тот словно пропитывался им вновь. Саске сходил с ума, хватал за руки и пытался вытащить из дома, угрожал похищением и даже убийством. Было видно, что он утомлён от бездействия. Мальчишки привязывались всё больше, не отлипали. Сакура и сама чувствовала, как этот дом потихоньку сводит с ума, но уйти не могла. Не от сердоболия, а от тайны, которую хранила вот уже не первый день. А мама ей всегда говорила, что не нужно совать нос туда, куда не просят. Почти на рассвете, когда все спали, она сломала замок и нашла то, что найти не должна была. — Вот и закончили, — улыбнулась Сакура, убирая грязные бинты. — Спасибо вам, — тут же ответил мужчина и взглянул на дверь. Харуно кивнула и, открыв дверь, пропустила детей к мужчине. Мальчишки вприпрыжку подбежали к отцу, кинулись его обнимать. Так было каждый раз, и как бы Сакура не просила их быть аккуратнее, они всё равно всё мяли и сдвигали бинты. Выйдя из спальни, она прошла на задний двор, где сидел Саске. Оглядев его силуэт, тяжело вздохнула и ушла, чтобы возвратиться через минуту и присесть рядом. Учиха ничего ей не сказал, слишком устал бороться с её упрямством. — Скоро выдвигаемся? — нейтральным голосом осведомился он. Сакура тяжело вздохнула и положила на колени свёрток ткани. — У нас проблема, — тихо сказала она, разглаживая ткань. — Дело в том, что я нашла нашего беглеца. — И чего мы ждём? — едва не подорвавшись на ноги, спросил парень, повернувшись к ней. — Дело в том что, это Минчжу… Всё это время я лечила убийцу. С щепетильной аккуратностью она развернула ткань, продемонстрировав маску дракона. По словам АНБУ преступник носил маску дракона, одет был в чёрные одежды и имел красные волосы. От болезни волосы Минчжу выпали, лишь несколько редких грязных прядей остались на лысом черепе. Зато мальчишки имели красную шевелюру. Да и рядом с маской валялись чёрные тряпки, изъеденные ядом. Там же лежали свитки с взрывными печатями и целый набор медицинских игл. Но даже это можно было списать на простое совпадение, если бы не болезнь мужчины. — АНБУ в маске совы так же обладает запасом техник связанных с ядами. По его словам он использовал технику живого гниения прежде, чем покинуть поле боя. Минчжу поражён именно этим. Воцарилось молчание, которое никто не спешил прерывать. Сакура билась между двух огней. Как бы ей не было жалко детей, она видела, какими зависимыми они были от отца. С другой стороны она служила своей стране и должна была выполнить порученную миссию. — Завтра мы вернёмся домой, — встав на ноги, сказала на прощанье она. Саске оставалось лишь гадать, что она решила. Не сказать, чтобы он испытывал сочувствие к этому человеку или жалел, но игра круто менялась под напором таких вестей. Обед и ужин проходили в молчании. Сакура была отстраненной и даже детям отвечала через раз. Взяв тарелку с едой, молча ушла в спальню мужчины. — Я вас покормлю, — тихо сказала Харуно, набрав ложку карри. Больной послушно открыл рот. — Ответьте, зачем вы каждый день пьёте яд? Не хотите выздороветь? Минчжу тут же стушевался, скривил рот и пару минут помолчал, прежде чем дать ответ. — Наверное надеялся, что вы проникнитесь к мальчикам и не захотите уходить. Им нужен тот, кто сможет о них позаботиться кроме меня. — Тогда я задам ещё вопрос, — Сакура вновь набрала ложку еды и отправила её в рот больного. — Зачем вы нападаете на деревни и травите людей? — его глаза широко распахнулись, но Сакура оставалась беспристрастная к его удивлению. В молчании они продолжали ужин, пока мужчина не решился рассказать. — Я ничего не умею, думаю вы это давно поняли. Даже травник из меня ужасный, зато к ядам я словно расположен. Первый раз я убил, — он вновь замолчал и долго смотрел в потолок, переживая те события в голове. — Убил жену. Я-то думал что она… Она просто ушла, от нищеты, от меня. Я просто не мог этого пережить. Подсыпал ей аконита в еду, много. Она мучилась несколько дней, прежде чем умереть. — Но вы всё ещё нуждались в деньгах, да? — уловила она ход мысли. Мужчина согласно кивнул. — Я был наёмником, травил по заказу, но попался. Тюрьма, но сбежал. И тогда решил, что действенней запугивать простых людей. Стал брать со всех подряд деньги просто за то, чтобы не отравлять их дома или товар. В основном, конечно, нацелен был на торговцев. Им хватило пары смертей, чтобы отдавать мне деньги. Но наказание меня настигло. — И мальчишек никто не грабил, да? Отомстили. Вы поэтому запретили им туда ходить и отправили на поиски хоть кого-нибудь? — Чем меня журить, — Минчжу хитро улыбнулся, обратив свой взгляд на девушку. До этого он никогда не смотрел ей в глаза и почти всегда отводил взгляд в сторону. — Скажите для чего вы завели этот разговор, — настал черед Сакуры молчать. — Вам не было стыдно? Вы не раскаиваетесь? — надломленным голосом спрашивает девушка, не замечая, как слезы встают в глазах. Было бы намного легче вверить его судьбу в руки Саске. Взять мальчиков на прогулку и уже никогда не вернуться в этот дом, но она чувствовала ответственность за свои ранние решения. Она понимала, что только она имеет право решать. — Я буду честен, — он прочистил горло. — Нет. Эти люди не были добры ко мне или моей семье, но дело даже не в этом. Конечно же не в этом… Просто я должен был позаботиться о сыновьях. Не хотел, чтобы они голодали. Из-за этого Аой и вырос таким слабым. Вы даже не представляете, как тяжело видеть голодных детей и не иметь возможности их накормить. Так что мне не стыдно и я ни в чём не раскаиваюсь. Молчание было долгим. Сакура, справившаяся со слезами, теперь сидела с чуть красным носом и глядела в стену, в то время как мужчине был доступен лишь потолок. — Я знаю, что вы пришли убить меня, — первым начал он. От тихого голоса по спине побежали мурашки. — Я бы хотела сделать вид, что не нашла вас. Взять с вас слово и отчитаться Хокаге, что миссия окончена. Но я верна своей стране и своему правителю. И даже если бы я ушла сейчас, в скором времени вы бы опять начали умирать, действие техники нельзя обнулить полностью. И тогда мальчики опять оказались бы на улице. — Думаете, что поступаете благородно? Избавляете мир от очередного ублюдка? — Минчжу горько улыбнулся и одинокая слеза скатилась по его виску. Как бы ни было, он не хотел умирать, не хотел оставлять сыновей. — Я не могу назвать вас ублюдком. Если бы вы были ублюдком, то всё было бы легче, — Харуно глубоко вздохнула, сжав руки в кулаки. — Обещайте позаботиться о сыновьях. Они привязались к вам, особенно Аой, он почти что влюбился. Не бросайте их здесь. — Не брошу, — уверенно ответила девушка и отложив тарелку в сторону, встала на ноги. Немного походив по комнате, она вернулась к постели. — Прощайте, Минчжу. — Прощайте, Сакура. Саске сидел во дворе. Аккуратно водил тряпкой по лезвию катаны и думал о том, чтобы опять отправиться в странствия. За то время, что он провёл в этом доме, он так и не смог ужиться с Харуно. Они почти всё время ругались или злились друг на друга. От того тёплого чувства, что было внутри его сердца, ничего не осталось. Единственным желанием было вернуть её на правильный путь. Так же как и они когда-то с Наруто вернули его. Сакура подошла бесшумно, аккуратно присев рядом. Долгое время они провели в молчании. Впервые за долгое время молчание не было напряжённым или гнетущим, а просто пустым. — Ты убила его? — тихо спросил Саске, не поворачивая головы. — Как ты узнал? — Сакура вновь потёрла руку. Правой рукой она била, а потом лечила, и только левой убивала. — Ты всегда становишься такой, когда приходится убивать. Сакура грустно улыбнулась и, прижавшись к его плечу, спрятала в рубашке лицо, вновь поддаваясь горю, что засело глубоко в легких, не позволяя дышать. Учиха, аккуратно её обняв, продолжил молчаливо глядеть в даль. Всё бы действительно было проще, если бы он справился сам. Утро было пасмурным, в воздухе витал солёный запах будущего дождя. Отличная погода для подобного дня. Саске отправлял отчёт Какаши о проделанной миссии, пока Сакура помогала детям собраться. Сцепив зубы до боли, она старалась не обращать внимание, как Кавахиро постоянно шмыгал носом и тёр глаза, а Аой был отстранённым, хотя обычно всегда держался с ней рядом. — Идти до деревни сутки и спать будем в лесу, так что одевайтесь теплее, — тихо напомнила она, пакуя вот уже третий сюртук с вещами. В старые тряпки были завернуты и детские игрушки, и одежда. — А нам точно нужно идти? Мы ведь можем… Ты можешь остаться здесь? Ну хотя бы ненадолго? — жалобно спросил Аой, вдруг вцепившись в её руку. — Нет, мы должны, — присев на колени, Сакура порывисто обняла ребёнка. — Там о вас позаботятся. И там буду я. А это место… Лучше сюда не возвращаться. И деревня вам понравится! Много детишек и всё такое, — Сакура очень старалась, чтобы голос был бодрым, а улыбка почти естественной. — Но папа же почти выздоровел! Как так? — со злобой и обидой спросил Кавахиро, швырнув на пол свитер, который до этого комкал в руках. — Иногда так бывает, милый. Сердце просто не выдерживает… Дорога была трудной. Не для них с Саске, конечно. Братья часто просили привал, пили слишком много воды и хотя шли налегке, быстро уставали. Саске, ещё утром разобравшийся с телом, недовольно на всё это глядел, но сдержанно молчал и нёс два сюртука. Сакура, шедшая с меньшим количеством вещей, так же уставала от перерывов. Приходилось двигаться намного медленнее, часто доставать из сюртука воду или еду. Да и мелкий дождик, начавшийся ещё днём, не доставлял удовольствия. — Я устал! — протяжно крикнул Аой и уселся прямо на землю. Сакура, обернувшись, подошла к нему и протянула руку, чтобы поднять. — Вставай, скоро сделаем привал и разведём костёр, тогда и отдохнёшь, — терпеливо попросила она, слабо улыбнувшись. — Нет, я не хочу больше идти, я устал! — Но мы должны идти, до деревни осталось немного, — Сакура уставала. Терпение начинало подходить к концу. И что-то в ней поднималось ураганом. — Не хочу я в эту тупую деревню! Хочу к папе! — слезливо ответил мальчик и взмахнул руками. — У нас больше нет папы, — голос Кавахиро прозвучал ненормально взросло. От такого у Харуно по спине забежали мурашки. — И нам больше некуда идти, так что вставай. — Нет, не буду! — у Аоя началась настоящая истерика. Слезы градом покатились по щекам и он начал икать, хлипко вдыхая. Брат, подошедший к нему, отвесил ему пощечину, а потом обнял и зарыдал вместе с ним. Протяжно, в голос. — Привал, — устало объявил Саске и, бросив сюртуки на землю, отправился за ветками. Сакура, не зная куда деться, отошла чуть в сторону и начала разбивать лагерь. Сегодня они уже никуда не пойдут. Ночь и утро прошли тихо. Братья больше не плакали, не просили так часто привалы и к полудню они уже были возле ворот. Какаши стоял вместе с Хаюми, она должна была забрать детей на передержку, а потом устроить в семью или оставить в интернате. И стоял Шинджи, но стоило ему завидеть сестру, как он тут же побежал ей навстречу, порывисто притягивая в объятья. Сакура, почти напуганная таким действом, осталась стоять столбом, а потом аккуратно выпуталась из объятий и улыбнулась так, словно извинялась. — Мне нужно заняться делами… Я чуть позже… Чуть позже приду домой. И голос у неё был до тошноты напуганным и пустым. Понурив голову, она быстрым шагом направилась к Какаши, оставляя брата позади.