Финики

Кабинет Хокаге был забит документацией. Кривыми стопками она стояла то тут, то там. Валялись свитки, которые он давно должен был прочесть, но Какаши не мог больше смотреть в них. Перед глазами плыло, голова раскалывалась, а шея неприятно ныла, как бы он её ни разминал. Разве о такой жизни он мечтал? Такого хотел? Всё, чего он желал уже давно, это был отдых. Долгожданное одиночество и пустота квартиры. Неужели он просил чего-то большого? За какие грехи Тсунаде бросила в него всем этим, а сама ушла на почётный отдых? В дверь постучали, и один этот звук вызвал приступ истерики. К нему стучались всякий раз, когда приносили новые документы или отчитывались о проделанной работе, дабы он придумал ещё какую-нибудь. Хатаке действительно ненавидел этот невинный звук. — Войдите, — прочистив горло, разрешил он, поднимая маску к носу. Ни к чему ему шокировать людей. — Господин Шестой, — Шинджи шагнул в кабинет смело, весело улыбаясь, зная, как Хатаке не любил это обращение. Поколение, в котором он вырос и вырастил учеников, не воспринимало его как Хокаге. Наверное, оттого, что Хокаге – это кто-то великий и далёкий, а он, Какаши, всем им был близок. Да и вечные опоздания, праздный образ жизни и пошлые книжки не играли на руку. В общем, то, что их отношение к нему никак не поменялось, бесспорно, радовало, но остальные с благоговением глядели и говорили исключительно шёпотом. Изредка, когда удавалось выбраться на улицу, прохожие принимались обсуждать его принятые реформы, жать руки и за что-то благодарить. Отчасти из-за этого он старался всё реже появляться на улице. — Шинджи! С чем пожаловал? — через маску улыбнулся Копирующий Ниндзя. Мужская копия Сакуры, шире улыбнувшись, пожала плечами и спрятала руки в карманы штанов. — Просто так. Хотел узнать, есть ли вести от сестры, четыре дня прошло. — Да, Саске отправляет мне отчёты, — Какаши тут же извлёк небольшую записку. Удивительно, как среди этого бардака он умудрялся что-то находить. Только Шинджи не знал, что записки с вестями он всегда хранит отдельно, перечитывая их в тяжёлый час. — Пишет, что местные не хотят идти на контакт, информации мало, а кроме описания внешности от АНБУ у нас ничего нет. И пишет, что Сакура в порядке. Оба мужчины помолчали какое-то время, каждый думая о своём, но мыслями неизбежно касаясь одного человека. Удивительно, как порой весь мир может сузиться до одной единственной личности, которая сейчас невольно чихала. К югу и правда была хорошая поляна, только вот на ней не росло целебных трав. Волчья ягода и дурман кустились то тут, то там. К счастью, нашлись столь необходимые арбус и соломоцвет. Набрав достаточно, Сакура пустилась на поиски дикой мяты, а там нашёлся и василистник. Но они находились к северу от указанного места. Возвращаясь обратно, она встретила Учиху, который нёс сумку, полную еды. — Саске! — окликнула она его, подбегая. — Набрала трав? — осведомился он, взглянув на её руки, перепачканные сырой землёй. — Да, только вот что странно: Минчжу сказал, что он травник, но трав у него вроде как и нет. И послал меня на юг, хотя там только отрава растёт. — Значит, он плохой травник, — пожав плечами, ответил Учиха, свернув к дому. Зайдя в дом, молодые люди разделились. Сакура отправилась будить детей, а Учиха, оставив продукты на кухне, закинул в рот пару маленьких помидорок и отправился спать. — Мне нужно, чтобы вы набрали полную ванну горячей воды и подготовили чистую одежду и постельное белье для отца. Сонно кивая, мальчишки ушли работать, а Харуно, оглядываясь по сторонам, решила всё же проверить дом. Вчера, прибираясь, она приметила одну дверь, которая была заперта. Стоило ей решиться взломать хлипкий замок, как Кавахиро крикнул о том, что нашёл одежду. Вздохнув, Сакура вновь огляделась и пошла на голоса детей. — Мне так неудобно, — сконфуженно произнёс мужчина, когда Сакура с лёгкостью подняла его на руки и понесла в ванную. — Бросьте, я же доктор, — ответила она, аккуратно опустив его в ароматную воду. От сока и стеблей трав вода стала мутно-зелёной, зато хорошо перекрывала запах немытого тела. — Отмокайте, вам тут пару часов придётся провести. А мы пока уберём вашу спальню. Выйдя из ванной, она тут же направилась в спальню. Аой открывал окна, размахивая руками, а Кавахиро комкал грязное постельное белье. — Молодцы, — похвалила их Сакура. — Идите разберите сумку на кухне, а я тут закончу. — А кушать ты приготовишь? — Кавахиро блеснул глазами, очевидно, представляя какие-нибудь вкусности. — Придётся, — тяжело вздохнув, ответила девушка и, выставив детей за дверь, приступила к уборке. Тщательно отмывая пол, заметила дощечку, отходившую от пола и, подняв, нашла углубление. Приглядевшись, нашла в темноте ручку и, дёрнув, открыла небольшой лючок. Тайник был небольшим, в пару метров шириной, и сплошь уставлен баночками. Достав несколько бутылочек, подошла к окну и рассмотрела содержимое. В правой руке оказался женьшень, а в левой багульник. Нахмурившись, она вновь вернулась к тайнику и вынула ещё несколько баночек. В большей их части были яды, и лишь некоторые имели лекарственные свойства. Вернув всё на свои места, Сакура закончила уборку и, застелив постель, вернулась к мужчине. Взяв жёсткую мочалку, начала соскабливать коросту с размякшей кожи. — Где мать мальчиков? — спокойно спросила она. — Катара оставила нас давно. Кавахиро на год старше Аоя, ему сейчас двенадцать, но мозгов… — Минчжу устало вздохнул. — Аой серьёзнее, но хворый, постоянно болеет, вон какой тощий, как ни корми, — причитал мужчина, чуть корчась, когда Сакура снимала свежие раны. Вода становилась всё грязнее. Мытьё далее проходило в молчании. Сакура ритмично соскабливала кожу с мужчины, а когда наконец покончила с этим, быстро обмыла чистой водой и, подняв на руки, отнесла в постель. Уложив его на простынь, покрытую вымоченными травами, она принялась накладывать травы на грудь и живот, покрывая все раны. Мужчина молчаливо терпел липкие прикосновения и не смел перечить. — Почему вы не нашли себе женщину? Воспитывала бы детей, — Сакура, очистив руки, взяла свежие бинты и начала перебинтовывать руки Минчжу. — Вы ведь видели их. Непоседы... Они любят мать, не думаю, что воспримут кого-то ещё. Я бы хотел, но их счастье мне важней, — в мутно-карих глазах блестели слёзы. — Что произошло? — тихо спросила Сакура, сосредоточенно наматывая бинты. В такие моменты лучше было не тревожить человека своим сочувствующим взглядом и дать выговориться. — Был тяжёлый год… Мы голодали. Пока я был в поисках работы, она ушла на рынок и… В общем, как-то так это произошло. С тех пор я стараюсь сделать всё, чтобы мальчишки ни в чем не нуждались, но они от моей опеки избалованными стали. Сами о себе позаботиться не могут, не знаю, что бы было, если бы вы не пришли, — Сакура согласно кивала на все его слова, а закончив с перевязкой, несильно сжала мужскую ладонь и подбадривающе улыбнулась. — Не волнуйтесь, поставим вас на ноги. Мне нужно идти, будем готовить с мальчиками обед. — Спасибо вам, благослови вас Бог! — Сакура из вежливости кивнула ещё раз, и тут же покинула комнату. Под дверью стоял Саске, оперевшись спиной о стену. — Ты вообще помнишь о нашем задании? Мы должны искать этого ублюдка в маске, а не помогать... этим, — строго напомнил он. — Я помню, — с неприязнью отозвалась девушка и, не выдержав, толкнула парня в грудь. Она слишком долго пыталась быть терпимой к нему, не повышать голос и закрывать глаза на мерзкое поведение. — Прекрати, слышишь? Уйдём мы, и они все погибнут, неужели тебя это нисколько не беспокоит? Не трогает? Ведёшь себя, как моральный урод! — Значит, сосредоточиться на миссии — это «моральное уродство», а любить своего брата – нет? — ухмылка поплыла по узким губам. Сакура вспыхнула огнём и, не подумав, звонко шлёпнула Учиху по щеке. Дёрнув головой, он сильнее ухмыльнулся. — Знаешь, почему ты злишься? Потому что знаешь, что это мерзко, что так нельзя. Он ушёл, оставив её разбираться с собственным гневом, который клокотал в горле. Закусив губу, девушка быстро смахнула солёные слёзы, что жгли глаза и поспешила на кухню. Нужно было скорее занять руки, чтобы не думать.