Финики

Бар на окраине города был почти пустой. Оно и понятно, слишком рано надираться в слюни, но Шинджи уже было не остановить. Он знал эти глаза Сакуры, эту привычку опускать голову при разговоре, и позу, которая буквально кричала «Я не уверена в себе». Он потратил несколько лет, чтобы доказать ей, что «Ты не некрасивая, а просто не в своём вкусе». И только все устаканилось, как Учиха вернулся в ее жизнь и за пару недель загнал её в ту же дыру. Глотая рисовую водку, он со злобой думал: «А может, не вытаскивать? Оставить там?», но почти сразу же перебивал себя, корил за такие мысли и наливал новую пиалу, дабы заглушить голоса в голове. Полдень был в самом разгаре, когда он с трудом стоял и слабо представлял, где находится. Мир кружился, был слишком ярким, а люди, вышедшие на улицы, не пытались аккуратно его обойти и часто задевали плечами, отчего он часто терял равновесие, но полученные долгими тренировками навыки не засыпали никогда, а потому чакра, будто сама собой, текла в ноги и периодически прибивала его к земле, не давая упасть. Дорога до дома была тяжёлой, долгой, но алкоголь делал своё дело – голова была пустая. Ни одна мысль не задерживалась, всё текло словно мимо него, а эта тишина впервые казалась такой приятной. Успокаивала, глушила боль и умиротворяла. Но не пить же каждый день? И толку злиться на глупую сестру, которая просто запуталась сама в себе. Шинджи представил, как Сакура, скрученная по рукам и ногам, пытается распутаться, жалобно прося помощи. От странной фантазии стало смешно, и он не стал себе отказывать в смехе. — Смех без причины – признак… Ого, да ты в слюни надрался! — весело сказал голос за спиной. Шинджи узнал бы его в любом состоянии, а потому растянул губы в улыбке и повернулся к девушке. Тен-Тен стояла перед ним, задрав голову, и широко улыбалась. До сих пор уступала в росте, хоть и пыталась не обращать на это внимания, выбирая с каждым годом обувь с более и более высоким каблуком. Туфли ей шли, неожиданно подметил Шинджи. «Делают более женственной, хотя она и так…» — Да, — как-то глупо ответил Харуно, собирая мозги в кучку, заставляя серое вещество модулировать слова, — Надрался, аж говорить тяжело. — Молодец какой, — хмыкнула Такахаши, закатив глаза. Молодой мастер оружия сложила руки замком на груди, а взгляд парня опять забегал по знакомой. Белое платье с языками пламени ей шло, но в голове все равно билось другое: «Пояс, как у Сакуры… И волосы убраны, хорошо, личико открыто». — Ну прости — надув губы, ответил Шинджи, и шагнул к девушке, сгибаясь в спине, чтобы устроить голову на женском плече. Девушка смешливо улыбается, треплет его по волосам и вздыхает, наигранно бурча: — Напьются всякие, а ты их провожай до дома. Обняв девушку за талию, он уверено перенес часть веса на её тело, зная, что она выкована из той же стали, что и он. Вместе, неровной походкой, они зашагали к дому, по дороге зайдя в магазин Яманако. Ино поглядела на них слегка удивлённо, и отправила последнего посетителя восвояси. — И чего это ты пьян в три часа дня? — спросила блондинка, выходя из-за прилавка. Белый фартук, который она всегда носила на работе, был местами испачкан цветочной пыльцой и по подолу расписан чудными узорами, которые нанёс Сай пару месяцев назад. Теперь это был её любимый фартук, и она с гордостью хвасталась этим фактом посетителям, если они спрашивали о происхождении рисунков. — Да что вы пристали? Нельзя выпить? — обиженно спросил Шинджи, взмахнув руками, отчего его неустойчивая поза стала ещё более шаткой. Тен-тен, стоящая ближе, вытянула руку вперед, дабы подхватить парня, если он начнёт заваливаться набок. — Ладно-ладно, — подняв руки вверх, сдаётся Ино и, улыбнувшись подруге, быстро разминает шею и плечи, — Зачем пришли? — А сама как думаешь? Гони всю свежую мяту, что есть, — говорит Такахаши, и протягивает руку вперед, Яманака широко открывает глаза, и опускает челюсть так низко, что Шинджи может увидеть ее гланды. — А у меня, может, нет! — воскликнула блондинка и хмыкнула, Тен-Тен выгнула брови и пару секунд они сверлили друг друга взглядами. Шинджи, покачиваясь, не понимал, к чему такая война, да и зачем им мята, тоже. — Ладно, — нараспев протянула блондинка, опустив голову. — Победила, несу. — и скрылась в соседней комнате. Вернулась через минуту с фиолетовым горшком, в котором росла мята. Темноволосая резво сорвала несколько листиков и всунула их в рот парня. Харуно недовольно начал жевать листья, причитая о том, какая же Такахаши злая и кормит его травой, а он так хотел мяса. — Идите уже, — поторопила их Яманака, но Харуно ловко обернулся и, отстав на шаг, шепнул блондинке просьбу, а та, прищурив глаза, кивнула. Через секунду, пока Тен-Тен шла к двери, Ино передала Шинджи пышный букет розовых хризантем, а он ей деньги. — Держи, — выходя следом за темноволосой, парень вручил ей букет, забрав из тонких пальцев девушки листики мяты, которые она нарвала, отправляя еще один в рот. — Спасибо, — мягкий румянец коснулся щёк девушки, и она поспешила спрятать его в букете, тихо добавив, — Не ешь много, стошнит. Мята помогла. Её вкус освежил рот, наконец, убрал кислое послевкусие водки. И, конечно же, отрезвил. Шаг стал более уверенным, в голове прояснилось, пусть и не до конца. Завернув к дому, Шинджи быстро открыл входную дверь и проводил девушку в гостиную, оставив сидеть на диване, в то время, как сам ушёл в ванную. Ополоснув лицо холодной водой и почистив зубы, почувствовал себя окончательно проснувшимся. А когда вернулся, Тен-Тен всё так же сидела на диване, перебирая пальчиками цветы. — Поболтаем? — тихо спрашивает парень, девушка улыбается, покусывая губу, и загадочно закатывает глаза. Шинджи отлично знает этот взгляд. — Лучше поиграем в одну игру, — говорит она, беря парня за руку и молча уводя в спальню. Усадив его на кровать, на секунду нависает над ним, тихо прося раздеться и подождать ее. И возвращается через минуту со стаканом воды и такой страстью в глазах, что у парня внутри всё дрожит и плещется от возбуждения. — Ложись, — мягким голосом говорит куноичи, снимая с себя пояс и платье. Она нарочито медленно ходит по комнате, якобы разыскивая что-то, не отказывая себе в удовольствии медленно покачивать бёдрами, дабы привлечь к себе взгляд парня. Она спиной чувствует, как он смотрит на неё. Шинджи всегда это делает. Разглядывает её долго, с удовольствием, и от таких томительных взглядов она нередко заводится до такой степени, что ноги начинает брать судорогой. Особенно возбуждает это сейчас, когда он сидит обнажённый, широко расставив ноги, а его желание стоит колом. — Закрой глаза — просит девушка, медленно подходя к нему с повязкой в руках. Мягкая ткань касается лица, когда он послушно закрывает глаза, а девушка колдует с узлом, хорошо затягивая повязку. — Тебе нельзя двигаться и касаться меня, пока я не разрешу, — строгим голосом говорит она, опускаясь на кровать и нависая над парнем, мягко целуя его в уголок рта. Тёплой ладонью мягко давит на грудь, заставляя опуститься спиной на подушки. Харуно принимает условия игры молча, с интересом думая о том, что же произойдет. Мягкие руки скользят по груди, почти массируя. Опускается мокрыми, прохладными губами к шее, начиная нежно целовать. Мурашки разбегаются по всему телу, особенно когда во время очередного аккуратного поцелуя по шее начинает бежать прохладная вода. В тот же момент куноичи припадает к его груди всем телом, даря тепло разгорячённой плоти. Мягкий контраст ярко играет на фоне полной темноты. Лишившись одного из чувств, Харуно прислушивается к шороху простыни и яркому запаху девушки. Холодные губы вновь забегали по шее, спускаясь к груди. Мягкая женская грудь опускается ниже, сосками «оглаживая» живот. И, когда он только привыкает к мокрым поцелуям, прохладная вода струйками бежит по груди вниз, заползая на рёбра. Хватая воздух ртом, Шинджи хочет схватить девушку за руку, но она перехватывает его руку, плавно опуская обратно. — Я не разрешала. Томительная пытка начинает изводить парня, и в тот момент, когда он готов нарушить игру и завалить девушку на кровать, взяв контроль в свои руки, она вдруг опускается к его члену и вбирает его в рот. Шинджи ведёт от ее горячих губ и холодной воды во рту. Сжав зубы, он громко втягивает воздух через них и громко выдыхает через нос. В уголках губ Тен-Тен собирается вода и она спешит вернуть её на место, втягивая. Поток воды, ласкающий член, плавно движется со всех сторон, пока девушка не решает сглотнуть. Тяжелые капли воды катятся по члену вниз, усиливая возбуждение, а Такахаши, словно издеваясь, не спешит работать ртом. Долго и старательно водит рукой по стволу, изредка целуя головку, заставляя Шинджи рычать от удовольствия и сжимать кулаки, дабы не дёргаться. Чёрная завеса перед глазами начинает надоедать, воображение начинает рисовать женские губы, тонкие скулы и ярко-зелёные глаза. Шинджи почти не стыдно, что вместо Тентен он представляет сестру. Наконец, она смилостивилась и взяла член вновь в рот. На сей раз без воды. Но и её теплого, влажного языка с щеками было предостаточно, чтобы получать безграничное удовольствие. Несколько глубоких, гортанных движений, чтобы отпустить член. Взяв его ладони в свои, Тен-Тен прижала их к собственным бёдрам и медленно села на парня, заходясь в протяжном стоне. Шинджи впился ногтями в ее бёдра и уверенно двинулся навстречу. Почувствовав уверенность в своих движениях, он мягко огладил женские ноги и продолжил толчки, подстраиваясь под ритм девушки. Несколько долгих часов они наслаждались друг другом, пока окончательно не потеряли силы. Обессиленно лежа на постели, оба тяжело дышали и смотрели в потолок, который плыл перед глазами. — Только посмотри, я вся в метках, — недовольно сказала девушка, когда встала с кровати и посмотрелась в зеркало. Бедра были «изодраны в клочья», точно так же, как и грудь, на которой наливались синяки. — Не нужно было дразнить, ты знаешь, я не люблю такие игры. — Шинджи, перекатившись по кровати, обхватил рукой правую ногу девушки и смачно укусил ее за ягодицу. Тен-Тен взвизгнула от боли и, громко засмеявшись, толкнула его в грудь и резко оседлала. — Зато я люблю. — ответила она, коротко целуя парня в губы. Харуно заглянул ей в глаза, пока руки начали блуждать по спине девушки, поглаживая. — Мы ведь ничего никому не скажем? — тихо, но уверенно спросил он. — Как и всегда — ответила она и, закусив губу, двинула бёдрами вперед. — Ещё? — удивленно спросил парень, тут же хватая ее за ягодицу, — Ты меня убьёшь. — Умрешь не раньше, чем я кончу!