Место под солнцем

У существа рыжие, неровно обрезанные волосы, длинный рыбий хвост, усеянный золотистыми чешуйками, и острый, колющий взгляд; пушистые, выгоревшие под солнцем ресницы трепещут, сводятся к переносице ломаные бровей — юноша, не то человек, не то русалка — смотрит на Хэ Тяня тяжело и хмуро, сцепив зубы так, что мышцы на шее натягиваются, будто канаты. Окровавленный крюк лежит рядом, окропляет красным платиновые жгучие песчинки; и запах металла смешивается с ароматом соли, зелёной тины, облипающей второй кожей щербатые камни — смрад остро режет глаза, но Хэ Тяню всё равно. В рёберную клетку от восторга долбится сердце, ладони потеют и зудят; но, к счастью, нечто перед ним не спешит уплывать, лишь прожигает недоверчивым, озлобленным взглядом светлых глаз. Когтистые перепончатые ладони как-то нервно зарываются в песок, водят под его горячей толщей неровные круги. Из дыры на хвосте струйкой идёт алая кровь, рваные края раны сыро поблёскивают мясом наружу, вызывая в Хэ Тяне невыносимое желание оторвать от собственной рубашки кусок и хотя бы сделать перевязку. Сделать хоть что-то. Но внутри всё кричит: не позволит. Попытаешься тронуть — и вся тишина рухнет, рассыпется прахом, и образ ржавого затылка, скрывшегося под водой, будет последним воспоминанием об этой встрече. Об этих недоверчивых глазах. Хэ Тянь вздыхает и всё же осторожно, медленно протягивает ладонь вперёд, указывая на рану. Существо хмурится. — Нужно остановить кровотечение, — выводит каждую букву, ощущая себя словно на пиратской доске — один неверный шаг, и полетишь в разинутую акулью пасть. — Позволь помочь. Рыжий юноша скалится, дёргается, — не ясно, понял ли хоть слово, — но остаётся на месте. Хэ Тянь не знает, сколько густых тяжёлых минут проскальзывает между ними, но упорно ждёт, не опуская ладони, и вскоре русал вытаскивает руку из-под песка. И напряжённо касается пальцами чужого запястья.