Место под солнцем

Рыжий думает: если бог и есть, сегодня он точно взял выходной. Голова раскалывается. Сигарета, болтающаяся во рту, размякла так, что Мо не чувствует ничего, кроме привкуса мокрой бумаги, и как бы никотин ни отравлял его организм и ни долбил тахикардией рёбра, это не помогает. Боль мерно циркулирует по кровотоку, щедро лижет будто каменные мышцы и особенно уделяет внимание лицу; Гуань Шань почти физически ощущает, как под глазом цветом наливается отёк, точно слива — соком, а в белка́х кляксами лопаются капилляры. Паршивая ночь. Паршивая жизнь. Серый дым пахнет тоской и гарью. — На, вот, приложи, — бухтит Ши Ксу — грузный бугай с удивительно белыми зубами и неразглаживающейся складкой между густых бровей. Он протягивает Рыжему пузатый пакет со льдом и молча садится рядом — так, что старая скамейка скрипит и отчаянно прогибается под его весом. Холод обжигает пульсирующую горячую кожу, и от этого ощущения хочется сблевать; Мо передёргивает, сигарета выпадает изо рта, но спустя несколько мучительных минут становится легче. Когда-нибудь нелегальные бои загонят его в могилу. Но не раньше, чем это сделает никотин. — Спасибо, — хрипит Гуань Шань сипло и неожиданно чувствует тупое желание позвонить Хэ Тяню. Услышать фирменное-дурацкое «Соскучился, малыш Мо?», послать нахер, получить в ответ «Если только на твой» и окончательно успокоиться. Дожили, ха. Видимо, Ши Ксу отбил ему последние остатки тлеющего мозга. И чёрт с ним. — Будешь? — спрашивает Рыжий и протягивает собеседнику пачку дешёвых сигарет. Тот не отказывается, и в полумраке вспыхивает оранжевый огонёк полупустой зажигалки. Рассвет набрасывает на город тёмно-красное покрывало, кварталы оживают и приветствуют друг друга гудками машин, а Гуань Шань бредёт по неказистым грязным улицам под равнодушными взглядами бездомных собак. Уже у дома он неожиданно для самого себя достаёт телефон и набирает короткое: «мне паршиво». И не успевает убрать смартфон, как на экране с горящими цифрами в пять утра загорается лаконичное: «Скоро буду». И всего на мгновение, наедине с собой, Рыжий признаётся: это то, чего он действительно хочет. Хэ Тянь выходит из такси спустя двадцать три минуты, и его объятия на удивление тёплые.