Место под солнцем

Жестокий. Чжань Сиси всегда смотрит прямо — глаза в глаза, так, что не спрятаться, не отвертеться. Он нечитаемый, спокойный, точно скала, в то время как Цзянь И — открытая книга. Ты только коснись страниц. — Ты идиот? — спрашивает он, но голос стирается в шёпот, дрожит; да и весь он трясётся, словно хрупкий желтеющий лист. — Я люблю тебя так, что скоро взорвусь. Слова слетают с губ тяжёло, задушенно. Эмоции бурлят в горле, пузырятся и лопаются, опаляя изнутри; он словно затянут верёвками, и каждый их конец всегда тянется к Чжаню. Цзяня колотит, в уголках глаз оседают непрошеные слёзы, и на душе чернотой растекается горечь. Хочется выскоблить её из себя, вновь утыкать уголки губ кнопками, чтобы всегда улыбаться, чтобы ослепить и не позволить увидеть то, что глубже — болит и кровоточит. Чжань Сиси не позволяет. Тянет на себя, и его руки сухие и тёплые, и смотрит он всегда прямо — глаза в глаза. Целует мокро в лоб, когда Цзяня прошибают рыдания, и прижимает к своей широкой груди так крепко, что трещат рёбра. Ты жестокий, Чжань Сиси. И почему-то всё равно. Каждую секунду наплевать — можешь бить, кричать, молчать. Главное, продолжай быть рядом вот так. Будто ты тоже повязан.