Лепесток розы

— Эй. Себастьян. – лёгкий толчок в плечо заставил меня вздрогнуть и ощутить на себе лучезарный взгляд Элизабет, которая поставила передо мной чашечку кофе, а после присела напротив. – Ты хоть спал? — Да, да. – было засмеялся я, но тут же смутился, отпив глоток горячего напитка. Дремоту как рукой сняло, но это не избавило меня от головной боли, а только усилило. – Эй, Лиз. — М? – девчонка подняла спокойный взгляд и трезво оценила обстановку. Зоркий взор проштудировал кухню, просматривая сантиметр за сантиметром каждый уголок, вскользь пробегая по немытой посуде. – Себа… А ты дома давно был?       Этот вопрос заставил не на шутку взволноваться. Ответ она знала и так, от чего и смысла врать ей у меня не было. Кивнув в ответ, я пригубил ароматного напитка: не появляясь в квартире несколько дней, я заставил побеспокоится не только блондинку, но и других. Столько нервов бедолагам вымотал, схватив паранойю. Мало того, что нашли меня вусмерть упитого в баре на другом конце города, так ещё к этому добавилась моя преступная слава: набил мерзкие рожи каким-то неизвестным мне личностям. Грей всё уладил, благодаря связям с властями, а меня отвёз домой отсыпаться.       Безучастно вздохнув, что-то я вдруг занемог – скривив лицо в недовольную мину, тёмной тенью вдруг задумал скользнуть обратно в комнату и улечься, но вместо этого просто выдохнул, не решаясь погубить свою гостеприимность. – Лиз, тебе что-нибудь приготовить? Тёплая улыбка девушки озарила бледное лицо, а женские тонкие руки грациозно скользнули по карманам её брюк, где нащупав что-то твёрдое, она достала… Пачку сигарет? Моему удивлению не было предела, а ведь если Фрэнни найдёт это в карманах своей дочери, ей несдобровать, как по-минимуму.       Познакомился с Френсис я на съёмах и эта дама выдрала мне клок волос, не смейтесь, я не шучу. После похлопала по плечу, причесала, а уже потом представилась. Сказать, что я был в шоковой прострации — ничего не сказать. До конца дня меня сковывало чувство пристального надзирательства, а когда Элизабет надевала на меня шляпку, я невзначай коснулся её руки и тут же получил обухом по голове, что означало: «ТРОНЬ МОЮ ДОЧЬ И ТЕБЕ НЕ СДОБРОВАТЬ».       Позже мы даже подружились, когда маркиза на сьёмках зацепилась платьем за свечу, металась по комнате от ужаса, ведь ткань легко воспламенялась и стремительно начала гореть. Тогда перепугались все. Весело же было. — Не смотри так… Я никогда не курила. – улыбнулась Мидфорд, выводя меня из раздумий, протянув пачку. Я слегка замешкался, а она настояла. – Бери.       Прошло более пяти часов за нашими молчаливыми посиделками, стемнело и нужда в просиживании времени дома сама собой исчезла.       Лёгкий вечерний ветер обдувал лицо, ободряя свежестью, хотя голову неистово ломило в области затылка. Элизабет скромно шла рядом, не торопя шага, я же выкуривал третью сигарету, жадно вдыхая в себя вредный дым. Честно признаться, давно не курил, от чего послевкусие казалось слегка горьковатым, но приятным. С пристани несло летним бризом, а где-то вдалеке шумели волны, напоминая о прошлых летних месяцах. — Навевает чем-то… смешным. – тихий смех сорвался с уст зеленоглазой леди, а мне вдруг захотелось взять её за руку и крепко сжать, но я не решился, лишь снова затянувшись серым дымом. – Себастьян, а расскажи мне своё последнее стихотворение? — Последнее… — задумавшись, шептал снова и снова я, с ярого перепоя пытаясь вспомнить хоть что-то из последнего написанного. Немного прокашлявшись и нацепив на голову капюшон, будучи уверенным в ущербности своих стихов, я всё равно огласил людскому суду из одного человека своё произведение:

Расскажи о намыленных фразах.

О красивых закатах в рассвет.

Обсыпай счастьем разом за разом,

В этом прелесть истраченных лет.

Засмеяться в лицо мнимым гадам,

Закричать на багровый рассвет.

Смех и радость – вот что мне надо.

Не скажи мне, пожалуйста, «нет».       Продолжив шагать, лишь спустя тридцать секунд после последних слов мне бросилось в глаза отсутствие девушки. Я обернулся и в изумлении застыл, не в состоянии сделать шага, встретившись глазами с зелёным взором, наполненным слезами. — …Лиз?       Она стояла и плакала. Тихо так, словно боялась издать лишнего звука и кого-то спугнуть. Просто смотрела и проливала горячие слёзы по румяным щекам. На лице сияла ослепительная улыбка, а мне хотелось провалиться под землю от собственной дурости – я не знал, что и сказать, просто стоял и пялился на плачущую девчонку. Хоть бы платок протянул.       Мы так и стояли друг на против друга. Одна заливалась слезами, другой пытался выдавить из себя хотя бы слово, но язык онемел, будто на зло. — Я… — дрожащим голосом произнесла Элизабет, а после ринулась бежать мне на встречу, но мимо меня,оставляя в котле собственных мыслей... Обернувшись, я заметил Эдварда, недовольно произносящего что-то в мой адрес и зло на меня смотрящего. Я махнул рукой в знак приветствия, разворачиваясь в сторону своего дома и задаваясь вопросом: <<Что ты хотела мне сказать, Элизабет?>>