Особый момент

      День первый.       Заметив Матсукаву и Ханамаки за одним из столиков в школьной столовой, Ойкава направился к ним, по пути одаривая улыбками проходящих мимо девушек. Было бы невежливо их игнорировать, ведь большая часть поклонниц ходила на волейбольные матчи и поддерживала команду. Губы уже по привычке изгибались в дежурной улыбке в ответ на восторженные взгляды — и девушкам приятно, и у клуба всегда будут болельщики, что очень важно на серьезных матчах.       — Приветики, — усаживаясь напротив друзей, шатен осторожно поставил поднос на стол и сразу же взял молочную булочку.       — Привет, капитан, — Матсукава вопросительно выгнул левую бровь, смотря на пустующее место рядом с Ойкавой.       Ханамаки кивнул на приветствие, хомяча свой обед, и тоже выжидающе посмотрел на Ойкаву, не скрывая удивления из-за отсутствия рядом с капитаном их аса.       — У Ива-чана какие-то дела. Сказал, чтоб сегодня я пообедал без него, — парень спокойно откусил булочку, неторопливо ее жуя и наблюдая за сокомандниками, переглядывающимися между собой.       Да, редко случалось, чтобы Иваизуми не был рядом. Но у каждого ведь могут быть свои дела. Ойкава непроизвольно повел плечами, в следующий миг изогнул губы в недоброй улыбке, поглядывая на друзей. Пока рядом нет Иваизуми, можно было кое-что узнать у двух чертяк, которые сами не хотели признаваться. Шатен прожевал булку и отложил ее. Поставив локти на стол, он переплел пальцы и оперся на них подбородком, переводя поблескивающий интересом взгляд с Ханамаки на Матсукаву и обратно. Оба насторожились, знали, что если Ойкава так смотрит, ничего хорошего это не сулит.       — Так когда вы собирались рассказать мне, что встречаетесь? — нараспев произнеся, шатен не перестал улыбаться, наблюдая за реакцией друзей. Те, к сожалению, не выглядели ни обескураженными, ни перепуганными.       — Я же говорил, что он заметит, — Макки довольно улыбнулся, с гордостью смотря на Ойкаву.       — А я думал, что мы не палимся. Потрясающая наблюдательность, капитан, — Матсукава усмехнулся, переводя насмешливый взгляд с капитана на Ханамаки.       — Тч… Хоть бы смутились для приличия, — наигранно разозлившись, Ойкава схватил булку, откусывая большой кусок.       Друзья лишь засмеялись, откровенно веселясь над поведением Ойкавы, но шатену обидно не было. Ему было интересно, как они сошлись, кто первым признался и каково это — встречаться с лучшим другом. Запив булку, он вывалил все эти вопросы на товарищей, с интересом на них смотря и нетерпеливо постукивая тонкими пальцами по столу.       — Встречаться? Охренительно, — Матсукава слегка толкнул Ханамаки плечом, поворачивая к нему лицо. — Правда, детка?       — Конечно, сладкий, — Ханамаки довольно улыбнулся, смотря на эмоциональное лицо капитана.       Ойкава был безумно рад за друзей, но сейчас они его дико раздражали, так как толком не ответили ни на один из вопросов.       — Ну, блин. Кто из вас первым признался? — подавшись вперед, шатен прошипел свой вопрос, прожигая парней нетерпеливым взглядом.       Те лишь засмеялись, заставив Ойкаву откинуться на спинку стула и скрестить руки на груди. Он отвел взгляд, сжимая губы и всем своим видом показывая, что обиделся. Первым заговорил Ханамаки, когда отсмеялся и вдоволь насладился недовольным видом своего капитана.       — Никто не признавался. Мы просто поцеловались с Матсуном.       Ойкава весь подобрался, снова смотря заинтересовано, невольно даже подался вперед, чтоб не упустить и слова из рассказа.       — Ага. Словили момент за хвост и все, — Матсукава выглядел довольным, то и дело поглядывал на улыбающегося Ханамаки, и от вида друзей, которые определенно были счастливы вместе, Ойкава ощутил, как в груди что-то сжалось.       — Мы зашли в раздевалку после тренировки, — Ханамаки перегнулся через стол, поближе к Ойкаве, и перешел на шепот, при этом воровато оглядываясь по сторонам. Дурачился, негодник. — Одновременно посмотрели друг на друга и замерли, а в следующий миг уже жадно целовались. Правда, чуть не сломали психику Яхабе, не вовремя зашедшему в раздевалку, но он вроде ничего не понял. Мы успели отстраниться.       Матсукава в подтверждение чужих слов кивнул, а Ханамаки, довольный собой, вернулся на место. Ойкава даже рот чуть приоткрыл, удивленный тем, что и так бывает. Никаких ненужных слов, полная синхронизация чувств и действий.       — Обалдеть. Вы такие классные, — восторженно проговорил шатен и широко улыбнулся, смотря на друзей и безумно сильно желая, чтоб у них с Иваизуми получилось так же.       — А ты когда признаешься Иваизуми?       Ойкава резко поднялся со своего места, и, перегнувшись через стол, зажал болтливому Ханамаки рот ладонью, шикая на него и опасливо оглядываясь по сторонам.       — Что ты такое говоришь, Макки-чан?       Шатен натянуто улыбнулся и убрал ладонь от чужого лица, возвращаясь на свое место, надеясь, что он не сильно покраснел, хотя лицо горело дико.       — Блин, неужели все так заметно?       — Неа, просто рыбак рыбака… — подмигнув, Ханамаки улыбнулся, кинув взгляд на притихшего Матсукаву.       — Не собираюсь я признаваться. Пока что, — тихо ответив на ранее поставленный вопрос, Ойкава отвел взгляд, рассматривая обедающих учеников, лишь бы не смотреть на две самодовольные рожи.       — Боишься?       — Угу. Боюсь, Матсун. Не хочу разрушить нашу дружбу, поэтому жду хоть какого-то знака, что Ива-чан не пошлет меня.       Посмотрев на друзей, Ойкава нахмурился, не понимая, почему те так напряглись и больше не улыбаются. Проследив их взгляды, шатен обернулся, сразу же замечая Иваизуми, широко улыбающегося Иваизуми, рядом с которым шла девушка. Резко выдохнув, чувствуя, как внутри все похолодело, шатен ждал, когда Ива-чан отойдет от девушки и подойдет к ним. Но Иваизуми остался с ней, продолжая ей улыбаться, ловя каждое слово, срывающееся с чужих губ.       — А вот и знак, — сдавленно проговорив, Ойкава отвернулся, проскальзывая взглядом по столу, начиная быстро сметать на поднос крошки.       Не хотелось смотреть на друзей, шатен был более чем уверен, что наткнется на жалость в чужих глазах. И это его добьет. Нужно было скорее уйти, остаться наедине со своими чувствами, ненужными Иваизуми.       — Ойкава, — обеспокоенный голос Ханамаки резанул по слуху, Ойкава быстро поднялся, хватая свой поднос, и отошел, тихо проговорив:       — Мне нужно идти. Увидимся на тренировке.       Сдав поднос, шатен поспешно покинул столовую, чувствуя, как слезами обжигает глаза. Чего-то подобного и стоило ожидать, но Ойкава не был готов. Он надеялся, что у него будет много времени и множество возможностей открыть свои чувства, вот только в любом случае они не нужны Иваизуми. А то, что Ойкава замечал, — лишь выдумки, Ива-чан никогда на него ТАК не смотрел, никогда ТАК не улыбался, как этой девушке. И это было чертовски больно. Казалось, что все эти прикосновения, долгие взгляды, все это — нечто большее, чем дружеская поддержка и участие. Оказалось, что просчитался.       Пробираясь на крышу, Ойкава криво улыбался, изо всех сил сдерживаясь, чтоб позорно не разреветься на глазах у проходящих мимо школьников. Он даже и подумать не мог, что будет так больно. Да он, черт подери, даже мысли не допускал, что не будет с Иваизуми. Лишь выжидал правильного момента, желая окончательно убедиться, что ничего не придумал. Убедился. Что все придумал.       У входа на крышу все же прорвало. Слезы непроизвольно потекли по щекам и Ойкава принялся их грубо стирать, досадуя на свою слабость. На крыше кто-то был, смех был слышен даже через закрытые двери. Шатен тоже засмеялся, размазывая по щекам не останавливающиеся слезы, и, присев на корточки у стенки, он уткнулся лицом в скрещенные на коленях руки, пытаясь справиться с истерикой. Для нее было не время и не место. Ойкава Тоору не собирался никому показывать свои слабости.       На тренировке все посторонние мысли покидали голову Ойкавы. Он сосредотачивался на волейболе, продумывая пасы и стратегии. Но все же он избегал Иваизуми, не желая, чтоб тот заметил, как покраснели у него глаза. Единственное последствие мощных эмоций, вылившихся в слезы.       Разминаясь рядом с Ханамаки и Матсукавой, шатен тихо смеялся из-за друзей, не перестававших сыпать шутками. При этом они никак не комментировали состояние Ойкавы, за что тот был им безумно благодарен. Какими бы троллями эти двое не были, но они также умели сопереживать и поддерживать.       — Ойкава!       Шатен не успел среагировать на обращение, как его грубо схватили за запястье и развернули к себе. Иваизуми недовольно хмурился, вглядываясь в глаза.       — Что с глазами?       — Мм? — проще всего было включить дурачка, и Ойкава уже непонимающе захлопал глазами, но, наткнувшись взглядом на сердитое лицо Иваизуми, передумал. — А, это. Не выспался, зевал все уроки и тер глаза.       Спокойно ответив, Ойкава вырвал руку из крепкой хватки и повернулся к мимо проходящему Куними.       — Куними-чан, у меня есть пара замечаний.       Оставив Иваизуми, капитан поспешил за первогодкой, на ходу лихорадочно придумывая, что тому сказать, так как к парню не было никаких претензий, но оставаться рядом с другом не было душевных сил.       Тренировка прошла в привычном темпе, заставив забыть о личных переживаниях, да и Иваизуми поставили играть за другую команду, что позволяло на площадке вообще о нем не думать. Уже в раздевалке друг снова подошел, но лишь для того, чтоб сообщить, что они не смогут пойти домой вместе.       — Хорошо, Ива-чан, — бодро ответив, Ойкава отвернулся, успев заметить на лице Иваизуми недоумение.       Подошедшие с двух сторон Матсукава и Ханамаки отвлекли от накатывающих чувств. Понимание того, из-за чего, точнее, кого, Иваизуми не пойдет с ним домой, накрыло новыми негативными эмоциями, снова подталкивая сорваться, чего нельзя было делать. Не сейчас.       — Пошли с нами в кафе, капитан, — приобнявший с одной стороны Матсукава кривил губы в подобии улыбки, зато Ханамаки, прилипнувший с другой стороны, лыбился во весь рот, при этом пощипывая за бок.       — Ага, погнали. Угостим тебя вкусняшками.       Ойкава тихо засмеялся, переводя взгляд с одного друга на второго, крепко обняв их обоих.       — Сегодня не могу. Нужно к тесту готовиться, — выпутавшись из объятий, шатен взял свою сумку, направляясь на выход. — До завтра.       Он понимал, что друзья хотят поддержать, развлечь, отвлекая от неприятных мыслей, и очень ценил это, но сегодня ему нужно было побыть одному.       Дома он отпустил себя. Не сдерживая злые слезы, он раскидал все вещи, перевернув комнату вверх дном, выплескивая разъедающие изнутри эмоции. Было больно, чертовски больно. Казалось, что от накатывающего отчаяния он начнет задыхаться, грудь раздирало от щемящей пустоты. Эмоции наслаивались друг на друга, смешивались в безумный коктейль, и хотелось на крик сорваться, чтоб избавиться от них. От них и от чувств к Иваизуми. Немного успокоившись, принимаясь раскладывать все по своим местам, парень пообещал себе, что это был первый и последний раз, когда он плакал из-за Иваизуми.       День второй.       Утром Ойкава никак не ожидал увидеть Иваизуми у своего дома. Он думал, что друг теперь будет ходить в школу и домой со своей девушкой, но тот стоял у калитки и недовольно смотрел на припозднившегося шатена.       — Утречка, Ива-чан, — вытащив наушники, Ойкава спрятал их в сумку, выключая на телефоне музыку.       — Здоров.       Не зная, что можно сказать, Ойкава молчал. Не хотелось попусту сотрясать воздух, он чувствовал себя неловко рядом с человеком, который теперь принадлежал другой. Первым тишину нарушил Иваизуми.       — У меня появилась девушка.       Всего несколько слов, а к горлу уже подкатывает горечь, которую хочется сплюнуть и забыть. Забыть свои чувства, которые пройдут, обязательно исчезнут. Просто сейчас слишком сложно искренне порадоваться за друга, который решил поделиться радостной новостью.       — Ох, Ива-чан. И тебе повезло. И не страшно, что она слепая…       — Не понял, — Ойкава заметил, как недовольно нахмурился Иваизуми, но остановиться уже не мог, продолжая ерничать.       — Иначе бы она не согласилась встречаться с угрюмым, похожим на злобную гориллу Ива-чаном.       — Ойкава, я тебе сейчас всеку, — угроза явно читалась в чужом голосе, но это никогда не останавливало Ойкаву.       — О, боги. Она еще и глухая! Ты же такой грубиян, Ива-чан.       Заливисто засмеявшись, стараясь не обращать внимания на ком в глотке, мешающий нормально дышать, шатен ловко увернулся от удара и отбежал на несколько метров, не прекращая смеяться. Немного придя в норму, Ойкава снова поравнялся с другом, одаривая его улыбкой.       — Я рад за тебя, Ива-чан, — нужно было порадоваться за Иваизуми, от всей души пожелать ему счастья, но Ойкава не мог. Как бы он ни упрашивал себя, но искренне сделать это у него не получалось.       — Ага, спасибо, — Иваизуми смотрел недоверчиво и хмуро, скорее всего, распознав ложь, но ничего на это не сказал.       — Ты только не загордись. Может у нее какие-то психические отклонения, если она выбрала тебя…       Увернувшись от очередного удара, Ойкава засмеялся, мысленно чуть ли не поскуливая, смотря на Иваизуми, который не обиделся на подначку, лишь усмехнулся. Шатен догадывался, что будет сложно находиться рядом с другом, но не думал, что настолько.       На тренировке Ойкава решил выложиться на полную, направить весь негатив в подачи, рассекающие воздух и с силой вбивающиеся в пол. Он быстро перемещался по площадке, делая много лишних движений, что не вредило игре, но и пользы не приносило. Выплескивая свою боль в каждом касании к мячу, шатен ощущал, что отпускает, совсем немного, но становится легче. Вот только пасы Иваизуми он давал очень редко, чувствуя, как такое привычное «Ива-чан» каждый раз раздирает горло болью.       Всего лишь за день Ойкава научился виртуозно уворачиваться от ударов и избегать дружеских похлопываний, не желая, чтоб Иваизуми хоть как-то его трогал. Он не мог до конца себе пояснить причину этого, тело само реагировало, изворачиваясь и уходя от любого касания со стороны друга. Тот лишь непонимающе смотрел и хмурил брови, но ничего не говорил, что несказанно радовало Ойкаву. На объяснения не было ни сил, ни желания.       После тренировки пришлось немного задержаться, тренер оставил Матсукаву с Ханамаки и их с Иваизуми, делая замечания по их игре и указывая на особо грубые ошибки. К ним как к третьегодкам были повышенные требования, но Ойкава не был против. Он хотел сделать максимум для своей команды перед выпуском, поэтому со всей серьезностью относился к словам тренера.       Оставшись в зале вчетвером, разминаясь, парни обсуждали тренировку, но вскоре Ханамаки сменил тему, поглядывая на друзей.       — Давайте в кафе сходим?       — Я не могу сегодня, — Иваизуми ответил отказом сразу же, вызывая удивленные взгляды у Матсукавы и Ханамаки.       — Дела? — Матсукава потянулся, прогибаясь в спине назад, но вопросительного взгляда с аса не свел.       — У Ива-чана появилась девушка, — с легкой издевкой протянув эти слова, Ойкава усмехнулся, склоняясь вперед, ладонями упираясь в пол, скрыв свои настоящие эмоции.       Ханамаки присвистнул, а Матсукава хлопнул Иваизуми по плечу, без особого энтузиазма проговаривая:       — Молодца.       Выгнувшись, Ойкава скосил взгляд на подошедшего к нему Ханамаки, который крепко обнял его за поясницу и положил подбородок на плечо. Подмигнув шатену, вовсю тиская его, Такахиро посмотрел на Иваизуми, важно ему сообщая:       — Все, Иваизуми. Ты больше не в нашем клубе «Без девушек».       — Не быть тебе больше рядом с настоящими мужиками, не пить саке и не курить сигары, — Матсукава сразу же подыграл, вещая все это с максимально серьезным лицом, что вызвало у Ойкавы искреннюю улыбку.       — Идиоты, — Иваизуми произнес это беззлобно, слегка усмехнувшись. — Вот начнете с кем-то встречаться, я посмотрю, как вы стебаться будете.       Ханамаки широко улыбнулся и весело проговорил, в это время пощипывая Ойкаву за бок:       — Уже.       — Ага, — Матсукава важно кивнул, подтверждая слова друга.       — В смысле? — удивленный Иваизуми выглядел забавно, он непонимающе смотрел на друзей, а потом уперся вопросительным взглядом в Ойкаву, который лишь плечами пожал.       Матсукава с Ханамаки переглянулись, усмехаясь, и шатен понял, что сейчас признаются. Это удивило, он искоса посмотрел на не отлипающего от него Ханамаки, несильно ударив его по руке, когда тот снова ущипнул за бок.       — В прямом. Мы уже в отношениях, — Ханамаки тихо засмеялся и снова ухватил шикнувшего Ойкаву за бок.       — Да ладно? С кем? Ни разу вас с девушками не видел, — Иваизуми переводил неверящий взгляд с Ханамаки на Матсукаву и обратно, и, заметив, как те показывают друг на друга пальцами, нахмурился. — Вы пидоры?       — Как грубо, Ива-чан! — Ойкава напрягся, с нотками злости смотря на друга, понимая, что воспринял эти слова на свой счет. — Ты так узко мыслишь. Если влюбляешься в человека, то не важно, какого он пола.       — Верно, мой хороший, — Ханамаки умиленно улыбнулся, снова начиная тискать Ойкаву, не обращая никакого внимания на охреневшие взгляды Иваизуми. — Влюбился, и вообще по буям — девушка, парень, дед престарелый или же девчонка с детского сада. — Влюбленным взглядом посмотрев на улыбающегося Иссея, Ханамаки продолжил стебаться. — Мне с Матсуном просто повезло. Как я мог не влюбиться в эти задорные кудряшки и широкие плечи?       — Так вот что тебя во мне привлекает?       — Что ты, сладкий, я люблю тебя всего.       — Вы же, блять, прикалываетесь, — Иваизуми хмыкнул, наконец отмирая и встревая в спектакль, разыгрываемый специально для него.       Ханамаки широко распахнутыми глазами посмотрел на аса и возмущенно проговорил, хоть в голосе явно читалась насмешка:       — Таким не шутят. Сладкий, иди сюда, покажем нашему недоверчивому другу, как мы любим друг друга.       Ханамаки, отлипнув от Ойкавы, сделал шаг навстречу Матсукаве, который с еле уловимой улыбкой подошел ближе. Шатен облегченно вздохнул, потирая обиженный бок, не сводя при этом взгляда с друзей, которые, не стесняясь посторонних, приблизились друг к другу вплотную. Ойкава не понимал, зачем они все это устроили, но это все было для Иваизуми. Тот стоял и ошарашенно смотрел на целующихся парней. Ойкава тоже не мог отвести взгляда, смотря на то, с каким трепетом они касаются друг друга, с какой лаской и нежностью целуются, выглядя при этом чертовски счастливыми. И так радостно за друзей, и одновременно больно, ведь хочется так же. С тем, кто так близок и так далек одновременно.       — Охренеть, — вздрогнув от хриплого голоса Иваизуми, Ойкава посмотрел на него, встречаясь взглядом с зелеными глазами. — Ты знал?       — Догадывался. А рассказали они мне вчера.       — И че ты?       — А что я? Ты гомофоб, Ива-чан?       — Нет, конечно. Просто не ожидал.       — Я все так же их обожаю. Они невозможно классные.       — Ага, — задумчиво протянув это, Иваизуми снова посмотрел на целующихся друзей. — Эй, прекращайте! Еще, блин, потрахайтесь здесь.       Ханамаки первым отстранился от Матсукавы, но не отвел от него взгляда, удерживая его за руку.       — Нет, для нас это еще слишком рано. Может через несколько лет, когда нам захочется разнообразия, мы и займемся сексом на публику.       — Клоуны, — Иваизуми покачал головой, но ни в его взгляде, ни в голосе не было осуждения.       — Точно, Матсун. Я хочу сняться в порно. Хочу, чтоб все видели, как ты любишь меня. Видели и завидовали. Снимемся?       — Конечно, детка.       Ойкава вспыхнул, отвернувшись от друзей и наткнувшись взглядом на такого же красного Иваизуми. Все же такие разговоры были слишком откровенными. Они смущали и восхищали одновременно.       — Так, ладно. Ойкава, ты с нами?       — Да, конечно.       Ханамаки улыбнулся и снова притянул шатена к себе, при этом показывая язык Иваизуми.       — А ты вали к своей девчонке.       День третий.       — Сходим сегодня куда-нибудь? — Ойкава так и застыл, склонившись всем корпусом к полу, услышав вопрос Иваизуми. Исподлобья на него глянув, шатен медленно выпрямился, не зная, что ответить.       — Иваизуми-сан освободил время для простых смертных? — Матсукава говорил с непроницаемым лицом, разминая кисти рук, и от одного выражения его лица хотелось смеяться.       — А как же твоя девушка, Ива-чан? — слова сорвались с губ раньше, чем Ойкава подумал, что говорит. Пришлось снова склониться, дотягиваясь кончиками пальцев до носков кроссовок.       — Ага, бросил беднягу ради нас. Кошмар, — Ханамаки тоже не остался в стороне, включаясь в игру «Выбеси Иваизуми».       — Да задолбали. Идем куда? — грубо проговорив, Иваизуми злобно глянул на друзей, стоящих с одинаково идиотскими улыбками.       — Прости, Иваизуми, но ты зря старался. У нас с Матсуном сегодня тет-а-тет. Если ты понимаешь, о чем я?       Матсукава поигрывал бровями, приподнимая уголки губ в подобии улыбки, чем вызвал смех Ойкавы, которого эти двое не переставали веселить, отгоняя плохое настроение.       — Тч. Ойкава, давай тогда фильм у тебя посмотрим?       — Я не могу, — поспешно ответив, шатен натянуто улыбнулся, надеясь, что Иваизуми не будет настаивать. Оставаться с ним наедине совсем не хотелось. Снова будет неловко, напряжно и тяжело. Слишком мало времени прошло, чтоб вести себя привычно и ничем не выдать своих чувств.       — Почему?       — Мне нужно готовиться к пересдаче теста по английскому, — шатен не врал. Он завалил тест в тот день, когда увидел Иваизуми с девушкой. Вот только говорить этого он был не намерен.       — Ты же хорош в английском, — Ойкаве не нравилось, как нахмурился друг, что-то обдумывая. — Ладно, я помогу тебе.       — Не надо, Ива-чан, — голос дрогнул, нервы были на пределе. — Это несложно.       — Не тупи, Ойкава. Пошли переодеваться.       Иваизуми не стал дожидаться ответа, решив все за Ойкаву, он пошел в раздевалку, оставив шатена с друзьями. Капитан просяще посмотрел на Ханамаки и Матсукаву, но те лишь пожали плечами, давая понять, что ничем не смогут помочь.       — Предатели, — чуть слышно прошептав, Ойкава пошел за Иваизуми, понимая, что этот вечер будет чертовски трудным.       Ойкава честно старался вести себя привычно, болтал ни о чем, но постоянно обрывал себя на полуслове, глупо смеялся и совсем не смотрел на Иваизуми. Он не представлял, как переживет этот вечер, если даже по пути домой было слишком неловко, некомфортно. Ощущения дискомфорта рядом с Иваизуми Ойкава желал меньше всего. Хотелось, чтоб все было по-старому, но Иваизуми не давал времени переболеть, перетерпеть эти чувства, тяжестью лежащие на сердце.       Дома Ойкава переоделся и принес закуски в комнату, где они уселись за низкий столик напротив друг друга. Вывалив на стол школьные принадлежности, шатен начал копаться в конспектах, пытаясь найти провальный тест. Его нашел Иваизуми.       — Как умудрился?       — Я просто не выспался в тот день, — пожав плечами, Ойкава оперся локтями на стол, смотря на начинающего хмуриться друга.       — Ойкава, опять не спишь ночами? — пока в голосе Иваизуми слышалось лишь предостережение, но Ойкаву даже явные угрозы никогда не останавливали.       — Я спал. Просто так вышло, — возмущенно ответив, шатен недовольно надулся. — И вообще, ты помогать пришел или ворчать, как старый дед?       — Ладно. Что тебе не понятно в тесте?       Ойкава широко улыбнулся, бодро отвечая:       — Мне все понятно.       — Ойкава, — вот сейчас в голосе Иваизуми звучала угроза, но страшно не было. Ойкава думал о том, что даже по малейшему изменению интонации в чужом голосе может явно определить эмоции друга.       — Я все знаю, Ива-чан. Просто в день теста был невнимательным.       Задев под столом колено Иваизуми своим, Ойкава поспешно отодвинулся, замечая в глазах напротив промелькнувшее удивление. Он так до конца и не понял, почему страшится прикосновений друга, но то, что раньше было нормой — сейчас поднимало целую бурю чувств и эмоций, разукрашенных негативом.       — Ты же сказал, что тебе надо готовиться.       — Я хотел повторить, — тихо произнеся, Ойкава отвел глаза, не вынеся тяжелого взгляда Иваизуми.       — Ойкава, ты избегаешь меня?       Шатен вскинул взгляд, затравленно смотря на Иваизуми, но быстро взял себя в руки, возвращая себе привычный самоуверенный вид.       — С чего ты так решил?       — На вопрос ответь.       — Ууу, какие мы серьезные.       Ойкава откинулся назад, опираясь на руки, и насмешливо посмотрел, давая понять, что совсем не испугался строгого тона Иваизуми.       — Не увиливай, Ойкава.       — И не думал. Просто понять не могу, с чего ты так решил, — стараясь говорить беззаботно, чувствуя, как сердце лихорадочно бьется о ребра, Ойкава натянуто улыбался. Обмануть Иваизуми такой улыбкой не получится, но это лучше, чем выдать свои истинные эмоции, среди которых преобладал страх.       — Ты не даешь мне прикасаться к себе, не навязываешься, не хочешь оставаться со мной наедине, практически не пасуешь мне на тренировках.       Иваизуми выдал все, как было на самом деле, высказался и замолчал, пытливо смотря в глаза. Не хотелось лгать лучшему другу, но правду Ойкава говорить не собирался.       — Ого, Ива-чан. Оказывается, тебе нравится моя навязчивость. Какие откровения, — насмешливо протянул Ойкава, изгибая губы в приторной улыбке, смотря на друга с доброй толикой надменности, пряча за этим неуверенность и растерянность.       — Ойкава, — Иваизуми в одно лишь слово вложил столько угрозы, что другой бы человек испугался. Другой, не Ойкава.       — Так хочешь прикасаться к прекрасному? Думаешь, что тебе передастся моя привлекательность? Увы.       — Я тебе сейчас врежу.       Ойкава вовремя отполз назад, увернувшись от удара Иваизуми, который подался вперед, перегнувшись через стол.       — Жуть какой агрессивный. Но бить меня не стоит. Вдруг именно из-за твоих ударов у меня случаются затмения и я заваливаю тесты? — округлив глаза, с напускным ужасом смотря, Ойкава явно издевался, желая сильнее разозлить, отвлечь от болезненного разговора.       — Ойкава. Ты избегаешь меня? — не получилось, Иваизуми снова спросил в лоб.       Ойкава медленно поднялся на ноги, и, смотря на друга сверху вниз, откровенно соврал:       — Нет.       — Врешь же, засранец.       Шатен понял, что Иваизуми реально разозлился, когда в его пальцах переломился карандаш, но остановиться уже не мог, заносчиво говоря:       — Докажи.       Смотря на то, как Иваизуми встает с пола, злобно смотря, Ойкава ощутимо напрягся, невольно попятившись назад.       — А ну иди сюда, Дуракава!       Покачав головой, Ойкава отступился, выдвигая компьютерный стул, прячась за ним. Места в комнате для манёвров было мало, но шатен все же продержался добрых пару минут, прежде чем Иваизуми ухватил его за капюшон толстовки. Ойкава так отчаянно не желал попасть в руки друга, что изогнувшись, выскользнул из свободной кофты, оставаясь в одних штанах. Отойдя на пару шагов от замершего в удивлении Иваизуми, Ойкава загнанно посмотрел, тихо шепча:       — Серьезно, Ива-чан. Не надо.       — Оденься, придурок, — Иваизуми кинул толстовку, которую Ойкава сразу натянул обратно, все еще находясь на приличном расстоянии от явно ничего не понимающего друга. Объяснять шатен ничего не собирался.