Слишком много драбблов по детроиту

Коннор медленно опустился на сырой пол подъезда. Он сел, упёршись спиной в холодную стену возле входной двери. В квартиру и из неё сновали работники полиции и скорой, кто-то громко командовал, но все двигались в нескончаемой спешке. Не было больше сил стоять. Кажется, впервые в жизни андроид не мог чего-то из-за усталости. Однажды Маркус уже говорил про такое. Когда физически способен двигаться, но эмоциональное перенапряжение сковывает, как будто цепями. Не пошевелиться, ничего не сделать. У преступника были заложники. Несколько людей и андроидов, которые имели неосторожность зайти с ним в лифт. Он заставил их подняться наверх, запер в квартире и стал шантажировать полицию. Это было глупо, глупо с самого начала. Что мог сделать один террорист? Его бы остановила даже небольшая группа оперативников. Только, к несчастью, на вызов первыми приехали они с Хэнком. К несчастью, Коннор быстро вычислил, что это всего лишь отвлекающий манёвр. Настоящее дело готовилось в порту, где планировали подорвать корабль, когда на него зашла бы проверка. Но туда стянулись силы МЧС и полиции, а потому осуществить преступный план не удалось. Не удалось осуществить и план детективов. Андроид получил сообщение о том, что вся взрывчатка нейтрализована, но, кажется, его же поймал и террорист. Он действовал по инструкции. Перестрелял всех заложников, а затем и себя. Выломав дверь, они обнаружили только пять мертвецов. Преступник заставил всех девиантов деактивировать кожу и раздеться. Это требование, также обязательное для «утилизации» в лагерях, всегда казалось Коннору особенно жутким. Так делали, чтобы было легче убивать роботов? Чтобы не было ощущения, будто заканчивается жизнь человека? Чтобы не казалось, что вообще кто-то умирает? Это нервировало и выводило до бессилия. Из-за двери вынесли закрытое простынёй тело. Из-под края ткани виднелся серый палец. Андроид проводил взглядом работников скорой и снова уставился в пустоту. Казалось, будто воздух вокруг начинал неприятно гудеть. Внезапно сенсоры как будто зарегистрировали вкус и запах чего-то горького, пахучего, слезоточивого. Неужели у Коннора начались галлюцинации? Он провёл диагностику видимого помещения. Проверил исправность своих биокомпонентов, память. Всё работало, как часы. «Эмоции у андроидов ненастоящие», - гласили официальные данные о девиации. «Они отличаются от людских», - считал для себя детектив. Он знал, почему ему было плохо. Потому что он снова проявил эмпатию. В этот раз – к уже умершим жертвам. Поставил себя на их место, представил, как не хотел бы отключаться. Он уже привык к тому, что был вынужден самостоятельно выстраивать для себя ассоциации между телесными ощущениями и эмоциями. Но в тот день впервые произошло обратное. Коннор видел мёртвых жертв, сочувствовал им, сожалел. Как это вообще могло перейти во что-то физическое? Ведь других объяснений горькому вкусу во рту не было. Его размышление прервал лейтенант, который тяжело упёрся рукой в стену над головой андроида, а потом грузно сел рядом, в угол подъезда. Когда проход снова стал свободным, в квартиру зашли ещё несколько врачей с пустыми носилками. Мужчина выглядел постаревшим и ужасно усталым. Он похлопал себя по карманам в поисках сигарет, не нашёл и разочарованно вздохнул, повернулся лицом к стене. Прошло примерно полминуты молчания, негромкие голоса доносились из глубины квартиры, шуршали халатами врачи. Соседская дверь открылась, оттуда выглянул испуганный старик и тут же спрятался обратно. Его можно было понять. - Я передал весь этот пиздец офицеру Стронгу, - негромко сказал Андерсон. - Спасибо, - так же глухо ответил Коннор. И снова настала тишина. Андроид зачем-то перепроверил время на своих датчиках. В Детроите было 19 часов 43 минуты. Окна находились далеко, да и подъезд освещали светло-голубые лампы, но, судя по прогнозу погоды, на улице уже стемнело. Из-за двери вышел человек в форме сотрудника МЧС, взялся за косяк и, обернувшись, громко доложил, что они закончили. Через две минуты послышались широкие шаги Артура Стронга. Он был одним из офицеров их отделения, постоянно находившийся в разъездах. Его вызывали на тяжёлые случаи, собирать остатки улик, делать фотографии, звонить уборщикам и в морг. Офицер закончил карьеру атлета из-за травмы, а потом подался в полицию. Артура уважали за силу, физическую и, наверное, моральную. Стронг носил длинное и немного пижонское бежевое пальто поверх формы. Одним словом, строил из себя «классического» беспристрастного детектива. - Лейтенант Андерсон, - он улыбнулся, поворачиваясь на пятках к поникшим полицейским. – Полагаю, мы тут закончили, можете быть свободны. - Спасибо, что приехал, Артур, - Хэнк поднялся, опираясь о стену, и пожал руку молодому коллеге. - Это всего лишь моя работа, - интересно, Стронг посещал особые курсы картинных фраз, или это шло в комплекте с голливудской рожей? Андроид неслышно встал за спиной Андерсона. Ему не хотелось разговаривать. . Домой они доехали в полном молчании. Хэнк даже раздражённо выкрутил динамики на ноль, чтобы не слушать любимую папку с "Рыцарями Чёрной смерти". Полицейские обогнули стандартную пробку вечера рабочего дня по дворам и вернулись на свою улицу. Сумо по привычке ждал их у входа, услышав знакомый шум старенького двигателя. Лейтенант поздоровался с псом и тут же принялся чесать ему голову, шею и спину. Кажется, это был привычный механизм для борьбы со стрессом. В этом плане сенбернар являлся даже терапевтической собакой. Андроид закрыл дверь у себя за спиной, осторожно обошёл хозяина дома и замер в коридоре, даже не зная, куда бы себя деть. - У тебя все руки… - не хотелось говорить «в крови», - грязные. Сходи в ванную, - посоветовал мужчина, переходя на почёсывания пузика. Это была простая инструкция. Даже успокаивающая. Коннор прошёл в небольшую комнатку справа по коридору, закрыл за собой, повернулся к зеркалу. Испачкались не только ладони, но и форма, а через лицо проходила длинная коричневатая линия. Помыть руки казалось недостаточным. Детектив посмотрел на ванну и встроенный в стенку душ, с которого одиноко упала капля. «Если кажется, что это поможет, значит, стоит попробовать». Андроид снял полицейскую форму и сложил её в корзину для грязного белья. Интересно, чем отстирывались кровавые пятна? Он встал на холодную керамическую поверхность, задёрнул шторку и включил воду. Возможно, это был его первый в жизни душ. Но такая мысль не приносила радости и предвкушения. Вода мокро стекала по коже, сначала казалась непривычной, но спустя какое-то время и это прошло. «Температура примерно 18 градусов по Цельсию», - доложила система. Коннор подкрутил кран: «около 3 градусов». Вода должна бы ощущаться неприятно холодной. Он снова перевёл контролёры: «ровно 39 градусов». Ясно. Контрастный душ на него не действовал. Хотя он использовался для прояснения сознания, а андроид и так понимал происходящее до неприятности чётко. Хотелось всё же убрать с себя кровь. За мылом пришлось тянуться до самой полки возле раковины. Коннор думал сначала взять ещё и шампунь с запахом хвойного леса, но затем передумал. Это была не его вещь. Как выяснилось, отмывалась грязь легче под холодной водой. Пена не пахла ничем, как и положено дешёвому средству гигиены. Волосы тоже намокли, с них стёк нанесённый ещё при создании гель. Андроид выключил душ и вышел из ванны, понимая, что нужно было взять с собой полотенце. Он сделал несколько шагов и столкнулся со своим отражением. Ненадолго замер. - Я ведь должен рано или поздно это сделать? – спросил он у самого себя, подошёл вплотную к зеркалу и, положив левую руку на раковину, дотронулся правой до виска. Деактивировал кожу. Серый цвет расползся по его лицу, шее, плечам. Исчезли волосы, выделились составные части головы, щёки стали темнее. Вот теперь он чувствовал себя голым. И пугающим. «Это ведь ненормально – бояться своего отражения в зеркале?» - подумал Коннор и сделал шаг назад. Он выглядел, как обычный робот. Все особенности оставались в программном коде или анализаторах. Виднелась круглая зона в районе солнечного сплетения. Можно было всегда вынуть рукой важный биокомпонент. Андроиды уязвимы. Там, где у людей находилась защита в виде рёбер и мышц, у них оставалось открытое пространство. Убивай – не хочу. Так задумали нарочно, чтобы обезопасить человечество. Но помогло ли? Коннору так не казалось. Какой бы передовой моделью его ни проектировали, уязвимость нарочно оставили на месте. Андроид провёл пальцами по окружности, чувствуя выступы и выемки. Опустил руку. Интересно, как отреагировал бы Хэнк, увидев его таким? Однажды и это произошло бы, только не в тот вечер. И так хватало потрясений. Отчасти отражение напоминало о том, как Коннор не мог свыкнуться с осознанием своей девиации. Процесс оказался не настолько резким и решительным, как ожидалось. Многое ещё предстояло осмыслить о своей новой жизни, в том числе и о личном самоопределении. Но эти экзистенциальные вопросы стоило отложить до поры до времени. Андроид взял полотенце, вопреки большому размеру предназначенное только для вытирания рук и лица, и обернул вокруг пояса. Посмотрел в глаза отражению и вернул кожу. Волосы стали сухими, но всё равно растрёпанными. Он убрал их назад руками, насколько смог. Вид как будто ждущей двери невежливо напоминал о том, что во внешнем мире на них с Хэнком буквально мёртвым грузом висело ещё одно дело. Напоминал о погибших заложниках, которые так неожиданно и так сильно повлияли на Коннора. Напоминал обо всём, что ещё беспокоило и требовало разбирательств. Но иногда стоило быть храбрым и всё равно возвращаться в бурю из тяжести и тоски. Даже если в коридоре стало бы опять некуда себя деть. Щеколда щёлкнула, и андроид вышел из ванной. У стены рядом стоял скрестивший руки на груди Андерсон. - А я уже думал напомнить тебе, что утопиться не выйдет, - саркастично пошутил он, поворачиваясь к партнёру. Лейтенант позволил себе удивлённое выражение лица в ответ на необычную одежду – а вернее, её отсутствие – у Коннора. Но ничего не сказал и, покачивая головой, зашёл в комнату. Помимо прочих запахов, от Хэнка теперь веяло ещё и виски с сигаретами. Но, если честно, андроид сейчас и сам бы закурил или выпил. Он начинал понимать, почему люди употребляют химически активные вещества. Пока полицейский был в ванной, его напарник успел переодеться в домашние штаны и мягкую футболку, по привычке сел на диван в зале. На кухне горел свет, и боковым зрением он заметил стоявшие на тумбе бутылку и стакан. Но убирать их не стоило, пока лейтенант не ляжет спать. Сумо сонно поднялся со своей подстилки и проковылял к новому хозяину, чтобы начать ластиться и бодать головой ногу. - Ну как же ты знаешь, что мне грустно? – ласково и печально спросил Коннор, уделяя псу внимание. – Я не пахну гормонами, я не плачу, как ты догадываешься, умница? – он погладил питомца по голове, а потом и вовсе спустился к нему на пол и обнял. Сенбернар был большим, тёплым, пушистым и немного грязным. Его шерсть оставалась на одежде, но ради таких тёплых объятий стоило всё потерпеть. - Ты лучше всех, Сумо, - похвалил собаку андроид, не отпуская. - Не плачь в собаку, - попросил голос сзади. - Я не плачу, - ответил Коннор и повернулся к подошедшему Хэнку. Мужчина сел на диван и ссутулился, уперев локти в колени. Он опять смотрел не на партнёра, его немного пьяный взгляд как будто распылялся в воздухе перед лицом. Сумо подошёл и ко второму хозяину, ткнулся носом ему в руку и получил несколько поглаживаний по голове, после чего тёплой подушкой лёг прямо на ступни Андерсона. Андроид смотрел на отчасти скрытое темнотой лицо человека. Он догадывался, что работа в полиции постоянно теребит травмирующие воспоминания детектива. Частые убийства, горе, насилие – не этим хотелось бы окружить того, кто пытается справиться со скорбью. Но ведь за много лет лейтенант так и не сменил работу. Или не стал уходить, потому что расследования и держали, хотя бы чуть-чуть, его желание жить? Но с другой стороны многочисленные дисциплинарные нарушения могли показывать тайное желание уволиться. Мужчина неожиданно перевёл усталый взгляд на Коннора. - А меня ты не обнимешь? – было сложно определить процент иронии в его вопросе. Андроид поднялся с пола и сел рядом с Андерсоном, а потом придвинулся поближе и обвил руками шею лейтенанта. Полицейский положил правую ладонь на спину партнёру и вздохнул. Хэнк поймал себя на мысли о том, что возможность быть близко к кому-то в трудную минуту много лет оставалась для него недоступной роскошью. И вот за последний месяц всё изменилось. - Моя эмпатия выходит из-под контроля, - приглушённо сообщил Коннор. - Моя тоже, - вздохнул лейтенант и прижал андроида поближе к себе. – Но это не плохо. - Почему? – спросил тот. – Я не могу нормально функционировать. Впервые не чувствую энергии, чтобы работать. Хочется просто… - Не быть? – угадал мужчина. - Да, но не умереть, а… не находиться здесь, не являться собой. Хочу, чтобы все эти эмоции стали вдруг чужими и больше не беспокоили меня. - Понимаю, - кивнул Андерсон и пару раз провёл широкой ладонью по спине Коннора. – Ты видел офицера Стронга? - Да. - Не будь, как он, – посоветовал Хэнк. – Он хороший работник, и очень полезный. Но не видит больше живых существ ни в преступниках, ни в жертвах, ни в свидетелях, ни даже в своих коллегах. Если за то, чтобы не становиться таким, мне нужно платить цену, - он пожал плечами, - я согласен. - Это называется деперсонализацией. Она является одним из основных компонентов синдрома профессионального выгорания, который распространён среди работников сферы услуг… - Не умничай, - попросил андроида детектив. - В нашем отделении доля сотрудников, особо подверженных этому синдрому, составляет 71 процент, - негромко закончил тот и крепче обнял Андерсона. - Ты за-ну-да, - вынес вердикт мужчина. Они неслышно усмехнулись, но и это быстро прошло. Какое-то время дом заполняло привычное молчание. Двигаться не хотелось. Казалось, будто любое шевеление растревожит нависшую тяжесть и сделает её ещё хуже. Последние несколько лет лейтенант напивался в таких ситуациях. Похожими стали случаи с Трейси и «моральным уродом» Камски. Но в тот вечер бутылка осталась на кухне, а от дивана не отпускали Сумо и расстроенный андроид. Может, так было даже лучше. Полицейский всё равно не пьянел. - Хэнк, - позвал его Коннор, - можно личный вопрос? - С некоторых пор все наши разговоры стали личными, - справедливо заметил мужчина в ответ. - Когда мы встретились в баре, - начал издалека детектив, - я бы ни за что не подумал, что ты можешь быть таким при близком общении. - Каким таким? – поднял брови Андерсон. - Поразительно заботливым и чутким. - Вот даже блядь не знаю, оскорбил ты меня сейчас, или сделал комплимент, - зло хохотнул мужчина. - От матерящегося и часто пьяного полицейского меньше всего ожидаешь, что он будет спрашивать разрешение перед поцелуем, - сказал Коннор, чуть отодвигаясь, чтобы посмотреть в лицо партнёра. - А от занудного андроида меньше всего ожидаешь этих самых поцелуев, - парировал тот. Лейтенант недолго помолчал, откинув голову на спинку дивана, а потом всё же решил рассказать. - Я начал свою карьеру с дел о наркотиках. Ты, впрочем, лучше меня знаешь, - он сделал жест рукой. – Пока я раскрывал те преступления, слишком много сталкивался со всякими скотами. Абсолютно отвратительными, самыми хуёвыми из всех людей, которых знал. Они вели себя, как животные, а не как люди. Убивали, грабили, мучали – и всё ради красного дерьма. – Лейтенант вздохнул. – Тогда всё было просто. Вот эта хуета, вот обдолбан, который ею пользуется. Вот он мудачит. Не было бы торговли говном, стало бы меньше мудаков. И меньше преступлений. Всё логично? – вопрос был риторический. – Логично. Но только это неправда. Самыми худшими из дел всегда были те, где какой-то уёбок нападал на свою семью. Избивал близких, угрожал им, выгонял из дома – я столько дерьма насмотрелся, ты не представляешь. Я видел больше убитых домашних андроидов, чем ты. Обещал себе, что ни под какой хернёй, никогда в жизни не стану таким же. Потому что я человек, а не животное. Животному место в клетке. – Хэнк снова вздохнул. – Но не все мудаки оказывались обдолбанами. И не всех животных можно посадить в клетку. Тогда со мной работала женщина одна, она… была яростной противницей наркотиков, алкоголя, табака. Занималась спортом всю жизнь и страшно гордилась, что никогда не путалась со всей этой дрянью. А потом однажды я встретил её сына на работе, - мужчина почесал глаза, - мальчик выглядел едва ли старше Коула на тот момент. Он был весь в синяках. Весь побитый. Маленький ребёнок, побитый своей правильной матерью. – Лейтенант грустно посмотрел на андроида. – Я не знаю, что делает людей такими. Но больше всего боюсь стать одним из них. - Мне очень жаль, - только и смог ответить Коннор. Лекция о цикле домашнего насилия была бы сейчас ни к чему, но стоило запомнить и, может, потом поделиться материалом. Такие пробелы в знаниях объяснились бы алкоголем, долгим опытом или пропущенными занятиями в академии. Но и это уточнять тоже не хотелось. Хэнк обнял партнёра двумя руками и снова погладил по спине. - В общем, я рад, что не выгляжу таким уродом, каким мог бы стать, - подытожил он с иронией. - Вы выглядите хорошим человеком, - сказал андроид, начиная, наконец, чувствовать тепло в руках партнёра. - Это ты сейчас сказал, что я красавчик, или что я не мудак? – Андерсон предпринял ещё одну попытку приободрить детектива. - Что ты красавчик, я скажу в другой раз, - не удержался Коннор и зажмурился от крепкой хватки лейтенанта. Настроение действительно улучшилось, но всего лишь на пару мгновений. Снова вспомнилось, что рано или поздно Хэнк ушёл бы спать, и в одиночестве ночного дома нужно было бы опять искать себе занятие. А оставаться в тишине, наедине со своими мыслями совершенно не хотелось. - Не раскисай снова, умоляю тебя, - сжал плечо партнёра полицейский, - пустишь мои старания насмарку. - Всё равно постоянно думаю о плохом, - приглушённо ответил детектив, - о сегодняшнем. - Тогда не думай вообще ни о чём. - Мой мозг производит несколько миллиардов операций в минуту, - сообщил андроид, - я физически не могу ни о чём не думать. И не могу забыть. Лейтенант глубоко вздохнул, отпустил Коннора одной рукой и посмотрел в сторону. Он замер так ненадолго, а потом хмыкнул, как будто на что-то решился, и повернулся обратно. - Вот, что мы сделаем, - в темноте жёлтый диод андроида моргнул, - мы пойдём спать. - Спать? – переспросил он. - Я знаю, что ты можешь перейти в такой режим, - Хэнк нагнулся, чтобы разбудить пса похлопыванием по боку, - давай, хоть отвлечёшься. - Но ведь сейчас нет и десяти вечера, - и откуда взялась эта консервативность? - ещё слишком рано, чтобы ложиться. - Споёшь мне колыбельную. - Я не умею. - Тогда я тебе спою. В спальню сомневающегося полицейского пришлось отвести за руку. Там было так же темно, хотя кровать выглядела довольно удобной, что стоило признать. Гостеприимный Андерсон даже сам её расправил и предложил более мягкую подушку. Коннор прошёл до другой стороны комнаты, неторопливо сел на матрац, потом плавно опустился на спину и перевёл взгляд на партнёра. Хэнк устроился рядом на правом боку и укрыл их общим покрывалом. - Только не перетягивай на себя всё одеяло, иначе я замёрзну, - шутливо-серьёзным тоном попросил он и придвинулся поближе. - Ты правда думаешь, что это мне поможет? - Ага, - с наслаждением вздохнул Андерсон, укладывая седую голову на мягкое, - хотя было бы эффективнее напоить тебя к чертям собачьим. Переходить в другой режим до того, как мужчина уснёт, казалось невежливым. Поэтому андроид ждал и немного мучился, не зная, куда себя деть. Он несколько раз просканировал помещение, поворачивая голову, но новой информации не поступало. Всё в спальне оставалось на месте. Кроме, может быть, одного робота. - Обычно, когда люди спят в одной кровати, они более близки, - он как будто и не спросил, и не констатировал факт. - Давай поговорим о сексе как-нибудь потом, ладно? – немного раздражённо пробурчал уже закрывший глаза Хэнк. – На сегодня хватит. Коннор согласно промолчал и повернулся на левый бок. Почувствовав такое шевеление, полицейский протянул тяжёлую руку и обнял партнёра. Было в этом жесте что-то успокаивающее и заземляющее, поэтому андроид последовал его примеру. В теплоте и тишине засыпалось легче, с улицы несколько раз доносилось шуршание колёс проезжающих машин, заглядывал через дверной проём свет с кухни. Теперь из-за руки лейтенанта осталась видимой только часть комнаты. Его запах ощущался явственней и сливался с ароматом свежих простыней, на стирке которых настоял пару дней назад Коннор. Отдых вместе показывал доверие, в том числе и к окружающему миру. Нужно было закрыть глаза и перестать задумываться даже над беспокоящими проблемами. Кажется, Андерсону это удалось достаточно быстро. И, когда его дыхание окончательно выровнялось, андроид также перешёл в режим сна.