That moment

IV

Имя Дейдары звучало как имя божества, несущего благословение. Как что-то такое, что в любой момент может вернуться обратно, — в свой мир. И, в конце концов, это произошло. И теперь имя «Дейдара» звучало совсем иначе. От него становилось больно, как будто в душу втыкаются сотни горящих осколков. Он опять опоздал. Это стало его проклятием. Дейдара сделал из себя разрушительную бомбу огромной силы, оставившую пустынный ландшафт шириной в десять километров, вспышку, которая исчезла, но перед этим подожгла фитиль его души. Это заставило стоять его там и сжимать за горло единственного виновника произошедшего несчастья — Саске Учиху. Мысль о том, что он не увидит напарника снова, заставляла болеть сердце сильно, как никогда раньше, и он знал, что на этот раз никогда не избавится от этой боли. Если бы только получилось прийти немного раньше… Было наивно полагать, что наконец-то с ним произойдёт что-то хорошее, что он снова влюбится, снова увидит жизнь, как в далеком прошлом. Казалось, что каждый раз, когда он находил кого-то, кто дорог ему, жизнь наносила свой сокрушительный удар. — Это твоя вина… — пробормотал он, немного разжав руку. Саске закашлялся. Он желал, чтобы Саске пожалел о том, что не умер вместе с Дейдарой сам. Рин заставила его упасть в Ад, и Дейдара заставит его упасть в ещё более глубокое место, в Тартар, которого боялись сами демоны. Потому что не только его потеря сводила его с ума, на это было больше причин. — Почему… Почему ты выбрал не меня? — отчаянно кричал он. Обито чувствовал себя вторым в отношении искусства, Дейдара пожелал остаться навсегда не с ним. Дейдара выбрал Саске, но в результате ничего не получилось. Или, может быть, этот ублюдок заставил его потерять голову. Вот и всё. Ведь Дейдара выбрал бы его. Саске просто свел его с ума. Когда этот факт глубже проник в сознание, он снова снова сжал руки на шее Саске. — Ты хотя бы должен был забрать меня с собой… Любовь была единственной причиной, чтобы окрасить мир в черный и красный. — Что я такого сделал, чтобы все это дерьмо случилось со мной, чёрт побери?! Обито больше не нуждался во власти Данзо, потому что он больше не хотел контролировать Нагато или использовать Самсару, чтобы вернуть Рин. Он больше не хотел создавать мир без войн, в котором никто не должен был умереть, как и она. Никто не заслужил такого подарка. Теперь он собирался заставить всех и каждого из людей на всей планете пройти через тот же Ад, что и он. Он собирался испортить себя полностью, призвать Кьюби, забрать его силу и заставить весь мир встать перед ним на колени; мир, который мучал его с самого рождения. Проклятие ненависти. Как смешно. Это будет новый век злого, презренного и темного Бога. И на этот раз он не потерпит неудачу. Обито убил Саске, и одновременно прикончил доброго человека внутри себя. Он кинул тело Саске на землю, загрязняя члена свой проклятой семьи ещё больше, чем он уже был. Мужчина извинился перед Дейдарой за неудачу, за опоздание, за то, что он был совершенно некомпетентным. Он так извинялся, что его слова стали бессмысленным фонетическим звуком. — Саске-кун! — он услышал, как вдалеке крикнула женщина. Обито сосредоточился на её чакре и появился перед ней, используя камуи. В её глазах появился страх. — Акацуки… — прошептала она, словно боясь, что её услышат. Обито бросил Саске ей под ноги и наблюдал. Она закричала, схватившись за свои волосы. Девушка села около него, позвала по имени и приложила его рот на своё предплечье, полное следами зубов. Она вскрикнула от отчаяния, того же самого отчаяния, которое он испытал сам, держа в руках безжизненное тело Рин, и это заставило его возобновить свои обеты ненависти ко всему миру во имя Дейдары. Обито от этого не чувствовал себя лучше или хуже, потому что знал, что со временем она двинется дальше. Он ушел, оставив девушку позади. Да, она перевернёт страницу и будет жить дальше, а он навсегда останется привязан к тем, кто умер. С другой стороны, он и не хотел их отпускать. В конце концов, никакой надежды не было.

V

«Ладно… Я думаю, у меня есть какие-то чувства к Дейдаре» Он стянул маску, только чтобы закрыть лицо руками от стыда. Может быть, он даже покраснел и больше похож на подростка, чем на тридцатилетнего, кем и должен быть. Он обернулся, чтобы посмотреть на спящего на футоне напарника, и спешно спрятал свою голову под одеялом, не в силах смириться с доказательствами в виде учащенного пульса. Этой ночью он не спал. И следующей тоже. Даже у клеток Сенджу есть свой предел. Обито анализировал свои чувства настолько хорошо, насколько мог, но его разум, затуманенный от недостатка сна работал плохо. Он ползал рядом с футоном Дейдары, ища ответы на вопросы. Хорошо, он признавал, что Дейдара был прекрасен, но он был мужчиной, и объяснить влечение к нему никак не получалось. Парень повернулся во сне, и это так напугало Обито, что он бросился обратно к своему футону, вновь накрывшись с головой. Обито не смел пошевелиться, пока через несколько часов не почувствовал, как Дейдара мягко пинает его. — Ты, кусок дерьма, поднимайся, пора идти на тренировку, хм. Даже когда Дейдара оскорблял его, голос звучал так красиво. Он даже возбудился… Но как такое возможно? — Я иду сен… — Дейдара стянул своё одеяло, он был лишь в нижнем белье. Обито потерял дар речи, его горло внезапно пересохло от увиденного и давление подскочила так сильно, что это могло вызвать у него кровотечение из носа, возможно, даже из глаз. Он тяжело сглотнул. «Ох, чёрт, это ещё хуже, чем я думал… Гораздо хуже…» — … пай…

VI

Он чувствует это там, прямо на затылке. Это теплое, медленное, ритмичное дыхание спящего человека бьёт его по коже. Дейдара опускает веки, очарованный чувством. Все его тело дрожит от удовольствия. Такая обычная вещь, но и такая необычная в то же время… Наконец Тоби согласился снять маску, пока они спят. Он просил его об этом бесчисленное количество раз: по-доброму и грубо, используя самый соблазнительный тон, угрожающе, с лестью и оскорблениями, ничего не получалось, но теперь это был выбор Тоби, он решил сделать это просто так по собственному желанию. Еще один барьер разрушился между ними. Конечно, Дейдара хочет разрушить их все, но на данный момент он доволен и этим. Он боится даже немного пошевелиться, вдруг Тоби изменит свое положение и перестанет крепко обнимать его или дышать в затылок. Хотя правая часть тела начинает неметь, он решает не двигаться, ведь в любом случае, он никогда не чувствовал себя комфортнее, чем сейчас. Дейдара твердо верит, что все хорошее должно быть мимолетным, но в ту ночь он предает свою собственную философию, желая, хотя и с чувством вины, чтобы этот момент никогда не кончался.