CAMP OFF!

Нил шагал туда-сюда перед остальными кемперами, раздраженно жестикулируя.  — Так, ладно! Нам срочно нужен план по устранению Дэниела из лагеря!  — А, да забей, Нил, — Макс лениво листал что-то в телефоне Дэвида, — этот чистоплюй тут и недели не продержится. Ты видел, как он вчера позеленел от вида нашего обеда и посуды, в которую этот обед положили?  — Нет! — Нил ткнул в Макса пальцем, — ты не понимаешь! Я не могу больше терпеть его псевдонаучную ахинею и лекции о космических токсинах и прочей ерунде! Может, вам и все равно, а мне нет! Я человек науки!  — Ну-ну, полегче, — вмешался Нерф, — то, что мы тупее тебя, не означает, что мы поддерживаем обскурантизм в нашем лагере.  — Иии что ты предлагаешь? — Макс убрал телефон в карман. Нил взъерошил волосы.  — У каждого есть своя слабость… И у Дэниэла тоже! Это... это его вера!  — Да брось, Нил, я ни разу не видел, чтобы он молился. Может, для него это не так уж и важно?  — О, да, ты не видел, а я вот слышу каждый раз, как он скрежещет зубами на моих научных презентациях! — Я думал, это стулья скрипят…  — Заткнись, Спейскид!  — И что же нам делать? — спросила Неррис.  — Нуууу… — Нил задумчиво почесал нос, — раз примитивная религия — авторитет для этого ограниченного представителя отбитых сект, то и действовать надо соответствующе!   Спустя полчаса все дети стояли у мольберта Дольфа, который с важном видом приготовился отображать на чистом листе их идеи.  — Как он вообще должен выглядеть, этот… Зимууг?  — Можно использовать иллюзии: дым и огонь! — Харрисон снял цилиндр и заглянул в него, словно Зимууг был уже там.  —Он должен быть страшным! Внушительным! Большим! — Нерф сжал руки в кулаки для убедительности.  — Если это божество, оно должно иметь все, что канонично для мифологических существ, — рассудила Неррис, — крылья, нимб, несколько рук…  — И его образ должен быть чистым и светлым, незамутненным!  — А его явление должно иметь поистине драматический эффект для Дэниела, совсем как явление призрака отца Гамлета!  — Вот давай без призраков, Престон, — Макс выставил руку, останавливая его.  — Он должен выглядеть действительно круто.  — Спасибо, Эред, это было очень конкретно. Эред пожала плечами.  — Я просто хочу принять участие, чувак.  — Так и как мы его сделаем? Дети задумались. Вдруг Спейскид радостно улыбнулся и поднял указательный палец вверх:  — Может, нам спроектировать его и забраться внутрь, как в ракету? Дэвид в восторге прижал руки к груди, глядя на копошащихся у палаток кемперов.  — Наконец-то наши дети сплоченно работают в команде!  — Эм, не знаю, Дэвид, — Гвен скептически посмотрела в окно, — это не к добру. Они наверняка что-то задумали.  — О, да ладно! Если и задумали, то наверняка хороший сюрприз!  — Ну-ну. Кстати, о сюрпризах. Для меня неприятным оказался тот, что ходит сейчас по общему залу и развешивает там ленточки в честь прославления какого-то Зигфрида или Зигмунда.  — Ну же, Гвен! Дэниел теперь наш сотрудник. Мы должны уважать его и его интересы. Гвен пожала плечами.  — Ладно, можно и потерпеть. Уверена, через пару дней он свалит отсюда сам. Дэвид погрустнел.  — Ты и правда так думаешь?  — Я на это надеюсь. В комнату заглянула Никки:  — Гвен! Дэвид! У вас есть пуговицы диаметром пять сантиметров и хоккейная клюшка?  — Спросите у квартирмейстера, — хором ответили Гвен и Дэвид.  — Хорошо! И Дэвид, если что, мегафон взяла не я! — Никки выбежала на улицу.  — Что они там все-таки устроили? Последние дни Дэниела раздирали на части противоречия. Он попал в очень нечестивое и нечистое место. Во всех смыслах. Один ребенок вообще ел грязь, и это учитывая, что каждый из них уже был загрязнен изнутри негативом! Он не мог так это оставить. Здесь всем требовалась тотальная пурификация! Кроме, пожалуй, Дэвида. Тут и возникала дилемма: если очистить кемперов, Дэвид расстроится и сам загрязнится негативными эмоциями. Если очистить и… и Дэвида тоже, то негативными эмоциями загрязнится Дэниел. Так что Дэниел решил пока оставить все, как есть, периодически пытаясь очистить лагерь  более щадящими способами: пшикая на детей из пульверизатора кулэйдом и тщательно подметая лес. В один из вечеров Дэниел в своих размышлениях о том, как же ему поступить, обратил мысли к своему божеству. Конечно, одно дело  война с Галактической конфедерацией, и другое — запутанные земные чувства, но все же. Он вышел из домика вожатых, собираясь воззвать к своему богу, как вдруг из-за угла повалил белый дым. Тьму озарил ослепительный белый свет, раздался грохот, похожий на раскат грома, и перед Дэниелом возник Зимууг. Он был около четырех метров ростом, его голова походила на череп, а многочисленные руки и крылья колыхались вместе с длинным белоснежным одеянием. Он парил-покачивался на месте, и Дэниел упал на колени, не зная, как выразить свой восторг и ужас.  — Дэниел… —  громкий голос Зимууга обволакивало эхо, и Дэниел склонил голову, про себя все же удивившись, что голос бога не такой… низкий, как он ожидал, — сын мой… Я Зиг...Зимууг, твой бог! Дэниел осмелился поднять взгляд. — Да, о Великий! Я… я уже понял. Благодарю тебя, что внял моим мольбам. Зимууг слегка закачался на месте, и Дэниел услышал исходящее от него шипение, похожее на шепот, но на самом деле это, конечно, был не доступный его простому человеческому слуху язык божества.  — Дэниел… я явился, чтобы объявить тебе свою волю. Ты должен покинуть это греховное место и нести свет веры другим людям! — Зимууг задрожал, и Дэниел пригнул голову, не желая его гневить, — а здесь тебе делать нечего! Иди же, ступай! — голос Зиммуга вдруг стал писклявым, — да, и не возвращайся никогда! Надоел! Зимууг затрясся на месте, вместе с крыльями и руками. — А если ты ослушаешься, тебя ждет моя кара! Я нашлю на тебя своих орков! — Зимууг звучал шепеляво, но он тут же перешел на рык, — да, и я тебе врежу! Не заставляй меня прибегать к крайним мерам, Дэниел! — бог заговорил с немецким акцентом.  — Я понял, о великий, — пробормотал Дэниел, охваченный смятением и восторгом. Зимууг задрожал на месте, и Дэниел испугался, что он пришел в ярость из-за его дерзости. Бог наклонился вперед, словно собрался поглотить его, и Дэниел в благоговейном ужасе закрыл лицо руками. Но Зимууг выпрямился и сказал недовольно-раздраженным тоном:  — Короче, катись отсюда нахрен. Бога окутал белый дым, и он, пятясь задом, скрылся в лесу, не сводя с Дэниела желтых глаз, похожих на фонари. Дэниел остался сидеть на земле, осмысляя свой первый опыт мистического откровения и не веря собственному счастью. Зимууг внял его мольбам и явился ему! Правда, что-то его смутило, но от ликования он не мог понять, что именно. Что ж. Кто он такой, чтобы ослушаться своего бога? За завтраком Дэвид обвел взглядом присутствующих, нахмурился и спросил:  — А где Дэниел? Несколько кемперов захихикали. Гвен пробормотала:  — Надеюсь, он уволился по собственному желанию.  — Гвен! Это не смешно. Нам надо найти его.  — Я этим точно заниматься не буду. Кстати, а вы чего все такие довольные? Спейскид хотел было что-то сказать, но тут снаружи раздался шум автомобиля, и спустя мгновение в зал заглянул Дэниел, который имел бледный и решительный вид. — Дэвид, мне надо кое-о-чем с тобой поговорить. —Х-хорошо, Дэниел, — Дэвид вышел наружу, и кемперы тут же сгрудились у двери, подслушивая их разговор. Они толкались, шикали и мешали друг другу, поэтому пропустили начало диалога. —… я понимаю, в это и мне было трудно поверить, но Он явился мне во всем своем величии и сказал, что я должен продолжить свою миссию в другом месте и должен покинуть это… этот лагерь.  — Оу… я… я понимаю, Дэниел, — Дэвид явно был озадачен, — если, эм, если твоя религия… твоя вера указывает тебе на то, что тебе стоит покинуть лагерь, то, наверно… это то, чего просит твоя душа...  — Я тоже так думал, Дэвид. Но чем больше я об этом думаю, тем больше меня беспокоит и возмущает один момент. Зимууг требует от нас незапятнанности плохими эмоциями, а у него самого были пятна на одеянии! Пятна, Дэвид! И как после этого ему поклоняться?! Я лично вряд ли смогу теперь это делать. И слушать его откровения я тоже не намерен! Так что никуда я не поеду. Нил повернулся к притихшим кемперам и прошипел:  — Покажите мне того, кто не сдал простыни в стирку.