Признание

Скулы ощущают горячие слёзы, это всё глупо. Такого не должно быть, почему вообще он ощущает это? Просто андроид... Бесчувственная машина, верно? Зачем тогда эти идеальные гладкие руки сейчас держат его лицо, вытирают слёзы большими пальцами? Почему эти серо-голубые глаза кажутся сейчас такими живыми, это же просто стёкла? Неужели они правда выражают то, что сейчас сказали губы напротив? — Заткнись, грёбаный тостер, никогда не произноси это больше и не смей мне врать.— голос Гэвина срывался на хрипоту, но мужчина почему-то не спешил отталкивать андроида. Этот жест был заботливым, будто бы правда любящим. Ощущалось искусственное дыхание, настолько близко было чужое лицо. Рид пугался этой близости. Нельзя было подпускать кого-то настолько близко к себе, любовь причиняет лишь боль, тем более это лишь робот. Сраный робот, он не способен на чувства, это очередная тупая шутка, и как только всё закончится, он хорошенько приложит Ричарда об угол стола этой смазливой мордашкой. Как только это закончится. Когда он действительно отстранится и выпустит его лицо, подтвердит его догадки о том, что это всё просто большая шутка. Но он стоит на месте. И это мучительно долгие минуты, потому что держать в себе истерику становится всё труднее. — У тебя отвратительное чувство юмора, знал?— продолжал кричать детектив, не опасаясь, что кто-то услышит его в собственной квартире. Зачем этот ведроид вообще сюда припёрся? Почему молчит сейчас, так проникновенно глядя в глаза после своей ужасной выходки? Ричард не знал, что творится в его пластиковой башке на самом деле, и от этого было невыносимо. Хотелось снова приложиться к чему-то острому, провалиться в небытие и забыть про всю эту моральную боль, что причиняли ему родители, близкие... И сейчас он. Ричард. А ведь Гэвин уже было подумал, что они могли стать друзьями. Всё-таки не выдержав, мужчина рванул от андроида, разворачиваясь и собираясь уйти куда-нибудь, спрятаться в своей же квартире, достать свои лезвия и пырнуть хорошенько этот кусок пластика, а потом и себя. Но его схватили за запястье. Прямо как первое их прикосновения друг к другу. — Какого хуя ты ухватился за меня?!— крик был сдавленным из-за слёз — Да почему ты молчишь, кусок проводов в обшивке?! Диод неоднозначно моргал жёлтым, в то время как лицо машины не выражало почти ничего, но глаза... Чёрт, эти серо-голубые глаза! В них было слишком много и одновременно ничего. — Я не знаю. Прости меня.— наконец подал свой голос андроид. Тихий и отдающий электроникой, хотя раньше себе такого идеальный робот не позволял. — Тогда какого...— Гэвин не смог договорить, срываясь на хлип. Он вытер слёзы рукавом свободной руки и шёпотом продолжил— просто повтори это... Спустя секунду Ричард притянул его к себе, обнимая за плечи и прижимая другой рукой к своей груди. Была слышна работа тириумового насоса и негромкие, но чёткие слова андроида: — Я люблю Вас, Гэвин Рид.