Вверх дном

На ярком диване в баре сидит компания из трёх человек, потому что ещё трое раскиданы по танцполу. Отданные танцу, наконец расслабившиеся тела двигаются в такт музыке лишь иногда сбиваясь из-за неопытности. Чонгук скользит слегка затуманенным от пары шотов взглядом сквозь толпу, выискивая любимое тело. Тэхён под рваную музыку, под неудержимые биты двигается медленнее окружающих. Потому что он не просто слышит музыку, он разбирает её в душе неосознанно, находя лучшие движения. Его руки скользят вдоль собственного выгибающегося тела, не касаясь оного. Он улыбается и ловит свет от ярких прожекторов. Ему хорошо, потому что спокойно не смотря на встрепанное от движений тело, на заходящееся в быстром ритме сердце, которое, кажется, выпрыгнет из груди при следующем громком звуке из мощных колонок. Он еле двигает ногами, кажется, танцуя на месте, но если не всматриваться, его будто носит. Вздёргивает грудную клетку, облачённую в блестящую в свете, шёлковую рубашку, подкашивает ноги, плотно обтянутые лёгкой тканью. Дробит тенями людей хрупкие пальцы, которые выгибаются, наверняка, до хруста, лишь бы очертить самые сгибаемые участки тела в воздухе. Чон смотрит на него и замирает. Замирает потому, что отвести взгляд невозможно. Он ловит каждый вздох Кима и, кажется, видит выпущенный, точно горячий, воздух из лёгких. У Тэхёна красиво волосы ложатся, спутанные, от того кажущиеся грязными. Но светлые, всклокоченные, слегка подкрученные, мокрые от пота пряди кажутся усладой для глаз. Ещё одним доказательством того, что это реальный человек, а не ангел, которому всё равно на холод или жар. Который красив убийственно, но носит вместо живых, затягивающих в сладкий танец, тёплых глаз. Чонгук не знает наверняка, но ему почему-то думается, что у ангелов точно стеклянные, холодные взгляды и беспристрастное лицо, не выражающее почти никаких эмоций. Тэхён живой, прямо перед ним, лишь в десяти метрах поодаль. У него глаза карамель напоминают, тёплую, вовремя выключенную, без частичек жженого сахара. У него эмоции на красивом лице читаются, словно самая простая, но красивая сказка. Он весь словно неземной и если он не ангел, то кто? Точно не прибывший из преисподней, ведь тогда бы его руки не приятно грели кожу, а сжигали её, превращая в пепел. Тогда бы глаза не дарили надежду, а убивали лишь коротким, секундным взглядом. Гуку трудно, он не знает кто такой Тэхён и как такой человек может существовать, но когда его тёплое, взмокшее тело устало плюхается на диванчик рядом, Чонгук понимает. Тэхён человек. Человек, который сохранил в себе веру в сказки, которые сохранились в его глазах. Ким человек, который дышит воздухом и в том же процентном соотношении музыкой. Тэхён это тот, кто совмещает в себе несовмещаемое и убивает этим, сразу же преподнося глоток жизни. Чон обнимает Кима за тяжело вздымающиеся плечи и утыкается тому в плечо. Да, Тэхён — это самый настоящий человек, из крови и плоти, но почему-то остающийся выше остальных, лучше остальных и совершенно иным, выделяющимся из семи миллиардов. Где-то сбоку лепечет Хаён и подошедший Джин с Хосоком. Они радуются тому, что могут так, спокойно закончить неразбериху длиной во всю жизни Кима и Ли. Они обсуждают что-то совершенно обыденное, не возвращаясь к больным темам, надеясь, что хоть что-то осталось позади. Хосок опрокидывает в себя стопку текилы и выдыхает пьяно. На самом деле Чонгук его таким разморенным и счастливым не видел никогда. Ни тогда, когда съехал от него, ни тогда, когда у Хо появилась своя студия, ни после прыжка с парашютом. Хосока нужен был человек, который сделает его счастливее всех, но он об этом даже не подозревал, проживая свою импульсивную, полную красок жизнь. Оказалось, что есть в мире та, кто сможет повысить контрастность и яркость всех цветов в палитре, которой пользовался Чон писав картину своей жизни. Намджун обводит всех взглядом и ловит на себе тёмный взгляд Чонгука. Он улыбается понимающе, приобнимая рядом сидящего Джина за талию. Гук усмехается еле заметно и снова увлеченно разглядывает руку, в которую уткнул голову. Он отмирает лишь тогда, когда Тэ вклинивается в бессмысленный, лёгкий разговор и смеётся хрипло и немного устало. Его голос звучит нетрезвом мелодией для нетрезвых ушей и у Чона почему-то просыпается непонятное желание поцеловать, забрать с кончика языка весь выпитый алкоголь, что уже давно в крови. Он виснет коалой, закидывая правую руку на второе плечо Кима и подтягивается, теперь тычась в шею. Чонгук улыбается, когда чувствует как Тэ дёргается, а после коротко целует в чувствительное местечко, рядом с бьющейся жилкой. Ким хватает незаметно футболку Чонгука и тянет её, будто говоря заканчивать этот нетрезвый цирк. А Гуку плевать. Он подтягивается выше, понимая что алкоголь почти весь выветрился из головы, тяжесть и вата отпустили и непонятно потому ли, что Тэхён отрезвляет, или потому что он пьянит совершенно по-другому. Чонгук шепчет в ухо короткое «давай уйдём» и отпускает легко содрогнувшееся тело Кима, выползая из-за столика обставленного ярким кожзамным* диваном.

/. . . /

Чонгук тащит Кима подальше от их компании, которая уже знатно поднабрала. На самом деле вся история, что могла испортить жизнь двум людям, закончилась довольно благополучно. Пусть у Тэ есть определенные проблемы с родителями из-за того, что они не могут так быстро принять ориентацию собственного сына, в общем, нормальные отношения удалось сохранить. Тэ отпросился ещё на какое-то время остаться в Майами, на что его мать вымученно улыбнулась и спросила что делать с учёбой. Тэхён не растерялся и ответил, что было бы очень даже неплохо, если бы они с отцом перевели его на заочное. Расставаться с Чонгуком не хотелось, а уехать обратно в Сеул, значит оставить Чона далеко, за семнадцать с лишним перелётных часов. Ким идёт за Чонгуком, который тянет его за руку легко и улыбается. Пусть Гук и большой, сильный, с широкой спиной, точно с не сошедшими царапинами и синяками… Он остаётся собой, тем же Чон Чонгуком, которым наверняка был в детстве, когда ещё не мог достичь мечты, но упорно верил в то, что та сбудется и прикладывал к этому море усилий. Тэ оглаживает большим пальцем руку парня и опускает взгляд. Гук наверняка был маленьким очень милым. Настолько очаровательным, что хотелось бы укусить за щёчку, а после посмотреть в удивлённые глубокие глаза и прижать к себе. Все мысли в голове приобретают один точный вид, что именуем Чон Чонгуком и любим всеми фибрами души. Чонгук оборачивается на секунду и хохочет коротко в кулак. Его Тэтэ такой милый и безропотный, такой солнечный даже в ночи, что невольно посещает мысль: а как же всё-таки ангел смог полюбить человека? Чонгуку ответ не известен, зато он наверняка знает, как человек смог полюбить ангела. Для этого достаточно мимолётного взгляда из-под опущенных ресниц, быстрого, еле уловимого, соприкосновения тел, одного безумного танца, когда поддерживая за талию, почти физически ощущаешь невидимые крылья, совсем тихого разговора и поцелуя за ухо. А возможно всё проще и достаточно одного существования этого самого посланца с небес. Гук правда не знает когда была сама грань, которую он ведомый неслышным зовом карамельных глаз, переступил. Он сжимает тэхёнову руку и когда Ким подходит, выравниваясь с ним, Гук вдыхает полной грудью. Ким заинтересованно смотрит вперёд и видит усеянный катерами и лодками причал. Воздух слегка спёртый, но он знает наверняка, что это лишь из-за того, что рядом стоит куча контейнеров. Парень шкребёт ногтями по чужой руке и когда на него обращают внимание говорит: — Тут красиво, — еле слышно, но уловимо. — Тогда прокатимся? — Чонгук двигается левее и спрыгивает в лодку с каменного выступа, подавая руку Тэхёну. Тот колеблется пару секунд, оглядывает еле движимую воду и небольшие дома, понимая что где-то совсем недалеко затерялся и чонов. Он подаёт руку, вкладывая её в сильную, мозолистую, сразу отмечая, что, пусть у Гука руки и сильнее, но у него ладошка длиннее за счёт пальцев. Чон улыбается и отходит назад, чтобы Ким спрыгнул. Тэхёну хочется показать каждый уголок. Рассказать всё что знаешь и научить всему тому, что умеешь сам. Его не отпустить, иначе погибнешь, не иначе. Поэтому Чонгук цепляется с их первой встречи, надеется и холит мечты о будущем. Мотор гудит и через секунду судно плавно выплывает из ряда «парковочных» мест. Чонгук замедляет ход и когда рядом показывается вопрошающая макушка он смеётся. Ему правда не доводилось так часто испытывать радость, испытывать ее в таких количествах и быть столь одержимым тоже, не доводилось. Гук смотрит в улыбающиеся тёплые глаза и понимает как же сильно любит. Любит так, что готов кричать об этом на весь мир, но в тоже время не отдавать никому и грамма своей трепетной любви. Никому, кроме Тэхёна. Этот человек невообразимо чудесный и дело не в той красоте, что люди обычно видят, первый раз взглянув. Дело в свете, что источает всё его естество, в том ярком, незатмеваемом, которое ярче всех светил. В душе теплеет от одной мысли о том, что это реально, Ким реален и рядом с ним, Чоном. Этот мальчик идеален в своей неидеальности, но, для Чонгука, лучшего, чем Тэ не найти, даже если облететь все галактики. Он ведёт по спине вверх, еле касается оголённой шеи рукой и зарывается в светлые волосы на затылке. Глаза напротив прикрываются и Ким ластится, прижимается ближе в Чонгуку. — Знаешь, я никогда не думал, что в моей жизни появится кто-то, кто будет мне дороже семьи, танцев, всего того, что у меня было все эти годы, — Тэхён приоткрывает один глаз, показывая, что слушает и требует продолжения. — Я до последнего не верил в то, что иногда люди встречают того, кто переворачивает их жизнь, проносится ураганом, после оставаясь и выискивая новое местечко для всего свалившегося на голову. Я до последнего не верил в то, что смогу полюбить так сильно, что буду одержим, не буду видеть рамок, которые существуют, не буду видеть ничего, кроме одного человека, — Ким льнёт ближе, облокачиваясь на чонгуково плечо и открывает глаза окончательно. — Я тоже никогда не думал, что подобное может случится со мной, — начинает парень и вытягивает руку вперёд выводя узоры в воздухе. — Не верил, что есть выход из клетки, в которую меня заковали родители. Не верил, что смогу полюбить и быть счастливым с этим человеком, ощущая защиту, которой мне не хватало все годы, — он коротко смеётся и поджимает губы. — Не верил… Я ни во что, собственно, не верил, — Чонгук хочет что сказать, но не успевает, потому что Ким не договорил и собирается продолжить. — А ты заставил. Ты заставил поверить в себя, поверить в людей, поверить в то, что есть люди, которые примут меня таким какой я есть, в то, что есть выход из любой ситуации, — Тэ поворачивает голову слегка приподнимая, смотря прямо в бездонные глаза. — Ты перевернул мою жизнь и… Спасибо что остался с ней. Тэхён тянет руку к чужой щеке и смотрит просяще. Так, что Чон понимает всё, поэтому наклоняется и целует. Сейчас бы хотелось сказать ещё о том, что раньше никто из них не видел смысла в поцелуях, в том, чтобы вот так тратить время, ночью среди воды и лодок. Хотелось бы сказать, как не верилось в то, что мечты все мечты разом могут потерять смысл, лишь когда взглянешь в глаза человеку. Сказать хотелось бы многое, но важнее слов лишь прикосновения. А ощущать под руками тёплую кожу, чувствовать обветренные губы на своих, на секунду задумываясь о том, что нужно будет купить бальзам. Сейчас мир не кажется качественной декорацией, творением какого-то художника с хорошим навыком. Сейчас всё что окружает кажется живым, дышащим, таким влюблённым, что дух перехватывает.

Любить кого-то замечательно. Быть любимым прекрасно.