После черной полосы в жизни обязательно появится белая

      Чимин просыпается от того, что ему жутко холодно, а еще у него Сахара во рту и голова болит так, будто там война началась. И это всё — последствия вчерашней ночи. С трудом открыв глаза, первым, что он видит это ноги. Голова еще плохо соображает, поэтому беловолосый просто несколько секунд тупо пялиться на чьи-то ноги. Кряхтя он встает, и наконец видит владельца ног. Тэ, который сопит себе в руку, иногда подбирая их к своему животу, наверное, он тоже замёрз, но мир Морфея никак не хочет отпускать его.       Пытаясь тихо выйти из комнаты, хотя сейчас красноволосого не разбудишь даже пушками, он проходит на кухню за спасительной водой и таблеткой. Смотря, как таблетка, шипя, растворяется в слегка мутноватой воде с пузырьками воздуха по всему периметру стакана, он пытается вспомнить, что было вчера. До сих пор мозг затруднённо работает, Пак подумал, что душ ему, хоть как-то поможет. Ставит пустой стакан на стол, направляясь в ванную комнату.       Встав под струйки прохладного душа, кожа Пака сразу покрылась мурашками с непривычки. И в правду, Чимин вспомнил как он с Тэхёном пьёт, много пьёт, потом конкурс, он танцует, спускается по ступенькам, своеобразная похвала от Кима и… Чонгук. Его бёдра, сильные руки, взгляд, плавные движения бёдрами. Что-то мысли Чимина повернулись не туда, но время не вернуть. Воздержание почти в полгода от секса дает свои плоды — Чимин возбудился. Он возбудился только от воспоминаний про Чона.       Спихнув всё на отсутствие секса, он опустил руку на в полной готовности член, проводя несколько раз вверх-вниз по стволу, размазывая природную смазку по всей длине. С нажимом проведя большим пальцем по головке, Пак стиснул зубы, чтобы не разбудить Тэ своим стоном, потому что ванная комната, находится рядом с комнатой, в которой спит друг. Стараясь убрать Чонгука с головы, блондин начал рисовать образ красивой девушки с пышной грудью в самой непристойной позе, на которою только способна фантазия Пака, но в голову лез только брюнет со своими чёртовыми бёдрами.       Чимин опёрся рукой о холодный кафель душа, а второй ритмично двигал внизу, всё ещё пытаясь убрать образ Чона, но через несколько минут он плюнул на всё и отпустил свою фантазию. До боли закусив пухлую, нижнюю губу светловолосый начал двигать рукой быстрей, представляя Чона. Томный выдох сорвался с губ и белая жидкость забрызгала руку блондин, медленно стекая вниз.       Послеоргазменная нега разлилась по всему дрожащему телу. Чимин стал обратно под струи воды, смывая остатки своего утреннего позора.       Стараясь успокоить своё тело и мысли заодно, он вытирается и идёт второй раз на кухню, чтобы приготовить что-нибудь. Это «что-нибудь», оказались бутерброды с чаем. Поставив своё творение на стол, Пак идет будить друга. Заходя в свою комнату, он сразу закрывает окно, мысленно прося прощения у тушки, которая уже спит на его подушки, как нормальный человек, ну почти нормальный, если не считать позы, в которой он спит. — Тэ, вставай, — легонько тронул его за плечо — ноль реакции. Повторив ещё и ещё свою попытку разбудить развалившейся тело, психанув, он уже хотел со всей дури пихнуть его ногой, но тут Тэхён зашевелился и с полуоткрытыми глазами сказал: — Сколько времени? — облизывает пересохшие губы от сна. — Эм, — посмотрел на часы, — полдвенадцатого. — И почему ты меня так рано разбудил? — проныл Тэ, закрываясь подушкой. — Завтракать пошли, ленивая жопа! — прокричал Чимин, выходя из комнаты, закрывая дверь, в которую через секунду прилетела подушка.       Отправляя в рот бутерброд, блондин переводит взгляд на шаркающего ногами Тэхёна, который плюхнулся рядом на стул и начал смотреть на бутерброды. — Ты их загипнотизировать решил? — с улыбкой и наполненным ртом говорит Пак, беря чашку с чаем. — Мгм, чёт есть неохота, — повторив действие Чимина, говорит Ким. — Раз неохота, я доем, — берёт в руку очередной бутерброд, но получает удар по руке прежде, чем он отправил его в свой желудок, — Эй, ты же не хочешь. — Уже захотел, — пожимает плечами и отбирает застывший у рта Чимина бутерброд. — Жадина, — пробубнил блондин, отвернувшись от красноволосого. — Я просто забочусь о твоей фигурке, — проговаривает он, щипая Пака за бок, смеясь. — Ты хочешь сказать, что я жирный? — Не хочу, а уже сказал, — исправляет его, срываясь места, хохоча, убегает от злого Пака. — Я тебе сейчас покажу! А ну иди сюда! — уже кричит с улыбкой на губах светловолосый, которая вскоре переходит в громкий смех.       С одышкой, растрёпанными волосами и улыбками на лице, они лежат на спинах, смотря в потолок, пытаясь, перевести после безумных боев в комнате дыхание. — Чем займёмся? — спрашивает Тэ. — А давай фильм посмотрим?       Получив согласие, Чимин приносит ноутбук из гостиной, включая его. — Давай посмотрим «Поезд в Пусан»? — вбивая в поисковую строку название фильма, говорит Пак. — Не, давай лучше какую-то дорамку? — тянет Тэхён, — я не люблю страшилки. — А я не люблю сопливые мелодрамы, которые заканчиваются одинаково. — О, давай в камень, ножницы, бумага сыграем? Кто выиграет, тот и выбирает, какой жанр фильма нам смотреть.       Блондин пожимает плечами, и проговаривает «камень, ножницы, бумага». По правилам игры парни показывают первые ножницы, потом Тэ ставит камень, а Чимин бумагу. — Хех, я выиграл, — и продолжает вбивать название фильма. — Ну-у-у, — опять ноет красноволосый, — я не хочу смотреть страшилку, — надувая губы, отворачивается. — Ты сам сказал: «Кто выиграет, тот и решает» я и решил, — включая фильм, говорит светловолосый. — Окей, тогда давай сначала посмотрим твой фильм, а потом мой? — с надеждой спрашивает Тэ. — Эх, ладно.       Так и прошли выходные с вкусняшками, фильмами и хорошей компанией. Парни даже не заметили как настал вечер воскресения.

***

      По всей комнате разносится громкий звон будильника, Чимин недовольно открыл глаза, выключая будильник. Пошел в свою комнату будить Тэ, который ночевал у него. — Тэ, вставай. Уже семь. — Ага, — слишком хрипло ответил он. — Я готовить кушать, а ты дуй в ванную, — и пошлепал босыми ногами по паркету.       Сегодня у них на завтрак блинчики, которые приготовила тётя, с клубничным вареньем и кофе для блондина, а для Кима — чай. Светловолосый повернул голову на звук, увидев, не хорошо выглядевшего Тэхёна. — Эй, ты хорошо себя чувствуешь? — заволновался беловолосый, прикладывая маленькую ладошку ко лбу Тэ, — Да ты весь горишь. — Да, что-то голова болит и слабость. — Так, сегодня в универ не идешь, я отведу тебя домой. Хотя, можешь у меня остаться. Сейчас, я поищу что-нибудь от жара, пока померяй температуру, — засуетился Пак, протягивая Тэхёну градусник. — Спасибо, — только ответил тот. — На выпей и в кровать, должно стать лучше. Я после университета заскачу в аптеку, лекарство куплю, — одеваясь, говорил блондин, лежащему на кровати Тэ. — А пока я тебе оставил на столе жаропонижающие и градусник, давай пока, — махнув на прощание рукой, Пак закрывает дверь, подхватывая рюкзак, выходит в подъезд. По пути Пак ищет причину заболевания друга. И причина, похоже, в том, что он спал на полу, когда окно было настежь открыто.

***

      Сегодня у Пака две пары и обе хореографии. Наконец-то, Чимин думал, что не дождется её, дело в том, что преподаватель очень сильно заболел, а замены ему не нашли, поэтому их группа училась почти месяц без хореографии.       Медленно шагая к залу, где будет проходить их пары, он понимает, что ему не хватает всегда поднимающего ему настроения Тэ. За такой короткий срок, он стал для Пака частью жизни, что у него впервые. — Здравствуйте, извините за опоздание, меня зовут Шин Мин А, — говорит женщина среднего роста, — Сегодня у нас план таков: пол часа у нас разминка, вторые пол часа мы делаем растяжку, потом час учим интересную хореографию, которою я для вас подготовила, — сразу преступила к делу женщина.       С разминкой проблем не было, а вот с растяжкой… — Остались вы двое, значит, будете в паре, — показывая на Пака и Чона, сказала женщин и пошла в центр зала.       Чимин так и остался стоять на месте с открытым ртом, открывая и закрывая его, как рыба на суше. — Ну, чего встали? — спросил преподаватель.       Блондин, выдохнув, направился в сторону Чонгука. И как назло, в памяти всплыли, картинки его утра в душе. Щеки предательски порозовели, когда их взгляды встретились и он поспешил отвести свой. Он сел на коврик, пытаясь сосредоточиться на растяжке. Расставив ноги, приставив свою подошву к подошве кроссовок черноволосого, они начали тянуться. Когда Пак наклонялся вперед, касаясь подбородком коврика, да, у него растяжка очень хорошая, любая девушка позавидует, он мог думать о ляжках Чона, которые скрыты плотной тканью шорт.       А когда наклонялся Чон, то у блондина перехватывало дыхание, потому что голова черноволосого так близко к его паху, что в голове сразу всплывают горячие картинки, как Чон становиться перед Чимином на колени, и берет в рот его… Так, Чимин немного отвлекся, и да, он выжил самую напряженную растяжку за всю свою жизнь.       Светловолосый уже не так пугается реакции своего тела, потому что тут, блин, встанет даже у самого натурального натурала, что там говорить о Паке. Ну, а дальше пошла скучная, никому не нужная хореография. Но как говорит их учитель: «Когда-нибудь да и пригодится».

***

      Пак направляется по лестнице к своей квартире перед этим, он зашел в аптеку и купил всяких таблеток и гематоген, что очень важно. — Я дома, — прокричал он из кухни, вытаскивая из пакета лекарства, купленные им. — Привет, как в универе, что нового? — хриплым голосом сказал Тэ, укутавшись в плед. — Да, вроде, ничего нового, — пожал плечами Пак, сглатывая, вспомнив растяжку. Но мотнув головой, отбросив мысли, он начал пичкать таблетками Тэхёна, который на вид стал немного лучше, чем с утра.