Дотронуться до Ада

Странным образом из квартиры Эрика исчезли все вещи Адриана. Не осталось ни фотографии, ни записки. Ничего. Жизнь стала бесцветной и потеряла всякий смысл. Поначалу Эрик находил успокоение в работе, проводил там целые сутки, рисуя кучи ярких макетов. Работа отвлекала от грустных мыслей, не давала и минуты, чтобы подумать о Нем. Но с каждым днем Эрику становилось все сложнее держать себя в руках: на ум то и дело приходил любимый образ, улыбка, даже аромат так некстати вспоминался… – Дени, что это? – начальник, лысоватый полный мужчина, вопросительно вскинул бровь, держа в руках лист бумаги, исписанный неаккуратным из-за спешки почерком. – Прочитайте, – не желая дублировать написанное, ответил блондин. Несколько секунд мужчина бегло просматривал лист бумаги. – Ладно, хоть не увольнение. Я отпускаю тебя в отпуск, Эрик. Ты заслужил, – снисходительно улыбнулся начальник, поправляя красный галстук. – Спасибо, – Эрик спешно покинул кабинет. А затем и само здание, где работал. Оказавшись дома, он впервые за несколько лет не знал, чем себя занять. Не хотелось ничего: ни готовить, ни убирать, ни читать или смотреть телевизор. Зачем, если Адриана нет рядом? – Совсем один… – вслух пробормотал парень, уткнувшись в подушку. Около часа он валялся в постели, пока не уснул беспокойным сном. Горячие слезы медленно высыхали. Жаль только, что боль не высыхает так же. Блондин проснулся, когда уже был поздний вечер. Через открытую балконную дверь в комнату врывался холодный порывистый ветер, бесцеремонно тревожащий белый тюль. Парень осмотрелся, пытаясь понять, сколько времени. Разглядев цифры на часах, он снова повалился на кровать, бессмысленно уставившись в потолок. – Что мне делать, Господи? – словно белый потолок – это небеса, с надеждой спросил Эрик и тут же согнулся от колющей боли в сердце. – Черт, совсем забыл, – сквозь зубы прошипел он. Кто-то как будто сжимал его сердце в тисках, и оно, обессилев, пропускало удар за ударом. Разум затуманился, и юноша потерял сознание. – Чертовы правила! – выругался Эрик, как будто боль только-только отпустила его, хотя он только пришел в себя, и во дворе уже загорался рассвет, разливая свой теплый свет на зеленеющие улицы. Юноша медленно встал с кровати и направился в душ, чтобы хоть немного освежиться. Вернувшись, он, сам от себя не ожидая, достал холст, краски и кисти и, водрузив все на мольберт, принялся рисовать пылающий на горизонте рассвет, вид которого открывался с балкона его гостиной. Рисование оставалось отдушиной для него. От этой жизни ему не убежать, можно только забыться. Вопрос только: как? И он мучил Эрика все последнее время. Казалось, еще немного, и парень просто поддастся депрессии и начнет пить. Но Эрик был не слабым парнем. Его не так и легко сломить. Солнце уже высоко поднялось, а блондин все рисовал, изображая по памяти короткими мазками все оттенки утреннего неба и блеск солнца. Законченная картина была чудесной. Вот только что-то в ней был не таким, как во всех предыдущих работах молодого человека. То ли его техника рисования изменилась, то ли слишком спешными были мазки, но он была словно и не Эрика. Будто кто-то другой рисовал. И юноша это чувствовал. Думать об этом совсем не хотелось, все-таки картина удалась, смысл разышлять? Блондин включил телевизор, беспорядочно щелкая каналы. Новости, очередной сериал, снова новости, глупая комедия, мыльная опера… Много всего, и ничего, что могло бы зацепить. Эрик снова уснул. Дни тянулись скучно и однообразно. Эрик много рисовал, читал книги, которые некогда в руках держал Адриан. Он почти ничего не ел и совсем не закрывал балкон. Закрывая его, он почему-то начинал чувствовать, что ему не хватает воздуха. Долгий сон добавлял головной боли. Все чаще в снах ему стали мерещиться Ад и кривая улыбка Сатаны, нечеткие, серые, как будто через грязное забрызганное стекло. И Адриан. Адриан снился куда чаще, но сны с ним причиняли значительно больше неприятных воспоминаний, чем трупы Ада… Нерешительным движением Эрик оставил на полотне кроваво-красный мазок. Потом еще один и еще. Это уже был не закат и не романтическая венецианская улица. Это было подземелье, населенное чудовищами и странными уродливыми зверями. Блондин смотрел на картину и не видел ничего. – Какая глупая мазня, – оценил он многочасовую работу с детально прорисованными фигурами. Холст выглядел реалистичным как никогда раньше. Затем он брал другой холст, и все повторялось сначала. За несколько дней в его квартире прибавился десяток картин. Здесь было теперь все, что раньше никогда не могло придти в голову молодому человеку - реки крови, смеющийся черт, безликие люди на окровавленных улицах, гробы и Ад. Ада среди его работ было больше всего. В своих снах Эрик видел только это место, только Люцифера и только смерть… Он чувствовал, как внутри него течет чужая, мертвая кровь. Тяжелая и жгучая, как расплавленный металл. Медленно она охватывала его тело и душу, проникала в мысли и творила там хаос, разрушала и убивала. – Мусор, все мусор! – гневно он смахнул мольберт на пол. Краски и кисти, ни в чем не повинные, разлетелись по холодному полу, а недорисованная картина с треском упала на тумбу. Эрик чудом сдержался, чтобы не уничтожить все последние картины. Более того, свет, что бил в окно, бесцеремонно нарушал мрачную атмосферу его комнаты. Парню пришла в голову странная идея. Порывшись в шкафах, он достал большие полотна ткани и занавесил ими окна и балкон гостиной, а единственную спальню запер на ключ, поклявшись себе никогда больше туда не входить. Все-таки это место до сих пор было пропитано ароматом Адриана, терпким и нежным. Находиться в ней, вспоминая бессонные ночи, ласковые поцелуи, аромат цветов и едва уловимое тепло свеч, было невыносимо. Лучше уж этот Ад. «Спрятаться в нем, убежать от мира, грез и его образа», – словно заевшая пластинка повторялось в голове эхом. Вокруг все умирало. Комната тонула в полумраке, цветы, обвивающие его балкон, гибли без причины, иссыхая. Сквозь плотную бордовую ткань Эрик все чаще замечал тень ворона. Или всего лишь показалось? Он не представлял, как жить дальше. Не знал, как вернуться к прежней жизни. Да и хотел ли он вообще этого?