Лучший актёр ночной сцены

Дазай посмотрел на Чую, такого нежного сейчас. Даже было немного жалко брать его, ведь это больно, а он выглядел так невинно… Осаму невольно засмотрелся на то чудо, что лежало сейчас под ним. «И почему он такой только в такие моменты?» — пронеслось у Дазая в голове. А ведь было бы так прекрасно видеть хоть часть такого Чуи каждый день. Но Накахара умело прикрывается маской грубости и агрессивности. — Дазай. — М? — по-детскому наивный голос пьяного друга немного вывел его из раздумий. — У тебя красивые глаза, — Чуя приподнялся чтобы заправить немного вьющуюся прядь шатена за ухо. Дазай улыбнулся, но улыбка была с ноткой грусти. Ведь это не Накахара. Это лишь его пьяная версия без маски агресии, но именно эта маска и была главной чертой Чуи, того Чуи, с которым было, как бы странно это не прозвучало, комфортно. Нельзя останавливаться на половине пути. Осаму снял верхнюю часть одежды, и начал покрывать поцелуями шею и грудь рыжеволосого, от чего дыхание того стало более шумным и прерывистым. Во время поцелуя Чуя почувствовал в себе палец друга, не без смазки, конечно же (доставание тюбика лубриканта из кармана брюк и выдавлиание его содержимого на палец уже перешло у Осаму на автоматизм). Болезненный стон вовремя приглушил поцелуй, инициатором которого был, конечно же, Дазай. Он просто не хотел слышать болезненные стоны Чуи. Не хотел думать о том, что причиняет ему боль. И, собственно, старался сделать все как можно более аккуратней, вводя второй, а затем и третий пальцы. Во время растяжки Осаму несколько раз задел простату (это далеко не первый их раз, поэтому не странно, что Дазай умеет находить ее тогда, когда захочет. Ведь иногда он и не торопится с этим, желая растянуть удовольствие на подольше), от чего Накахара срывался и стонал громче, чем до этого. Растяжка была закончена. На 100% Дазай был уверен, что растянул достаточно. И не ошибся. В презервативе головка проскальзывает довольно легко, не принося особого дискомфорта Чуе.

***

Накахара довольно мило сопел, прижимаясь всем телом к еще не спящему Дазаю, который перебирал пряди рыжих волос, о чем-то грустно размышляя. Убедившись, что Чуя спит очень крепко, он тихо встал, оделся, забрал все, оставленное после себя и вышел из квартиры. Глупо было оставлять квартиру открытой на ночь, поэтому Осаму нашел второй ключ от квартиры («Так он не только чистоплюй, так еще и ужасно предусмотрительный параноик, » — пронеслось у Дазая в голове) и закрыл ее. Когда шаги за входной дверью затихли, Чуя открыл глаза, встал, проверил, закрыта ли дверь, и молча сел на кровать наливая себе в бокал остатки вина из бутылки. Зря Дазай думал, что почти не пьянеть, это только его способность. Хоть он и гениален, но он упустил лишь одну деталь: Чуя не был пьян.