Попала в Хогвартс

      Кабинет Минервы МакГонагалл, вопреки моим ожиданиям, оказался довольно маленьким, но это компенсировалось уютом, который создавал большой камин. На её столе царил идеальный порядок, и я не заметила там никаких небрежных стопок студенческих работ. Видимо, преподавательская деятельность оставалась только в стенах учебной аудитории, а здесь место было исключительно для отдыха или встреч. Подобно моей.       Староста моего факультета, имя которого я до сих пор не потрудилась узнать, сухо излагал все подробности инцидента в Большом зале, пока я с большим энтузиазмом разглядывала то пейзажи за окном, то различные предметы в кабинете деканши, что так или иначе привлекали мой взор. У меня не было никакого интереса к его рассказу, я была непосредственной участницей, вряд ли я услышу что-то новенькое.       — Я разберусь с этим, Перси, — вздохнула женщина. — Можешь идти. А ты, — она перевела взгляд на меня и указала на стул подле своего стола, — садись.       Я послушно села, сцепляя руки в замок на своих коленях, и выжидательно уставилась на профессора.       Минерва с минуту меня внимательно разглядывала поверх своих прямоугольных очков, чуть склонив голову на бок. Мне показалось, что она от меня что-то ждёт. Извинений? Сожаления о произошедшем? У меня не было этих чувств, и я не могла ей ничего сказать. На мой взгляд, ситуация в Большом зале разрешилась наилучшим образом.       — Надеюсь, подобного больше не случится, мисс Д’арк, — наконец строго произнесла МакГонагалл, так и не дождавшись от меня ничего, кроме молчания. — А пока минус пятнадцать очков с Гриффиндора.       Я, конечно, не могу гарантировать ей, что ничего подобного больше не произойдёт, но решила это заявление оставить при себе. Впрочем, это, видимо, была не главная повестка дня. Профессор не спешила отпустить меня восвояси, легко поверив в мою сознательность.       — Хотите поговорить о дополнительных занятиях в моём расписании? — тон моего голоса был ровный, словно это был и не вопрос вовсе, а констатация факта.       — Кто-то из преподавателей уже интересовался?       — Профессор Люпин, — я скрестила руки на груди. — Но, я так понимаю, что расписание уже составлено.       МакГонагалл кивнула и вытащила из ящика своего стола два пергамента и протянула мне.       — Также вам нужно выбрать не менее двух дополнительных предметов. Нынешние третьекурсники сделали это ещё в конце второго курса, но как мы знаем, вы — особый случай.       — Верно, — я усмехнулась, разглядывая сначала листок с обновлённым расписанием.       Несмотря на то, что дополнительными поставили наиболее важные предметы моя рабочая неделя легче не выглядела. Даже суббота пострадала. Кто вообще вечером в выходной ставит дополнительным зельеварение?       Скрыв недовольство, я взглянула на список предметов для выбора. В глаза сразу бросились древние руны.       Минерва без лишних слов вписала их в свободную строчку понедельника.       — Вам стоит написать во «Флориш и Блоттс», заказать учебник по этому предмету.       Я поджала губы.       «Совершенно не знаю как это делать».       — Что-то не так?       — Я… — я замялась. Очень не люблю показывать свою беспомощность и просить помощь. — Не могли бы вы… Я просто…       Профессор трансфигурации терпеливо слушала мои невнятные бормотания.       — Покажите мне один раз… Я не умею… — наконец выдохнула я.       Лицо женщины смягчилось, и она снисходительно улыбнулась.       — Конечно, Д’арк.       — Ну и второй предмет это уход за магическими существами, — пожала я плечами, вновь расслабляясь. — К тому же мы учебник по счастливому стечению обстоятельств с Вами купили, и я уже ходила на занятие.       Деканша Гриффиндора кивнула, вновь поправляя моё новое расписание и вручая пергамент мне.       — Кстати, мисс Д’арк, — остановила меня Минерва, когда я уже собиралась откланяться. — Вы можете попросить помощи у своей однокурсницы, Гермионы Грейнджер. Она, как и вы, выбрала для изучения руны. Думаю, это хорошее подспорье для дружбы. — Женщина с лёгкой хитрой улыбкой поглядывала на меня поверх сцепленных рук. — Насколько мне известно, с начала учебного года вы так не с кем не подружились со своего факультета.       — Вас это беспокоит? — я дёрнула бровью.       — О, нет, — отмахнулась женщина, — это был небольшой совет. Вам решать как им распорядиться. Я лишь надеюсь, что вы им воспользуйтесь. Можете быть свободны.       Из кабинета Минервы я вышла задумчивой.       «Это она так избавилась от меня, чтобы не помогать, или действительно хочет что-то бы я с кем-то подружилась?»       Я смутно помнила девочку, о которой говорила деканша, и даже не уверена, что это была та, о ком я думала. Хотя, при упоминании её имени, у меня невольно возникала ассоциация с вечно поднятой рукой и копной непослушных каштановых волос.       «Уже четверг», — я выдохнула, на мгновение прикрывая глаза. Подходила к концу вторая неделя моего, только начавшегося, обучения в Хогвартсе.       Сегодня ужинать в Большом зале я, в кои-то веки, решила за столом моего факультета. Просто потому, что Полумну я не нашла взглядом среди этого пёстрого количества студентов. Звуки вокруг казались громче, некому было отвлекать меня негромкими, порой странными и совершенно непонятными, беседами, поэтому мой мозг решил сосредотачиваться на всём: шорохи, шёпот, смех, стук посуды и столовых приборов, разговоры. Это утомляло, и я чувствовала подступающую головную боль.       До отбоя ещё было достаточно времени, поэтому я решила сходить в библиотеку, дать своей голове отдых от шума и загрузить её домашней работой. Это, конечно же, слабо походило на отдых. Кто-то однажды сказал мне, что нельзя назвать отдыхом смену одной умственной деятельности на другую. Всегда лучше поспать. К сожалению, в жизни не всегда удаётся придерживаться подобного.       В библиотеке тоже было довольно людно. В основном за счёт старшекурсников, хотя мелькали и редкие первокурсники. По расписанию у меня завтра должно быть дополнительное занятие по заклинаниям с профессором Флитвиком, я хотела поискать какие-нибудь книги базового курса, ознакомиться хотя бы с теорией.       Мадам Пинс в обычной своей неприязненной манере осмотрела меня с головы до ног, будто я была Вселенским Злом в чистом виде. Особенное внимание она уделила моим рукам, не дай Мерлин, один палец блеснёт жирным блеском — и меня выкинут из библиотеки быстрее, чем я успею открыть рот в оправдательной речи.       Не заметив ничего критичного, женщина негромко объяснила мне, где, в какой стороне, в каком ряду, на каком стеллаже, полке, слева или справа, находится нужная мне литература.       Первое, что мне бросилось в глаза это густые вьющиеся каштановые волосы и вздёрнутый нос.       Девочка стояла в дальней части стеллажа, торопливо, но внимательно, пролистывая, потрёпанный временем и студенческими руками, фолиант.       «Как удачно», — подумала я, наблюдая как однокурсница берёт другую книгу с полки.       — Гермиона Грейнджер?       Гриффиндорка, нахмурившись, оглядела меня. На лице у неё отразилась растерянность, словно она пыталась понять, знает ли она меня.       — Я… — начала было я, чтобы представиться.       — Я знаю тебя, — перебила меня однокурсница. — Екатерина Д’арк.       Я склонила голову на бок, задумчиво рассматривая девчонку, а затем усмехнулась:       — Поразительная осведомлённость. Ты и вправду всё знаешь, а?       — Не всё, но многое, — хитро улыбнулась в ответ девочка. — Чем могу помочь?       — Профессор МакГонагалл сказала мне, что ты выбрала дополнительным предметом руны. Хотела узнать насчёт учебников и попросить помочь мне написать во «Флориш и Блоттс».       — Подожди, ты тоже? — она удивлённо вскинула брови и внимательно на меня посмотрела, будто заново увидела. — Я думала, такое не интересует никого, кроме меня.       — Оно просто звучало любопытно, — пожала я плечами. — Так ты мне поможешь?       Гермиона задумчиво прищурилась, а потом кивнула:       — Помогу.

***

      Первый месяц учёбы пролетел быстро и не заметно. Из него я запомнила только самые первые дни, когда знакомилась с новой для меня обстановкой. А стоило чуть свыкнуться и дальше всё пошло своим чередом и как в тумане. Обилие домашней работы, дополнительные занятия… Едва ли хватало времени перекинуться парой слов с Луной, а с Гермионой мы разговаривали только по поводу древних рун. Ни я, ни она не стремились к более близкому общению, тем более у неё уже было двое хороших друзей, с которыми она почти не расставалась. Впрочем, меня это ни капли не расстраивало.       Октябрь месяц переменчивый: он то греет тебя своими ласковым тёплыми днями, то стегает ледяным ветром. Однако его осенние краски самые прекрасные.       В Шотландии, где и находилась школа чародейства и волшебства, октябрь, на мой взгляд, был не менее живописный, чем в России, даже, может быть, более красочный и насыщенный.       Я собрала несколько опавших листьев, имеющих интересные оттенки и форму, пока прогуливалась по территории школы, улучив пару свободных часов.       «Сделаю гербарий», — подумала я, с любопытством разглядывая своеобразный рисунок из жилок на собранных листьях.       Когда я вернулась, в гостиной Гриффиндора царило шумное оживление. Студенты сгрудились у стенда с объявлениями, со счастливыми лицами что-то рассказывая друг другу и показывая на листок, что выбивался из общей массы нудных «Уважаемые студенты, доносим до вашего сведения…» и дальше было либо что-то связанное с изменением расписания, либо времени начала занятия, ну и по мелочи: приглашения в какие-то клубы, объявления о потере предметов или их продаже.       Когда столпотворение чуть рассосалось, я подошла посмотреть, что же всех так взбудоражило.

В конце октября состоится посещение Хогсмида.

      Я помню, что перед нашим отбытием МакГонагалл что-то обсуждала с моими родителями по этому вопросу. Разрешение какое-то… Я тряхнула головой.       «Не интересно».       Да и всё равно не помню куда сунула эту бумажку. Даже если бы вспомнила, идти не с кем. Хогсмид посещать разрешается только с третьего курса, а Луна была только на втором, это я особенная, сразу скакнула на третий, экстерном.       — Брысь, брысь, дурацкий кот!       Нахмурившись, я обернулась, наблюдая забавную картину.       Рыжий мальчишка с моего курса схватил сумку, в которую намертво вцепился здоровый котяра.       — Рон, ему больно, — взвизгнула Гермиона.       На них обратила внимание не только я. Вся гостиная с интересом наблюдала за развернувшейся сценой. Мальчишка изо всех сил тряс сумкой, стараясь стряхнуть кота, но тот словно прирос к ней. Тут из сумки вылетела крыса.       Я дёрнула бровью. Даже магические животные не лишены древнейших инстинктов.       — Хватай кота! — вскричал рыжий мальчишка.       Кот тут же выпустил измученную и разодранную в клочья сумку и, перепрыгнув через стол, помчался за перепуганной насмерть крысой. Кто-то из студентов, тоже рыжий, бросился ему наперерез, но опоздал. Несчастная животинка, что по законам природы должна стать ужином кота, стремглав прошмыгнула между множеством ног и исчезла под старым шкафом. Как раз подоспели хозяева животных. Гермиона схватила кота поперек туловища и оттащила. А рыжий паренёк, распластавшись на полу, за хвост вытянул свою крысу.       — Ты посмотри на неё! — мальчишка затряс крысой перед лицом Гермионы. — Кожа да кости! А твой Живоглот на неё кидается. Держи его подальше от моей крысы!       И правда, крыса выглядела совсем неаппетитно: взъерошенная, грязная, болезненная и тощая. Я, конечно, не кошка, чтобы судить об этом, но есть в этом грызуне точно было нечего.       — Рон, Глотик не понимает, что это плохо, — проговорила Гермиона, оправдывая своего кота. — Все кошки охотятся за крысами.       — Это не простая кошка, — возразил Рон, запихивая крысу в нагрудный карман. — Он понял мои слова, что Короста у меня в сумке.       — Глупости! Глотик почуял её, как же ещё он…       — Твой кот взъелся на Коросту, — продолжал гнуть своё Рон. — Короста появилась здесь раньше. И она больна!       Рыжий мальчишка повернулся на каблуках и ушёл в сторону спален мальчиков под тихое хихиканье тех, кто стал свидетелем неудавшейся охоты кота.       Сегодняшний день почти можно было считать завершённым, если бы не урок астрономии. С ним легко можно было сбить режим сна, потому что занятия всегда начинались ближе к 11 вечера. С другой стороны, можно было подготовить домашнее задание, если, вдруг, ты поленился или не хватило времени, или просто не доделал. В моём случае лень могла закончиться плачевно. Я кое-как успевала выполнять домашнюю работу обычного расписание, а к ней ещё добавлялись задания дополнительных. На некоторых, конечно, получалось догадываться о чём-то или импровизировать, но из-за недостатка знаний это явление было редким. Спасибо и на том, что хотя бы было. Но рисковать невыполнением заданий лучше не следовало.       МакГонагалл, наравне со Снейпом, была строга и требовательна, ну, может, отсутствовали язвительные комментарии и умалении моего интеллекта. Я как-то разок попробовала прийти неподготовленная и к одному и к другому. Профессор зелий меня тут же выгнал, задал в два раза больше и пообещал, что я больше не ступлю ногой в его кабинет вне времени основных занятий, если не сделаю всё идеально. После этого до меня хоть что-то должно было дойти, однако, стараясь выполнить задание профессора Снейпа, я не управилась с заданием Минервы.       Она меня не выгнала и не задала в два раза больше, но заставила просидеть с ней до конца её рабочего дня и отрабатывать все заклинания, связанные с трансфигурацией, которые я усвоила как на обычных занятиях, так и на дополнительных.       Так что я теперь, кровь из носа, но стараюсь сделать все задания.       «Я так долго не протяну», — я сонно потёрла глаза, корпея над звёздной картой.

***

      Травология мне нравилась. Спокойный предмет, никакого напряжения, тихо и размеренно. Что-то возишься с растениями, некоторые, правда, могут тебе ненароком откусить палец или два, но такие занятия бывали редко, а лучше бы никогда.       Сегодня вот нужно было срезать с цветов пузатые розовые стручки и ссыпать бобы из них в кадку.       «Легко. Спокойно. Ненапряжённо».       — Аккуратнее, Уизли! — сказала профессор Стебль.       Мальчишка уронил всё, что насрезал; бобы тут же лопались и превращались в цветки.       После был урок трансфигурации. В конце коридора перед кабинетом столпились мои чем-то возбужденные одноклассники. Они окружили горько рыдающую девочку, ещё одну мою соседку по комнате, имя которой я, конечно же, подзабыла. Лица мне запомнить было как-то проще, а имена… Тем более если всё общение сводилось к случайно пересёкшимся взглядам. Что я и запомнила, так это что имя у неё было какое-то цветочное.       — Что случилось, Лаванда? — обеспокоенно поинтересовалась Гермиона.       — Ей утром пришло из дома письмо, — негромко ответила за Лаванду Парвати Патил. Вот её имя я легко запомнила, оно ассоциировалось с индийской мифологией ещё и было довольно созвучным с фамилией. — Её кролика, Пушистика, задрала лиса.       — Бедная Лаванда, — пожалела девушку Грейнджер. А я подошла ближе и, задумчиво коснувшись подбородка, произнесла, стараясь, чтобы меня услышали:       — Понимаю лису, — вздохнула я и на миг прикрыла глаза, предаваясь воспоминаниям, — кролики очень вкусные. Помню как мы готовили парочку на Новый Год, замариновав в соевом соусе и добавив туда мёд. Мясо получилось таким нежным, прямо таяло во рту.       Лаванда разрыдалась пуще прежнего, закрыв лицо руками.       — Ты специально? — на меня тут же недовольно обернулись два парня, что до этого с самыми серьёзными лицами слушали о личной трагедии девушки. — Не можешь сказать ничего хорошего — лучше помолчи!       Я пожала плечами, одарив их лёгкой полуулыбкой.       — Такова жизнь. К тому же, — я прищурилась, — видимо просто кто-то за ним не уследил. Если не специально выпустил. — Я скрестила руки на груди. — Лисы не бродят у тех дворов, где еды на один зуб. Сомневаюсь, что вы держите курятник…       — Не слушай её, Лаванда, — Рон одарил меня гневным взглядом. — Ей плевать на чужих животных.       — Ну почему же? — вздохнула я. — Просто нахожу не практичным делать домашними любимцами животных, которые обычно идут на еду.       — Бессердечная! — фыркнул рыжий мальчишка.       Ответить я не успела, Лаванда, громко всхлипнув, простонала:       — Как же я могла забыть? Ты помнишь, какое сегодня число? — она повернула заплаканное лицо к Парвати.       — Какое?       — Шестнадцатое октября! «То, чего ты боишься, случится шестнадцатого октября». Помнишь? Она была права, так и вышло!        С минуту я пыталась сообразить, кто был прав и причём здесь сегодняшняя дата. Вскоре до меня дошло, когда я вспомнила своё первое занятие прорицания, на которое я больше не ходила, так как не выбрала его для дальнейшего обучения, вместо этого заменив рунами.       — Так ты что, всё это время боялась, что Пушистика съест лиса? — Гермиона нахмурилась, поглядев на заплаканную одноклассницу.       — Ну… ну, не обязательно ли-лиса, — ответила Лаванда сквозь слёзы, поднимая взгляд на Грейнджер. — Я б-боялась, что он умрёт.       — А что, Пушистик был старый?       — Н-нет, о–он был совсем ещё детёныш.       Парвати погладила свою подругу по плечу в успокаивающем жесте.       — Тогда почему ты боялась, что он скоро умрёт?       Патил метнула на Гермиону сердитый взгляд, но девчонка совершенно не обратила на это внимания.       — Давай рассуждать логически. — Гермиона обвела всех взглядом. — Ведь Пушистик умер даже и не сегодня? Сегодня пришло письмо.       Лаванда вновь разрыдалась.       — Как же Лаванда могла бояться, ведь это произошло внезапно… Гермиона, ты берёшь пример с этой? — Рон ткнул в мою сторону.       — Я стараюсь взглянуть с рациональной стороны, — недовольно ответила гриффиндорка. — Просто…       Она не договорила; очень кстати появилась профессор МакГонагалл и студенты расселись по своим местам, теряя интерес к мистической истории с предсказанием и мёртвым кроликом, и сосредотачиваясь на получении знаний.       — Задержитесь ненадолго, — попросила Минерва, когда прозвенел колокол, оповещая о конце урока. — Вы все на моем факультете, поэтому сдайте мне до Хэллоуина разрешения от родителей. Не будет разрешения, не будет Хогсмида.       Я задерживаться не стала. Бумажку я всё равно так и не нашла (не то чтобы я её искала, конечно…). И в целом, я уже построила себе воздушные замки на воскресенье, о том как славно буду ничего не делать, сидя в библиотеке, «увлечённо» выполняя домашнюю работу и отходя от субботнего дополнительного занятия со Снейпом.

***

      Воскресный завтрак я благополучно проспала, а также проспала момент, когда все ушли в Хогсмид, почти все. Для третьекурсников это было ново, поэтому на них Гриффиндорская башня обеднела, а вот видавшие виды старшекурсники, по большей части, были все.       После сытного обеда я заняла мягкое кресло в гостиной у камина, поджав ноги под себя и углубляясь в чтение учебника по древним рунам. Информация была сложной, объёмной и непонятной. Приходилось по несколько раз перечитывать одно и то же предложение, а порой и слово, полагаясь на интуицию в его понимании (сноски в этом учебнике были редким явлением, как хорошее настроение Северуса Снейпа… хотя, всё же, почаще).       «Почему автор выбрал такой сложный язык повествования? — в очередной раз перечитывая комментарий к руне первого атта «Ансуз», думала я. — Хотел кому-то что-то доказать?»       Без некоторых терминов вполне можно было обойтись, смысл не терялся, а даже наоборот, легче улавливался. Целые абзацы были написаны так, что хотелось плакать!       — Вот ты где! — воскликнул кто-то.       Я совершенно незаметно вздрогнула, подумав, что обратились ко мне, но, к счастью, я оставалась невидимой для всех. Меня можно было заметить, если подойти к камину ближе, но вернувшиеся с Хогсмида однокурсники были увлечены рассказом о том как погуляли. Отвлекаясь от чтения, я внимательно прислушалась. Голос казался знакомым, но, притаившись в кресле, я не спешила обозначать своё присутствие, решив подслушать чей-то рассказ о волшебной деревне.       — Гляди, сколько мы тебе всего принесли! — зашуршали обёртки, высыпаемых сладостей.       — Спасибо. Ну как там, в Хогсмиде? Где вы были?       «Кто-то помимо меня решил тоже не идти наслаждаться жизнью?»       — Ой, Гарри, где мы только не были! — я легко узнала голос Гермионы. — И в магазине волшебных принадлежностей «Дэрвиш и Бэнгз», и в лавке диковинных штучек «Зонко», и в пабе «Три метлы».       — Сливочное пиво там просто отпад!       «А это, видимо, Рон».       — А почта, Гарри! — продолжила счастливо вещать Грейнджер. — Двести сов, каждая на своей полке, у каждой свой цвет, чем сова быстрее, тем цвет ярче.       — Да ну этих сов! Ты лучше послушай, Гарри, в «Сладком королевстве» новый сорт сливочной помадки! Всем дают бесплатно попробовать. Я и тебе прихватил. Вот, держи.       — А в «Трех метлах» мы, кажется, видели огра… Кто только туда не заходит!       Они так восторженно, взахлёб и наперебой рассказывали как прошёл их поход в Хогсмид, что я даже начала жалеть, что не пошла… Да пусть даже одна!       — Жаль, что нельзя было захватить сливочного пива. Так хорошо согревает! А ты что делал? Готовил уроки?       — Да нет, так… пил с Люпином у него в кабинете чай. Потом пришёл Снейп…       «Снейп? Зачем?»       Я прищурилась, внимательнее прислушиваясь.       — Он принёс Люпину какое-то зелье, не знаю, поставил кружку на стол и сказал выпить сейчас…       — А Люпин это как-то объяснил? — удивлённым тоном спросила Гермиона.       — Сказал, что ему не здоровиться, а это зелье сложное и его может приготовить только Снейп, — ответил Гарри.       — И Люпин выпил? Он что, чокнутый?       — Вряд ли Снейп отравил бы Люпина на глазах у Гарри, — медленно произнесла Гермиона.       — Ну знаешь, от него можно всего ожидать, — ответил Гарри. — Мы опаздываем на праздничный ужин.       Когда троица вышла за портрет Полной Дамы, я встала с кресла и потянулась, разминая затёкшие мышцы и суставы.       — Иногда подслушивать полезно.       «Интересно, у них есть какие-то особые причины считать, что профессор зельеварения на такое способен или это просто крайняя степень неприязни?»       Через пару минут я тоже покинула гостиную Гриффиндора и направилась на хэллоуинский ужин в Большой зал.       «У Снейпа, конечно, гадский характер, и я его прекрасно испытываю на своей шкуре на дополнительных, но я не могу отрицать, что, как преподаватель, он даёт неплохие знания. А во время занятий… Тут уж как повезёт. Будешь делать всё как следует, то и твоя нервная система останется целой».       Я вздохнула, отвлекаясь на группку шумных и весёлых студентов проносящихся мимо меня.       «В любом случае, он не настолько безумен, чтобы травить своих коллег, максимум кого-нибудь из студентов Гриффиндора».

***

      Желая как можно раньше попасть в свою комнату и избежать толпы, которая неизбежно должна была образоваться перед портретом Полной Дамы, потому что всему Гриффиндору, без преувеличения, нужно было вернуться в гостиную, я покинула Большой зал в первых рядах. Однако, это не коим образом мне не помогло. Несколько человек замерли перед портретом с растерянными лицами.       — Что происходит?       — Сама посмотри, — парень-старшекурсник немного отступил, пропуская меня вперёд.       Полная Дама исчезла, холст искромсан, пол под рамой усеян лоскутами, целый клок полотна совсем вырван.       «Что произошло?» — задала я немой вопрос, разглядывая вандальную работу явного противника искусства.       — Пожалуйста, расступитесь, — послышался голос Перси. — Почему такое столпотворение? Вы что, все забыли пароль? Извините, я староста школы…       Староста изумлённо замер, пытаясь переварить увиденное, стихли все шепотки, ученики ждали объяснений, прояснения ситуации, особенно те, кто не подобрался так близко к ответу на свои вопросы, как я и ещё с десяток человек, те, кто были в самом начале лестницы и за плечами других не видели ровно ничего.       — Скорее позовите профессора Дамблдора! — крикнул Перси, чем вновь взволновал толпу.       Дамблдор, директор Хогвартса, собственной персоной, появился через пару минут. Гриффиндорцы тут же все вжались в перила, пропуская его к месту происшествия. Я, затаив дыхание, с интересом его разглядывала во все глаза. Впервые видела его так близко. Выглядел он как обычный старик из какой-нибудь глуши, местный друид: длинные серебристые волосы и такая же борода, привлекательно блестящая на свету для любого воришки драгоценных металлов. Однако, директор одним своим присутствием вселял благоговейный трепет, и я готова поклясться, что кожей чувствовала его могущество, эта особая аура вокруг него…       Перед школой я читала кое-какие исторические книги, преимущественно интересовавшись не таким далёким прошлым, пытаясь выяснить о Тёмном волшебнике, про которого упомянула МакГонагалл, но в итоге директор Хогвартса оказался любопытнее. Альбус Дамблдор фигурировал во многих событиях 20 века, но информации об этом гениальнейшем волшебнике всегда было катастрофически мало, либо она была неоднозначной, но в большинстве своём он пользовался всеобщей любовью и уважением.       «Вы ведь не можете быть таким простым, директор?»       Дамблдор окинул взглядом обезображенную картину и повернулся к подоспевшим МакГонагалл, Люпину и Снейпу.       — Профессор МакГонагалл, пожалуйста, идите к Филчу. Пусть он немедленно осмотрит все портреты в замке. Надо найти Полную Даму.       — Найдёте, непременно найдёте, — раздался голос откуда-то сверху.       «Пивз», — я переместила взгляд с Дамблдора на местного шутника в яркой одежде.       Он кувыркался под потолком, чему-то ужасно радуясь.       — Что ты хочешь сказать, Пивз? — спокойно спросил Дамблдор, и Пивз замер. Полтергейст явно испытывал к директору что-то похожее на страх, смешенный с уважением. Его противный голос стал елейным, что было ещё неприятнее слушать.       — Она спряталась от стыда, ваше директорское величество. У неё неописуемый вид. Я видел, как она мчалась по лесам и долам на пятый этаж, колесила между деревьями и истошно вопила. — Он ухмыльнулся и с фальшивой жалостью прибавил: — Бедняжка.       — Она не сказала, кто это сделал? — все так же спокойно продолжал Дамблдор.       — Сказала, школьный голова, сказала! — Пивз медлил с ответом, подогревая интерес всех к себе, своим словам, нагнетая атмосферу. — Она отказалась пропустить его без пароля, а он разозлился. — Пивз сделал кувырок и взглянул на Дамблдора, зажав лицо коленями: — Ох, и вредный же характер у Сириуса Блэка!