(Не)реальность

Драко еще размышлял, мог ли он чем-либо помочь Гарри Поттеру, чей облик так внезапно и бесповоротно разрушил его картину мира. Решение пришло быстро: стоило поделиться одеждой. Хотя, конечно, даже вещи худощавого Драко были бы великоваты Поттеру, но все же они бы подошли намного лучше, чем нежели безразмерные обноски, и позволили бы ему выглядеть соответствующе его статусу в магическом мире. Вещей у Малфоя было много; большинство из них его отец подбирал лично, таким образом, чтобы они идеально сочетались друг с другом в разных вариациях. Он встал было, чтобы открыть чемодан и поискать что-либо попроще, как вдруг в коридоре послышался голос, извещающий о том, что Хогвартс-экспресс прибывает на конечную станцию через несколько минут. Казалось, буквально через несколько мгновений в коридоре послышались шаги, засуетились ехавшие в школу волшебства новички, и Малфоя вскоре закрутил водоворот событий. Вот он уже плыл на лодке с остальными первокурсниками, вот уже восхищенно разглядывал огромный замок, в котором ему предстояло жить и учиться, однако… Мысли об увиденном и услышанном не покидали его разума. Один раз он обернулся, чтобы посмотреть на Гарри, который шел рядом с Роном и Гермионой, а после снова встал к ним спиной. - Какой он странный… и надменный. – Прошептал Рон, покосившись на Драко. - Мне кажется, он просто немного не ожидал увидеть Гарри Поттера таким. В общем-то, как и мы, - глубокомысленно изрекла Гермиона, и Уизли, бросив на Малфоя еще один недоверчивый взгляд, вернулся к общению с Гарри. Гениальная девочка была абсолютно права насчет аристократично выглядящего блондина, хотя и не осознавала этого полностью; а еще ей казалось, что от него можно ожидать хоть каплю сочувствия и содействия, хотя она и была с ним знакома всего пару часов. Она не могла объяснить самой себе, почему ей в голову приходили такие мысли – Драко действительно производил впечатление холодного, надменного и высокомерного мальчишки – но во время той судьбоносной встречи в купе поезда она явственно увидела, как его футляр трещит по швам и как его маски, словно осенние листья, падают вниз… Все первокурсники наконец оказались у двери, где их встретила женщина, представившаяся профессором МакГонагалл, и провела их в огромнейший великолепный зал. Так как Гарри накинул на себя школьную мантию, скрывавшую его потрепанную одежду, а в помещении царил полумрак, то пока он ничем не отличался от остальных детей, столпившихся вокруг него и делавших его по-своему невидимым. Гарри никогда не доводилось видеть помещений, похожих на Хогвартс, даже на картинках книг, которые перепадали ему в доме Дурслей, поэтому он стоял, открыв рот и разглядывая все вокруг до тех пор, пока не внесли Распределяющую шляпу. - Ох… Надеюсь, мы сможем пройти тот тест, о котором мне говорил брат, - прошептал Рон, явно взволнованный. - Тест? – едва слышно повторил Гарри, поглядев на шляпу. Его коленки моментально задрожали, ноги стали будто свинцовыми, в голове пронеслись тысчи мыслей. Наверняка, думал он, все собравшиеся являются детьми волшебников, видели магию с рождения, впитали ее с молоком матери и владеют ей на более-менее подобающем уровне; одна мысль о том, что ему придется выйти и встать перед всеми, а потом опозориться, не зная ни одного заклинания, вызывала в нем желание убежать, хотя бежать фактически было некуда. И тут Шляпа вдруг начала петь свою знаменитую песню, и мальчик вздохнул с облегчением: всего-то нужно было надеть этот головной убор, чтобы узнать, на каком факультете придется учиться. Когда песня закончилась, профессор МакГонагалл начала вызывать учеников по одному, и Гарри Поттер, не отрывая взгляда, следил за тем, как каждого из ребят отправляют на разные факультеты с такими волшебными, невероятными названиями, видел, как его друзья Рон и Гермиона оказались в Гриффиндоре, а Драко попал в Слизерин, и очередь становилась все меньше и меньше, пока он не остался в одиночестве, последний, сгорающий от нетерпения. - Гарри Поттер! – наконец громко объявила МакГонагалл, и это имя прозвучало как гром среди ясного неба. Мальчик прошел к стулу, взволнованный настолько, что не слышал перешептываний изумленных детей: - Она правда сказала «Поттер», или мне послышалось? - Тот самый Гарри Поттер? И пока Поттер вел мысленный диалог со шляпой, не обращая ни на кого внимания, первокурсники могли разглядеть своего героя, о котором знали с самого детства. Гермиона, Рон и Драко слышали тихие-тихие диалоги вокруг себя, наблюдали за своими сверстниками и безошибочно угадывали их состояние – у тех был шок. Они прекрасно понимали своих новых знакомых, потому что испытали то же самое, увидев Гарри впервые. - А разве Дамблдор, директор этой школы, не должен был заботиться о Поттере? Мама вроде говорила мне… - раздался голос сзади Драко, и Малфой сделал себе мысленную пометку – не забыть спросить мать о том же. - Гриффиндор! – наконец огласила шляпа на голове Гарри, и тот выдохнул и встал. Ему зааплодировали по чистой инерции, но на лицах всех окружающих его людей читался немой вопрос: Что происходит? Как такое могло случиться? Что все это значит? Гарри прошел за стол, занял место, и вот к студентам вышел Дамблдор. Он произнес приветственную речь, шутя и улыбаясь, подмигивая детям и подросткам. Он выглядел радостным, добродушно смеялся и поглаживал бороду, а после пригласил всех отведать вкуснейшей еды на их столах и удалился, не замечая на себе сотен пристальных взглядов. Все ждали от директора объяснения ситуации с Гарри Поттером, но Дамблдор не обмолвился о нем и словом. - Я не понимаю… Он считает, что эта ситуация нормальна? – спросила Гермиона у Рона, провожая директора школы магии взглядом. Поражены были все, и все, в ком было хоть немного сострадания и эмпатии, единогласно решили спросить у Гарри, что с ним случилось и нужна ли ему помощь, как только ужин закончится. Сам же мальчик, впервые очутившийся в таком месте, потрясенный происходящими в его жизни изменениями до глубины души, ошарашенный внезапным появлением бессчетного количества тарелок с ароматно пахнущими вкусностями, принялся уплетать еду, счастливый до глубины души, не замечающий шока окружающих. И вдруг, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, Гарри обернулся, и холодок прошел по его спине. Издалека на него смотрели два темных, словно агаты, омута глаз, в которых явно читались недоумение, шок, тревога и огромная боль…