Зеркала времени

Но я все равно не смогла бы поехать с ним сразу. Дабы не вызывать подозрений, я должна буду «отработать» две недели. Если повезёт — то одну, но никак не меньше. Но это все будет потом. А сейчас мы лежим на полу в коридоре. «Сплетенье рук, сплетенье ног, судьбы сплетенье». — Пойдём в кровать. Спать на полу не сильно приятно. — Согласна. — А потом, вечером, поедем в Центральный гастроном — нужно же нам что-то есть. Да и тебе после моего отъезда. — В смысле? Я думала, что перееду к себе, в Черемушки, на это время. — Абсолютно исключено! Он спал. Он был таким трогательным и беззащитным. Разгладилась паутинка морщинок под глазами, расслабились мышцы. Он был таким спокойным. Настоящим. Единственным… Странно было в этом признаваться, но он, действительно, был единственным. Всегда. И я снова, опять и опять, не верила в своё счастье. В ту возможность, которую мне дал Виктор. Кстати говоря, относительно его персоны, меня начинали терзать смутные сомнения. Начальная буква имени. Трость с головой пуделя. И я тоже спасала своего мастера… Зазвонил телефон. Мой мужчина резко открыл глаза и непонимающе посмотрел на меня. — Ты почему не спишь? — Телефон же… — Что телефон? — Звонит… — Ах, да, — и он, нехотя, вылез из постели, утащив с собой простынь. Я заметила, что он, категорически, не хотел вне постельных сцен оставаться без одежды, — Да, алло! Как я поняла, звонил кто-то из его друзей. Видимо звал развлечься. Судя по тому, как пылали уши моего мужчины, я догадалась, что там должны быть дамы. Много. Наконец он закончил разговор и вернулся в постель. Я не поняла, как это случилось — ещё секунду назад он подходил к кровати, а сейчас нависает надо мной, подобно дикому зверю. Я принимаю бой. — Кто звонил? — невинно спросила я и перевернулась на живот. — Друг… звал в гости… сегодня… — в паузах он целовал мою спину. — Поедешь? — я перевернулась на спину и пристально посмотрела ему в глаза. — Нет, — он впился в мои губы. — Почему? — прошептала я. — Я не напился тобой. — А когда напьёшься — будешь уезжать постоянно? — Никогда… — Что никогда? — Никогда не напьюсь! Поехали на дачу? — Прямо сейчас? — я упиралась ладошками в его грудь, не давая сократить расстояние. — Трахну тебя и можем собираться. — Прекрасная перспектива! — и я убрала руки. Как оказалось, на дачу, помимо нас, приедет его друг с подругой… или с двумя. Видимо мой мужчина решил заставить меня ревновать. Или «поковырять», добраться до первичной эмоции. Хо-хо! Это, скажу я Вам, непростая задача. Особенно беря в расчёт то, что я прекрасно помнила свою жизнь без него. Помнила досконально уроки прошлой жизни. Мы сидели на веранде и пили вино. Его друг несколько расстроился увидев меня. Более того, каждая из барышень заглядывала в глаза и оказывала недвусмысленные знаки внимания моему мужчине. Он улыбался каждой из них в ответ. Он ждал моей реакции. Ее не было. А уж когда одна из «подружек» пригласила его на танец и он согласился — я решила ретироваться. — Милый, знаешь, я устала. Я, пожалуй, пойду спать. Развлекайся, — я чмокнула его в нос, пожелала всем доброй ночи и поднялась на второй этаж. Я даже не успела раздеться — дверь распахнулась. На пороге стоял он. Запыхавшийся, разъярённый, злой. Он ворвался в комнату и с такой силой захлопнул дверь, что стекла задрожали. — Что это значит? — он прижал меня к стене и схватил за горло. — Ты о чем? — Почему ты ушла? Тебе настолько все равно? На меня? — его ресницы дрогнули. — Нет, не все равно. Но я дарю тебе самое ценное- право выбора! Он отпустил меня, сел на кровать и закрыл лицо руками. — Я не хочу выбор! Я хочу, чтобы ты меня ревновала! — Зачем? — Чтобы быть уверенным в том, что ты меня любишь… — А без истерик ты не уверен? Могу по заказу, хочешь? Он поднял на меня огромные синие глаза. — Хочу! — Ну хорошо, — я отошла к окну. Он подошёл и попытался положить руки мне на плечи. Я передернула плечами, — Знаешь, я так много лет выжигала каленым железом из своей души ревность и жажду обладания. Я видимо наивная — надеялась, что важнее любить настолько, чтобы дать свободу выбора человеку. Но нет, мы все — ведомые. Нам нужно, чтобы нас вели. Сначала родители, потом супруги, потом дети. Мы не готовы к свободе. Нам страшно самим отвечать за свои поступки… Это может показаться тебе глупостью, но я люблю тебя таким, какой ты есть. Со всеми твоими слабостями, страхами, недостатками. Я не хочу и не буду тебя переделывать. Ты есть ты. Именно поэтому я ушла — если ты хотел поиметь одну из этих барышень, или вообще разыграть amour pour quatre — я не имею никакого права тебе мешать. — Имеешь. — Нет. Я сама для себя выставляю границы дозволенного. — Но я хочу. Я хочу, чтобы ты мешала мне совершать глупые и ненужные поступки! — Прости, но нет. И если я молчу, это не значит, что я спокойна. — Посмотри на меня! — он развернул меня к себе и ладонями запрокинул мою голову. Долгого смотрел в мои глаза. Я не стала закрываться. Я показала ему все, как есть, — Я понял. Все понял. Я хотел внешнего проявления, но сейчас я увидел то, что внутри. Это сложнее и страшнее, чем просто истерика. Прости. Утром ни его друга, ни барышень в доме уже не было. Об их присутствии напоминала лишь пепельница, до краев наполненная окурками, и немытые чашки в мойке. — Блядь, — сказал он и пошёл перемывать посуду. Мы гуляли по апрельскому лесу. Слушали птиц. Слушали лес. Такой монументальный. Он был до нас и будет после нас. Солнце просвечивало сквозь кроны деревьев. Где-то уже были полноценные листочки, где-то только зелёная дымка вокруг ветвей. Днём мы доехали до ближайшего посёлка и в сельском магазине купили яйца, хлеб, сыр. Уже дома, соорудив нехитрую яичницу, полдничали на веранде. И было так уютно- кутаться в старый плед и слушать трель соловья. Возвращаться не хотелось категорически, но завтра в 20.34 с Ленинградского вокзала, в составе труппы своего театра он отправлялся на гастроли. А перед этим — сборы, покупки, долгие проводы… На Баррикадной мы были ближе к полуночи. Первым делом мой мужчина позвонил своему другу, так неожиданно покинувшему нас на даче. Судя по всему друг извинялся. Долго и витиевато. Как я поняла, мой мужчина принял извинения. — Его тоже можно понять: привычка- вторая натура. Я всегда соглашался- в каких бы отношениях не был. А тут — вот так. В Тулу со своим самоваром. Но лучше всего то, что слухами Москва полнится. Больше никто из друзей не решится мне такую свинью подкладывать.