Древняя Магия и Хогвартс

      — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет. – произнесла Макгонагалл.       — Начнем. Аббот, Ханна!       Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение...       — Хаффлпафф! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой.       — Боунс, Сьюзен!       — Хаффлпафф! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной.       — Бут, Терри!       — Рейвенкло!       Распределение продолжалось. Кого отправляли к красным, кого к зеленым, синим и желтым.       — Грейнджер, Гермиона! – к Шляпе пошла лохматая девочка, которая приходила к нам в купе.       — Гриффиндор!       — Гринграсс, Дафна!       — Слизерин! – ну, это было ожидаемо.       — Малфой, Вега!       — Слизерин! – хм, а я думал будет Гриффиндор, ну или Рейвенкло.       Дальше пошли другие ученики. Уизли отправился на Гриффиндор, еще пара человек на Рейвенкло.       — Франкс, Фейт! – я вышел вперед и мне на голову надели Шляпу.       Все было как у всех, только преподавательский состав резко подобрался, Слизеринцы и старшекурсники из других факультетов тоже. Подумаешь, внешность немного странная. Вон у той девушки вообще волосы меняют цвет.       — Неужели я на своем веку встретила потомка Морганы? – раздался голос в моей голове. Она, что, читает мои мысли.       — Да, читаю. Но ты не переживай, согласно Уставу Хогвартса, я не имею права разглашать секреты учеников. – успокоила меня Шляпа. Стоп. Значит, когда я перестану быть учеником, то ты можешь раскрыть их.       — Хахаха. – рассмеялась Шляпа в моей голове.       — Неплохо. Ты первый, за последние пятьдесят лет, кто сообразил. Я каждому это говорю, но никто не соображает. Лишь с возрастом, до них доходит.       — Но ты не бойся, даже Дамблдор об этом не знает. – почему Дамблдор, а не Директор?       — Ха, этот паук не произносил клятвы, поэтому у него не больше прав, чем у других профессоров. – интересно. А тут, похоже, будет весело. Ну ладно, хватит болтать, распределяй меня уже.       — Значит тебе не хватает адреналина, нравится наблюдать за чем-то интересным. Что я могу сказать...       — Гриффиндор!       Со стороны алознаменых раздались аплодисменты. Спустя мгновение и другие захлопали. Тем временем МакГонагалл продолжила.       — Поттер, Гаррет!       Гаррет сделала шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом.       — Она сказала Поттер?       — Та самая Гаррет Поттер?       Гаррет надела Шляпу. В Большом Зале резко стало тихо.       Судя по ее лицу, она о чем-то спорит со Шляпой. Спустя три минуты Шляпа, наконец, произнесла:       — Гриффиндор!       В то же мгновение меня оглушило. Столь громко мои одноклассники (факультетники?) аплодировали. Гаррет спустилась вниз и села рядом со мной, напрочь игнорируя Уизли.       Спустя десять минут все были распределены.       Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы.       — Добро пожаловать! – произнес он.       — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!       Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Я сидел и не знал, смеяться мне или нет.       — Он... он немного ненормальный? — неуверенно спросила Гаррет, обращаясь к сидевшему слева от нее Перси.       — Ненормальный? — рассеянно переспросил Перси, но тут же спохватился.       — Он гений! Лучший волшебник в мире! Но, в общем, ты права, он немного сумасшедший. Как насчет жареной картошки, Гаррет?       Гаррет посмотрела на стол и замерла от изумления. Стоявшие на столе тарелки были доверху наполнены едой. Гаррет видела на одном столе так много своих любимых блюд только на дне рождения: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и непонятно как и зачем здесь оказавшиеся мятные леденцы.       — Неплохо выглядит. – грустно заметил призрак в трико, наблюдая, как Гаррет поедает стейк.       — Вы хотите... – начала было Гаррет, но призрак покачал головой.       — Я не ем вот уже почти четыре сотни лет. У меня нет никакой необходимости в еде, но, по правде говоря, мне ее не хватает. Кстати, я, кажется, не представился. Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам. Привидение, проживающее в башне Гриффиндора.       — Я знаю, кто ты! – внезапно выпалил Рон.       — Мои братья рассказывали о тебе – ты Почти Безголовый Ник!       — Я бы предпочел, чтобы вы называли меня сэр Николас де Мимси. – строгим тоном начал призрак, но его опередил Симус Финниган. Тот самый светловолосый мальчик, который стоял перед нами в шеренге.       — Почти безголовый? Как можно быть почти безголовым? – Сэр Николас выглядел немного недовольным, словно беседа зашла не туда, куда бы ему хотелось.       — А вот так. – раздраженно ответил он, дергая себя за левое ухо.       Голова отделилась от шеи и упала на плечо, словно держалась на пружине и приводилась в действие нажатием на ухо. Очевидно, кто-то пытался его обезглавить, но не довел дело до конца. Лежащая на плече голова Почти Безголового Ника довольно улыбалась, наблюдая за выражениями лиц первокурсников. Затем он потянул себя за правое ухо и голова с щелчком встала на место. Привидение прокашлялось.       — Итак, за новых учеников факультета Гриффиндор! Надеюсь, вы поможете нам выиграть в этом году соревнование между факультетами? Гриффиндор никогда так долго не оставался без награды. Вот уже шесть лет подряд победа достается Слизерину. Кровавый Барон — это привидение подвалов Слизерина — стал почти невыносим.       Многие первокурсники посмотрели в сторону стола Слизерин и увидели жуткого вида привидение с выпученными пустыми глазами, вытянутым костлявым лицом, и в одеждах, запачканных серебряной кровью. Барон сидел рядом с Малфой, которая, как с радостью отметила Гаррет, была вовсе не в восторге от такого общества.       — А как получилось, что он весь в крови? – выпалил Симус, которого почему-то очень заинтересовал этот вопрос.       — Я никогда не спрашивал. – деликатно заметил Почти Безголовый Ник когда все наелись – в смысле съели столько, сколько смогли съесть. — тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги...       Пока мы наполняли свои тарелки разнообразными десертами, за столом заговорили о семьях.       — Лично я – половина на половину. – признался Симус.       — Мой папа – магл, а мама – волшебница. Мама ничего ему не говорила до тех пор, пока они не поженились. Я так понял, что он совсем не обрадовался, когда узнал правду. – все рассмеялись.       Мне, вдруг, стало жалко его отца. Околдовала, женила, родила ребенка. И не сбежишь, проклянет.       — А ты, Невилл? — спросил Рон.       — Я... Ну, меня вырастила бабушка, она волшебница, — начал Невилл.       — Но вся моя семья была уверена, что я самый настоящий магл. Мой двоюродный дядя Элджи все время пытался застать меня врасплох, чтобы я сотворил какое-нибудь чудо. Он очень хотел, чтобы я оказался волшебником. Так, однажды он подкрался ко мне, когда я стоял на пирсе, и столкнул меня в воду. А я чуть не утонул. В общем, я был самым обычным – до восьми лет. Когда мне было восемь, Элджи зашел к нам на чай, поймал меня и высунул за окно. Я висел там вниз головой, а он держал меня за лодыжки. И тут моя двоюродная тетя Энид предложила ему пирожное, и он случайно разжал руки. Я полетел со второго этажа, но не разбился, — я словно превратился в мячик, отскочил от земли и попрыгал вниз по дорожке. Они все были в восторге, а бабушка даже расплакалась от счастья. Вы бы видели их лица, когда я получил письмо из Хогвартса, — они боялись, что мне его не пришлют, что я не совсем волшебник. Мой двоюродный дядя Элджи на радостях подарил мне жабу.       Если все маги такие, то я не жалею, что попал в Хогвартс. В обществе таких же психов как я, как-то спокойнее.       Посмотрев на преподавательский стол, я заметил кое-что знакомое. Это был человек в тюрбане. В его голове был знакомый мне симбионт, но только этот был немного другим, темнее.       — Это Профессор Квиррелл. – пояснил мне Перси, заметив мой взгляд.       — Не удивляйся, почему он такой нервный – занервничаешь тут, когда рядом сидит профессор Снейп. Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам, этот Снейп.       Я какое-то время понаблюдал за Квиреллом, потом за Снейпом, тот смотрел на Гаррет. В его взгляде было много эмоций, и боль, и страдание, и вина. Заметив мой взгляд он перестал.       Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и Профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли.       — Кхм-м-м! – громко прокашлялся Дамблдор.       — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом... – сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли.       — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.       — Он ведь шутит? – пробормотал какой-то мальчик, повернувшись к Перси.       — Может быть. – ответил Перси, хмуро глядя на Дамблдора.       — Это странно, потому что обычно он объясняет, почему нам нельзя ходить куда-либо. Например, про лес и так все понятно — там опасные звери, это всем известно. А тут он должен был бы все объяснить, а он молчит. Думаю, он, по крайней мере, должен был посвятить в это нас, старост.       — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор.       Я заметил, что у всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки.       Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова.       — Каждый поет свой любимый мотив. – сообщил Дамблдор.       — Итак, начали!       И весь зал заголосил:

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести.

      Прощайте, мои бедные уши.       Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш.       Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех.       Должен сказать, что палочка у него необычная. От нее во все стороны разит Смертью. Выходит, Дамблдор не такой уж и "Светлый Волшебник".       — О, музыка! – воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления.       — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. – тут я соглашусь.       — А теперь спать. Рысью — марш!       Первокурсники, возглавляемые Перси, прошли мимо еще болтающих за своими столами старшекурсников, вышли из Большого зала и поднялись вверх по мраморной лестнице.       По пути люди, изображенные на развешанных в коридорах портретах, перешептывались между собой и показывали на первокурсников пальцами. Перси дважды проводил нас сквозь потайные двери — одна пряталась за раздвижными панелями, а вторая скрывалась за свисающим с потолка длинным гобеленом. Зевая и с трудом передвигая ноги, мы поднимались то по одной лестнице, то по другой.       Первокурсники не переставали спрашивать себя, когда же они доберутся до цели и тут Перси вдруг остановился. Перед нами в воздухе плавали костыли. Как только Перси сделал шаг вперед, костыли угрожающе развернулись в его сторону и начали атаковать. Но они не ударяли, а останавливались в нескольких сантиметрах, как бы говоря, что он должен уйти.       — Это Пивз, наш полтергейст. – шепнул Перси, обернувшись к первокурсникам. А потом повысил голос:       — Пивз, покажись! – ответом ему послужил протяжный и довольно неприличный звук — в лучшем случае похожий на звук воздуха, выходящего из воздушного шара.       — Ты хочешь, чтобы я пошел к Кровавому Барону и рассказал ему, что здесь происходит?       Послышался хлопок, и в воздухе появился маленький человечек с неприятными черными глазками и большим ртом.       Он висел, скрестив ноги, между полом и потолком, и делал вид, что опирается на костыли, которые ему явно не были нужны.       — О-о-о-о! — протянул он, злорадно хихикнув.       — Маленькие первокурснички! Сейчас мы повеселимся. – висевший в воздухе человечек вдруг спикировал на нас, и все дружно пригнули головы.       — Иди отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает, я не шучу! – резким тоном произнес Перси.       Пивз высунул язык и исчез, уронив свои костыли на голову Невиллу. Мы слышали, как он удаляется от нас, из вредности стуча чем-то по выставленным в коридоре рыцарским доспехам.       — Вам следует его остерегаться. – предупредил Перси, когда мы двинулись дальше.       — Единственный, кто может контролировать его — это Кровавый Барон, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли.       Мы стояли в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шелка.       — Пароль? — строго спросила женщина.       — Капут драконис — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене.       Интересно, чтобы на это ответили драконы. Хихи.       Все пробрались сквозь дыру самостоятельно, только неуклюжего Невилла пришлось подталкивать.       Круглая уютная Общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами.       Перси показал девочкам дверь в их спальню, мальчики вошли в другую дверь. Мы поднялись по винтовой лестнице — очевидно, комната находилась в одной из башенок — и, наконец, оказались в комнате с множеством дверей. Над каждой висела табличка с именем. За дверью была обычная комната, пять на пять метров с большой кроватью.       Уже не помню как переоделся и оказался в постели, так хотелось спать.