Полет в страну фантазии

      Морская вода, отражая иссиня-голубое небо, отливала благородной бирюзой. По поверхности вольно гуляли волны, то и дело с пеной, солью и шипением набегая на берег. Жаркое иссушающее солнце взирало на это с небес со скучающие-равнодушным видом светила, коему минуло несчетное количество лет.       Очередная волна прибоя откатилась обратно на свою законную территорию, оставив кое-что на камнях. Вернее, кое-кого.       Странное создание задержалось на покатых камнях и осталось лежать неподвижно.       — Жди их тут на солнцепеке, — ворчливо пробурчало оно через некоторое время и перевернулось на другой бок. — Делать же мне больше нечего, как загадки людям задавать проформы ради. Традиции, видите ли! Имел я все это! Ух, уволюсь я с этой работенки, пусть сами этой фигней маятся. Даром что людей тут уже лет пять как не ходит!       Существо зевнуло, прикрыв вполне человеческий рот абсолютно львиной лапой.       Если бы по пустыне сейчас брел какой-нибудь случайный заблудший путник, он верно счел бы увиденное миражом или плодом собственной до бела раскаленной немилосердным солнцем фантазии. Прошел бы мимо, не удостоив должного внимания, да и только.       В какой-то степени это было большой удачей, что в этот момент по побережью упругой походкой шел не кто-нибудь, а без пяти минут настоящий ученый.       На камнях восседало нечто совершенно невообразимое. Любой зоолог с готовностью сдал бы полномочия, справедливо не решившись это описывать, однако Найл был не из таких. Издали завидев объект своих поисков, парень замедлил шаг и продолжил свой путь уже не напрямик, но краткими перебежками от валуна к валуну.       «Какое счастье, что на побережье полно скал!» — подумалось ему.       Наконец, он подобрался к существу на максимально близкое расстояние и, свято веря в то, что остался незамеченным, вооружился потрепанным блокнотом и карандашом.       Зарисовать у него вышло примерно следующее.       Брутальное человеческое лицо мужчины средних лет с недельной щетиной обрамляли густые бакенбарды и львиная грива длинной огненно-рыжей шерсти. Плечи у создания были вполне человеческие, но вот кожу на них заменяла толстая звериная шкура с золотым отливом. Обнаженный мускулистый торс также был покрыт шерстью, но несколько реже. А ниже пресса она вовсе постепенно сходила на нет, уступая место малахитово-зеленой чешуе. Из передних конечностей у неведомого создания присутствовали две мощные львиные лапы, снабженные острейшими когтями.       «Одним ударом такой можно в щепки раздробить валун, за которым я прячусь» — отметил Найл и что-то чиркнул на полях блокнота.       Задние же конечности химере заменял здоровенный рыбий хвост, для маневренности снабженный полупрозрачными плавниками по краям.       — Ну что, налюбовался, художник? — внезапно заговорило существо, огласив побережье суровым мужским басом с рычащей хрипотцой.       У бедного Найла от такого поворота чуть сердце из груди не выпрыгнуло, предварительно сделав сальто-мортале. Чувствуя, что, возможно, это будет его последним деянием в этой жизни, зоолог храбро занес над бумагой карандаш и вывел: «Говорящее».       — Ну что ты там щемишься? Выходи, поболтаем, — добродушно предложило нечто, закинув лапы за голову и потягиваясь до хруста в суставах.       Карандаш дернулся, настрочив: «Хочет выйти на вербальный контакт».       — Эй, мелочь, я вообще-то к тебе обращаюсь! — тварь на камнях явно начинала терять терпение.       Поняв, что этот разговор не из тех, какие можно долго откладывать, Найл сглотнул подступивший к горлу ком и осторожно вышел из укрытия.       — Чудная погодка, не находите? — лучезарно улыбнулся он самой не подходящей для такого случая глупой ухмылкой.       — Это ты загнул, приятель, — создание недоуменно приподняло бровь, сквозь которую было продето металлическое кольцо.       Найл тут же захотел это законспектировать, но как-то постеснялся. Краем глаза, он заменил, что львиное ухо украшает еще три подобных сережки. — Погода здесь всегда отвратительная. Того и гляди совсем высохну и превращусь в запеченые суши с мясом.       Ученый невольно поморщился, представив, какова была бы эта мерзость на вкус. Нет, он бы точно такое пробовать не стал! Даже ради научного интереса и в рамках расширения кругозора.       — Мне на посту тут сидеть еще часов пять не меньше, — тем временем пробасило создание. — Хоть ты вот пришел, уже не зря хвост на камнях жарю.       Найл учтиво кивнул, не совсем понимая, о чем идет речь.       — Работа у меня такая: поджидать путников и загадки им загадывать, — существо снисходительно пустилось в объяснения, видя, что путник в этот раз ему попался какой-то пришибленный. — Отгадаешь — поделюсь вселенской мудростью. А если не сможешь…       Лицо ученого приобрело оттенок болотной тины.        — Не сможешь — ничего страшного, еще что-нибудь спрошу. Мы ж не звери, — поспешно закончил гибрид человека, льва и гигантской рыбы, в улыбке так некстати обнажив острые зубы. — У тебя три попытки.       Найла повело.       — Да не буду я тебя есть! Дался ты мне! — замахало лапами создание, призывая сознание слабонервного ученого одуматься и не покидать обладателя. — Если хочешь знать, я вообще вегетарианец!       Это заявление отчасти помогло, хотя и не на сто процентов. Однако, по крайней мере путник уже не норовил брякнуться в обморок. Уже результат.       — Х-хорошо, — пролепетал Найл, собравшись с мыслями. — И какова будет моя первая загадка?       — О, начнем с чего-нибудь простенького, — химера выразительно подвигал бровями. — О, придумал! Ответь-ка мне: кто я?       И тут Найл понял, что не в состоянии дать верный ответ даже при всей своей образованности. Одна из отделяющих его от смерти попыток таяла на глазах. Съесть-то его не съедят, раз обещали, но оставлять его в живых в случае провала едва ли планируют.       Откуда же молодому деятелю науки было знать, что он в тот момент он говорил со сфинксом-русалкой — самым безобидных созданием на побережье после моллюсков?       Тогда он и не подозревал, что его жизнь все же останется при нем, и он даже сможет поведать миру о своем открытии. Не знал же он тогда и о том, что его рассказу никто не поверит, хотя тут уж мог бы и догадаться…       Сфинкс-русалка! Скажите на милость! Наука просто не потерпит подобных заявлений!