Полет в страну фантазии

      — Миссис Гудвин? — робко позвала Анабет, рукой отодвинув занавес из нитей цветного бисера и мелких бусин.       — Проходи, милая, — раздался глухой механический голос откуда-то из темного полумрака, царившего в помещении. — Тебе нечего бояться.       По спине девушки побежали непрошенные мурашки. Что-то в этом голосе пугало. Каким-то он был старым, скрежещущим, точно металл, и… Безжизненным?       «Может не стоило сюда приходить?» — невольно подумала Анабет и тут же одернула себя за такие мысли: «Еще как стоило! Другого выхода просто нет! Если ведьма не прояснит ситуацию, не поможет уже никто…»       Тем временем, глаза понемногу привыкли к темноте. Рукой разгоняя клубы дыма от курившихся в крохотных пиалах трав, Анабет медленно пробралась вглубь помещения. По пути ей под ноги подвернулся худой гладкошерстный кот, черным силуэтом выскочивший из дыма благовоний. Не увидев его в первую секунду, девушка имела неосторожность об него споткнуться.       — Ай! — воскликнула она, подпрыгнув на одной ноге.       Кот, странное дело, оказался тверже камня. С громким механическим мяуканьем оскорбленный зверь капитулировал на спинку ближайшего заваленного крохотными подушечками кресла и засел там, шипя и выгибая спину. Видимо и кот у ведьмы был ей под стать.       — Ты сам виноват, Ширт, — попеняла коту миссис Гудвин все тем же бесстрастным скрипящим голосом. — Подойди ближе, милая, — обратилась она к внезапно нагрянувшей гостье.       Шок и боль в ноге понемногу отпустили. Перестав изображать одноногую райскую птицу, Анабет сделала глубокий вдох и решительно заняла место напротив хозяйки дома.       Клубы дыма рассеялись, и в свете оплывающих сальных свечей девушка смогла разглядеть ведьму во всех подробностях. Увиденное навсегда запечатлелось в ее памяти. Прежде Анабет ни разу не доводилось видеть механическую ведьму.       Из-под широких полей каноничной черной шляпы смотрели двумя пронзительными зелеными лампочками пытливые глаза. Лицо, точно кукольное, состояло из отдельных сегментов, обтянутых искусственной кожей. Местами она пришла в негодность, и сквозь нее проступали провода и шестеренки. Губы ведьмы, увы не были тонкой работой мастера — их заменял нарисованный и поблекший от времени контур. С бровями дела обстояли не лучше. В довершение портрета, механическое лицо обрамляли ярко-рыжие бойкие кудри, в беспорядке торчавшие в разные стороны и создающие ощущение полного диссонанса со сложившимся образом своей апельсиновой жизнерадостностью. Плотная черная мантия скрывала тело ведьмы, оставляя открытыми взгляду только оплетенную сетью проводов шею и кисти рук, с тихим скрипом вращавшиеся на шарнирах при каждом движении.       Анабет судорожно сглотнула и в ужасе вжалась в свое кресло. Она ни за что не оказалась бы здесь, если бы не мучившая ее неизвестность…       — Ты напрасно меня боишься, — с тихим скрипом покачала головой механическая ведьма. — Я не могу причинять вред людям. Меня создали в те времена, когда слово «ведьма» еще не утратило свой исконный смысл и приравнивалось по значению к слову «целительница».       — Я не тебя боюсь, — собравшись с духом выпалила девушка. — Ну то есть не совсем тебя… В общем, меня страшит то, что ты можешь мне ответить.       — Но ты же хочешь знать ответ, — скорее утвердительно, нежели вопросительно проскрипела миссис Гудвин, не сводя с девушки проницательных лампочек-глаз.       — Больше всего на свете, — с неожиданной для самой себя горечью отозвалась Анабет.       Ведьма кивнула и со скрежетом подняла руки. Стоявший на столе между ней и девушкой стеклянный шар загорелся мягким голубоватым свечением изнутри. В его недрах закопошилось нечто, смутно похожее на синий густой дым.       Анабет невольно ахнула, прижав ладони к губам.       — Спрашивай, дитя, — промолвила ведьма на удивление чистым и живым голосом.       — Отец вернется? — сорвались с губ девушки два слова так мучившего его вопроса.       В шарнирных руках ведьмы как бы сама собой возникла колода Таро. Раздался звук перемешиваемых карт. Перед девушкой легло три из них.       — Переверни, — велела миссис Гудвин.       Трясущейся рукой Анабет перевернула первую карту. Ее взору предстал волшебник в белой мантии и красном плаще, высоко поднявший правую руку с жезлом.       — Маг. В перевернутом положении. Отсутствие цели, крушение планов… — задумчиво проронила ведьма.       Вторая карта была переложена на стол рубашкой вниз. На ней ангел с разверзшихся небес поднес к губам золотую трубу…       — Суд. Прямое положение: перерождение, успех… — очень интересно.       Настала очередь третьей карты. Король мечей, сжимая свое оружие, лег в ряд с остальными.       — Ответственность, — прошептала ведьма.       — Но что все это значит? — Анабет тщетно вглядывалась в карты, вслушивалась в толкование, и не могла понять, что…       — Твой отец мертв, дитя, — проскрежетала механическая ведьма свои первоначальным безжизненным голосом. — Мне очень жаль.       — Не может быть, я не верю… — по щекам девушки сами собой хлынули слезы. Нет, в глубине души она давно это знала, но тешила себя тщетной надеждой. А теперь… — Нет, он не мог умереть…       — Я не способна лгать. Поверь, его нет с нами, — прервала ее ведьма. — Но он вернется к тебе. Переродится и вернется — это ясно, как день. И случится это скорее, чем ты думаешь. Всего через каких-то девять месяцев…       — Но как же? — подавилась всхлипом Анабет.       — Дорогая, — механическая ведьма серьезно посмотрела на нее своими проницательными зелеными лампочками глаз. — А разве ты еще не знаешь, что беременна?