Полет в страну фантазии

      Со всех сторон слышались пьяные крики, смех и ругань. В спертом воздухе пахло потом, дряным табаком и прокисшим пивом.       Шел третий час ночи, и разномастный контингент забегаловки в веселом подпитии гулял и веселился на полную катушку.       На сцене миниатюрная пивичка-нимфа в коротком зеленом платье выводила высокие ноты на своем немного странном шелестящем травами наречии. Впрочем, мало кто обращал на нее хоть какое-то внимание.       В главном зале трактира постепенно завязывлась потасовка между двумя молодыми эльфами и коренастым гномом, который явно перебрал с крепким горным пивом. Завсегдатаи заведения наблюдали за происходящим с несколько скучающим интересом — подобное в «Пустой бутылке» было в порядке вещей.       Трактир жил своей обыденной ночной жизнью и менять что-либо в своем распорядке настроен не был. Однако случаю было угодно внести немного разнообразия в эту идиллию.       Поначалу никто не обратил внимания на приоткрывшуюся дверь и вкатившийся в помещение валун. Но вот когда валун перекинулся пещерным троллем, и комнату огласили первые аккорды небольшой лютни, посетители «Пустой бутылки» начали один за другим оглядываться на диковинное явление.       — Я расскажу вам про сказочный град, Что стоили тролли столетья назад. Где камни сверкали, как звезды небес, Там песни слагали во славу чудес… — запел тролль на удивление чистым и ладным голосом, акомпонируя себе на лютне.       У всех при таком раскладе в голове случился некоторый диссонанс. Эльфов так и вовсе это вогнало в ступор. Все знали троллей, как грубых и откровенно говоря туповатых каменных детин, у которых не то чтобы тяги к музыке, но дальше подобного слова в родном языке никогда не было. Здесь же юный тролль вывел вполне ладный куплет и поразительно попал в ноты.       В довершение картины, незваный певец и выглядел несколько иначе, нежели его собратья. Одет он был просто и без затей в поношенный, но опрятный, сюртук, рубашку и короткие синие штаны. На ногах, не смотря на то, что пещерные жители не особо чтут обувь, красовались мягкие сандали. Мха, что обычно рос на троллях повсеместно, тут и в помине не было. Короткие волосы цвета соломы были зачесаны назад, а не торчали неопрятными клочьями в разные стороны. Безгубый рот был способен на удивительно располагающую улыбку из ровных каменных зубов. Неожиданно яркие глаза цвета весеннего неба смотрели подкупающе открыто и вдохновленно.       В этом тролле чувствовалась какая-то особенность. Некий стержень, что очень выгодно отличал его от неотесанных собратьев. Что-то, что образовывало пропасть между ним и остальными, но при том делало его удивительно самодостаточным и по-настоящему счастливым.       — Ты кто такой будешь, малец? — хозяин трактира, высокий мужчина с густой курчавой бородой, без церемоний схватил за шкирку музыканта и поднял его над полом.       — Я бард, сэр, — гордо ответил тролль, скрестив руки на груди и пытаясь не растерять остатки достоинства. — У вас чудесное зведение. Хотелось бы иногда выступать здесь по ночам со своими песнями. Если, вы, разумеется, позволите.       Лесная нимфа на сцене занервничала, почуяв внезапную конкуренцию.       — Где ты хоть играть-то научился, камешек? — не сдержав любопытства спросил владелец «Пустой бутылки», поразмыслив и поставив барда на место.       — Я самоучка, сэр, — скромно ответил тролль, отправляя болотно-зеленый сюртук, и добавил: — Семья была против такого моего увлечения. Пришлось бежать из дома. Так что теперь я ищу работу.       Тем временем все до единого посетители «Пустой бутылки» уже разглядывали музыканта с неподдельным интересом. Даже спавший в углу на мотках парусины гном-пропоица Валнор проснулся и уставил на небольшого тролля осоловелые глаза.       — Покажи-ка, что еще умеешь, малец, — неожиданно добродушно сказал хозяин забегаловки, поглаживая спутанную бороду. Тролль-бард показался ему на диво забавным.       Все одобрительно загалдели. Но вот вновь запела лютня, и трактир сделался неожиданно тихим.       Юный музыкант взял пару аккордов и запел уже другую, более протяжную и грустную песню.       — Отряд во имя былою дружбы Шагал по скалам и средь болот. Дать эльфам знать до заката нужно, Что войско с подмогой уже идет. Семь крепостей городов старинных Разрушены были у черных скал. Время теперь воспоет в былинах Тех, кто безвестно в войне той пал. Помощь пришла не позднее срока. Луки взметнулись, запела сталь. Изгнан был враг за хребет отрога. Только погибших безумно жаль…       Голос тролля смолк и вокруг воцарилось молчание.       — Неплохо поешь, — резюмировал трактирщик, расчувствовавшись и утерев скупую мужскую слезу. — Ты принят. Может приходить выступать. Только, это, выбирай песни повеселее. У меня народ не грустить приходит, а веселиться в компании спиртного или напиваться до беспамятства, знаешь ли.       — Спасибо, сэр, — просиял тролль. — Постараюсь.       Посетители очнулись от внезапного оцепенения и не поскупились на овации.       Превратившись, бард начал собираться в путь. Кто-то настойчиво просил его остаться, но тролль вежливо и категорично отказывался.       «Нужно успеть до восхода солнца домой» — с тревогой думал он.       Взойди светило раньше, и ему придется стать каменной статуей прямо на улице и стоять так до самого заката. Ну уж нет. Лучше не рисковать. Не пристало музыканту стоять по среди улицы каменным изваянием и быть обвешанным венками из трав, как праздничное дерево лентами. Конечно, детям тоже надо во что-то играть, но выковыривать после одуванчики из зубов как-то не очень хочется.       Рассудив подобным образом, бард распрощался со всеми и скрылся в светлеющей предрассветной тьме за окном.       Теперь он больше не безработный голодный поэт.       Завтра он вернется в трактир и исполнит несколько своих лучших песен, а после устроится и еще куда-нибудь, где востребована ночная музыка. Начало положено. Он покажет родному городу, что и средь троллей бывают творческие тонко чувствующие натуры.       Покажет, но сейчас главное попасть в родную пещеру до восхода солнца.       Все же, когда в твоем распоряжении только темное время суток, это здорово осложняет жизнь.