Blue Holidays

- Твою ж мать! - только успеваю произнести я и оказываюсь на полу между кроватью и стенкой.       Причиной подобного моего пробуждения является никто иной, как Ким Сынмин. Как я понял, он умудрился вырубиться ночью на моей кровати, пока перебирал мои волосы. Кстати мурашки до сих пор идут по моей коже, когда я вспоминаю о его прикосновениях к своей голове.       Боже, я спал в одной не то что комнате, а в кровати с Ким Сынмином!!! Если это повторится ещё раз, а можно и не раз, то я так скоро душу продам, лишь бы этот парень принадлежал только мне и его прикосновения чувствовал только я.       Однако сейчас я не могу ничего сделать, кроме как глупо и влюблённо мыслить. Меня к реальной жизни возвращают только ноющие мышцы, которые так усердно напоминают мне о том, что нельзя забывать тренироваться. Тем более, говорят, что мыслительный процесс поддерживает физический, и наоборот. Значит, забыть о Мине я в любом случае не смогу, поэтому можно со спокойной душой идти на речку.       Судя по тому, что солнце находится немного выше, чем обычно, когда я выхожу утром на улицу, я проснулся позже, либо всё же залюбовался Сынмином, который так сладко спит на моей кровати, под моим одеялом и в обнимку с моей подушкой. Я снова отвлекаюсь от всё время наплывающих приятных мыслей и вбегаю в уже немного потеплевшую воду.       Воспоминания о том разговоре про Чонина также просачиваются в мою голову, но я стараюсь усердно их игнорировать, чтобы не портить себе такое мягкое, софтовое, словно зефирка, настроение. Я не хочу, чтобы мне его портил даже мой любимый человек. Но это сложнее, чем кажется.       Интересно, а смогу ли я вообще решиться признаться в своих чувствах после этого? Зная, что мой возлюбленный любит другого. Того самого человека, которому я помог с личной жизнью, который сделал больно Сынмину и теперь счастлив сам с двумя старшими. Счастлив вдвойне. Даже если Мин согласится, разве это будет не просто из жалости? Вспомнит себя и просто не захочет мне разбивать сердце. Однако пока он считает, что я натурал, то бояться нечего и можно спокойно общаться, но следить за тем, чтобы не переходить границы дозволенного друзьям и соседям.       Осталось тут быть десять дней, даже восемь, а я всё ещё никак не подступился к своей любви. Скорее отдалился, узнав про Чонина. Но желание к Мину сильнее, я хочу сделать его своим во всех смыслах, но также я хочу, чтобы и он меня любил тоже. Я не смогу его держать долго возле себя без ответных чувств, ибо так будет хуже нам обоим. Я боюсь этой боли. Боюсь причинить боль ему и сам боюсь узнать, что со мной будет, если всё так сложится. И у меня есть всего лишь одна неделя на всё. Но ведь если не попробую, будет хуже, да?       А дальше всё складывается единой программой на последующие два дня: завтрак, речка, ужин, фильм, сон. То, что мне приносило какое-то удовольствие и спокойствие - я каждый вечер засыпал как в первую ночь соседства с Сынмином. Я недолго канючил, и этот вишнёвый мальчик вновь и вновь перед сном перебирал мои волосы, едва касаясь подушечками пальцев кожи. Я засыпал и просыпался с ним, что меня более чем устраивает, так как пока что это единственное, чем я могу довольствоваться.       В это воскресенье после приезда менеджера, мы с Сынмином пошли в магазин, чтобы докупить недостающие продукты, ибо Мин сегодня хочет приготовить самгёпсаль, а у нас чего-то там нет - я не особо вдавался в подробности. Мы просто вместе пошли снова через лес, о чём-то беззаботно болтая, а эхо разносило по округе наш смех.       В который раз убеждаюсь, насколько с ним уютно. Однако, скоро всё это закончится, и плевать, что я не готов так легко расстаться с этой благодатью. Я с горечью кошусь на то дерево, где в прошлый раз писал важные для меня слова, но теперь их хочется просто перечеркнуть, теряя последнюю надежду.       Дорога туда-обратно проходит незаметно в таком обществе, но меня снова накрывают чувства, и я собираюсь улизнуть от Сынмина, чтобы пострадать в одиночестве. - Мини, иди в дом, а я немного прогуляюсь, - негромко произношу я. - Куда ты? - спрашивает он и ловит меня за край футболки. - Я думал, мы вместе приготовим мясо.       Я удивлён такому повороту, но всё же настаиваю на своём: - Прости, Мин, не сегодня.       Я отхожу от него, когда мы были почти у самого заднего двора. Он озадаченно смотрит мне вслед, судя по тому, что я чувствую его взгляд на своём затылке, а я не спеша двигаюсь обратно в лес.       Меня тянет обратно к тому дереву. Я не знаю, что я собираюсь делать. Просто взять и всё зачеркнуть? Сделать вид, что ничего не было? Я-то сделаю, но боюсь, что чувства и боль в любом случае останутся. Был бы у меня ножик, я бы может срезал ту надпись и забрал бы её, хранил в той книге, что я первой читал ему.       Подойдя к той ели, я провёл пальцами по словам, снова всмотрелся в них, пытаясь поверить в них, может, поможет. Но хмыкаю и мотаю головой. Снова подношу палец к слову "Хёнмины" и рядом с ним выдавливаю ногтем разбитое сердце. Да, сейчас всё именно так.       На телефон приходит сообщение, прорываясь через плохую связь, и я достаю смартфон, обращая внимание, что уже почти час торчу тут, прижавшись спиной к дереву. "Джини, что случилось?" "Может нам стоит поговорить?"       Оба сообщения от Мина. И что мне ему ответить? Я же не могу ему прямо сказать что-то типа "Да, случилось, я в тебя влюбился", потому что это как минимум глупо. Я если и собирался признаться, то уж точно сказать всё лично. Поэтому сейчас лучшим вариантом будет проигнорировать сообщения. Потом скажу, что телефон на беззвучном был, и я не слышал.       Ладно, судя по тому, что уже начало темнеть, пора бы возвращаться, потому что пока дойду, уже и звёзды появятся. Ужин я уже наверняка пропустил, но аппетита всё равно нет, как, собственно, и настроения.       Я иду также не спеша, обдумывая последующую неделю с разных сторон, но мой мозг мне выдаёт стандартное ERROR, оставляя меня с единственной картинкой перед глазами: Сынмин с болью в глазах, глядя на счастливого Чонина.       В дом идти как-то совсем не хочется, поэтому я прохожу на пляж и сажусь поближе к кромке воды, чтобы получше слышать звуки природы, постараться ухватиться за них и раствориться. Сейчас одиночество - не лучшее, что у меня есть. Ведь в иное время я бы непременно пошёл к Чанбину, он бы может и через шутки, но успокоил и подсказал бы, что делать. Сейчас же я не смогу к нему подойти из-за Феликса, от которого он и на минуту не отходит. Возможно, можно было бы пойти к Минхо, ведь он, как и Чонин, предлагал мне свою помощь. Только вот Эни не нужно ничего знать, иначе будет хуже, и я боюсь этого. - Джини? Эй, вот ты где!       Я поспешно тыльной стороной ладони провожу по глазам, стирая остатки грустных мыслей, и замечаю, что Сынмин садится рядом со мной. А я ведь и совершенно не слышал, как он подошёл, потому что со слухом проблем нет, но тут я видимо отключился, слушая ночной голос реки. - Что ты здесь делаешь? - Да так, думаю, - отвечаю я. - Нам через неделю уезжать. - Ну да, и ты грустишь из-за этого? - Даже не знаю. С одной стороны, я рад, что мы уедем, потому что семья, дом и всё такое, но с другой стороны... Есть что-то, из-за чего я не могу уехать. - Аа, понятно. - И что, ты даже не спросишь из-за чего? - удивляюсь я. - Хён, если бы ты хотел, ты бы рассказал сам, а я не могу из тебя всё вытягивать. Вдруг, это личное? - Как можно быть таким? - не выдерживаю я. - Каким? - Ты слишком... Как это сказать? Идеален?       Сынмин смеётся. - Нет, Джини, идеален - не про меня, - сквозь смех проговаривает он.       "Это только ты так думаешь" - ворчу я про себя. - А ты что здесь делаешь? Вы уже поужинали? - Ну, я искал тебя, - тянет Ким, а я внимательно смотрю на него. - И нет, мы не ужинали. Чан готовит самгёпсаль. - Чан? Разве сегодня не твоя очередь? - Моя, просто я пожаловался хёну, что плохо себя чувствую, а он вызвался сделать всё сам. - Плохо себя чувствуешь? Заболел? - у меня сердечко ёкнуло.       А вдруг он мне писал, когда ему плохо было, а я повёл себя так эгоистично, проигнорировав его сообщения? Ой, дураааак... - Всё нормально, просто голова кружится, - слабо улыбается Мин. - Может, пойдёшь в комнате полежишь немного? - предлагаю я, опасливо глядя на него, пытаясь определить его состояние сейчас. - Я с тобой посижу, можно? - Конечно, - я опешил. - Но если станет хуже, скажи, и я отведу тебя в комнату. - Я не настолько беспомощный, хён, - фырчит он. - Ты позволишь?       Сынмин двигается почти вплотную ко мне и опускает свою голову на моё плечо. - Ты точно себя нормально чувствуешь? - недоверчиво переспрашиваю я, пытаясь понять, что это всё правда. - Прости, я перехожу границы, да? - он пытается отстраниться, но я легонько давлю на его затылок, прижимая обратно к своему плечу. - Нет, всё нормально.       Сынмин тихонечко смеётся и прикрывает глаза.       Я смотрю на небо, готовый просто благодарить всё и вся за такое чудо, как сейчас. Возможно, мне больно от понимания, что потом я потеряю всё это, но... Так, Хван Хёнджин, кажется, пора ломать свою жизнь до конца. - Хён, - этот вишнёвый мальчик упорно подрывает мою решительность. - М? - Я могу всё-таки спросить? Ну, из-за чего ты не можешь уехать? - Можешь. - Расскажешь?       Я нервно сглатываю. Может, сейчас - самое время? Мы сейчас одни, как я и хотел, я могу сказать это лично. Ох, сердце так бьётся, что аж в ушах пульсирует. Интересно, а Мин это чувствует? Куда деть свой страх? Как включить сердце и отключить мозг, не используя пошлость? Хотя, её как-то и нет особо. Но сердце... - Видишь ли, я пообещал сам себе, что не уеду отсюда, пока не добьюсь кое-чего, - уклончиво отвечаю я, не решаясь сказать прямо. - У тебя есть ещё неделя. - Этого мало, - хмыкаю я. - Я за три недели так и не решился ничего сделать, а тут всего лишь неделя. - Разве это так сложно? - Зная меня - да. - Да ладно, ты обычно за словом в карман не лезешь, - отмечает он, немного поворачивая голову и едва не касаясь моей шеи своим носом. - Не в этом случае, - качаю я головой, намеренно пытаясь дотронуться до него.       Сынмин тяжело вздыхает, отворачивается и снова закрывает глаза. - Хочешь узнать моё мнение? - Угу. - Тебе незачем ждать дальше, Джини. Чем быстрее ты сделаешь то, что так хотел, тем меньше ты будешь мучиться, - Мин в принципе говорит очевидные вещи, но из его уст это звучит убедительно. - Не тяни. Просто делай. - Тогда... - я сглатываю. - Мне стоит это сейчас сделать? - Если ты решил, то давай, - Сынмин поднимает голову и с широкой, подбадривающей улыбкой смотрит на меня. - Ладно, - серьёзно киваю я, стараясь удержать его взгляд. - То, что я хотел сделать ещё до приезда сюда и пообещал сделать до отъезда... Я хочу тебя расстроить. - Что?! - Я не натурал, Мин, - я задорно улыбаюсь, чувствуя, как волнение постепенно отступает. - Оу, у нас голубая группа, оказывается, - хихикает он. - И почему наш официальный цвет не голубой? - Вот уж не знаю, но это правда, - смеюсь я чуть громче. - И это всё? Всё, что ты хотел сказать или сделать? - Нет, Минни, я хотел сказать, что ты мне нравишься, - как на одном дыхании выдаю я, и опасливо закрываю глаза. - Но, я помню про Чонина и не хочу сделать тебе больнее.       Тишина поглощает нас на добрых десять минут. Звёзды мерцают, а луна ярко отражается от гладкой поверхности реки, ветра нет, поэтому душный воздух немного давит на мою голову, пытаясь заставить меня дышать, но явно не соображать. Я босыми ногами зарываюсь в ещё тёплый песок, игнорируя, как песчинки щекочут стопы. Пальцами я также сжимаю песок, пытаясь раскрошить его в руках. Страх запоздало накатывает на меня и теперь пытается утопить меня в панике, говоря, что надо бы слова обратно забрать, пока не поздно, но вот сердце, усердно стуча и вырываясь из груди, утверждает обратное - поздно. По крайней мере я сказал и теперь меня хотя бы это не будет тревожить. Я не решаюсь смотреть на Сынмина, ведь он с моего признания ещё ни слова не произнёс.       Внезапно он снова укладывает голову на моём плече, а я шарахаюсь и испуганно кошусь на него. - Тебе плохо? - Нет, хён, не хуже, чем было - это точно.       Я не знаю, на что он сейчас отвечает, но звучит не особо убедительно. - Хён? - Да? - Ты же помнишь, что я тебе рассказывал про Чонина? - Помню, - вздыхаю я. - И это я ему помог сойтись с обоими старшими. Прости. - Нет, вообще-то, спасибо. Ты сделал то, что не смог сделать я. - Ты настолько его любишь, что переживаешь за его счастье? - Джини, а разве ты не делал этого? Не переживал за своего возлюбленного? - Я всегда желал и хотел для тебя счастья. - Жалость тут не лучший выход, - отвечает он. - Причём тут жалость? - недоумеваю я. - Разве ты не сказал это только из-за Чонина? Не потому что тебе меня жалко? - Сынмин отрывается снова от моего плеча и упорно всматривается в моё лицо. - Слушай, мне, конечно, жаль тебя, но мне как-то немного всё равно на Чонина. Я ведь влюбился в тебя ещё задолго до того, как узнал про твою любовь. - А... Я... Прости.       Он подтягивает к груди колени, обнимает себя руками и устремляет взгляд вперёд, будто он фильм смотрит, как обычно мы это делаем вечерами. - Ты извиняешься за то, что собираешься отказать мне? - тоскливо хмыкаю я.       У меня желание немного психануть. Желание встать сейчас, стянуть с себя футболку и шорты, разбежаться посильнее и со всей дури прыгнуть в реку так, чтобы почувствовать боль от соприкосновения с водной гладью, а потом всплыть и утопить слёзы в воде. Ещё пару секунд тишины в ответ, и я поступлю именно так. - Знаешь, нет, - Сынмин поджимает губы и качает головой. - Не хочу тебе отказывать. - Почему? - зачем-то спрашиваю я, а он робко улыбается. - Тебя это удивляет, да? Вообще-то, с недавних пор я начал слишком часто отмечать, что мне с тобой по-своему хорошо. Ты так заботишься обо мне, - хихикает он. - Это очень мило. И та кубышка дала мне многое понять. - То есть... Ты сейчас согласен со мной встречаться? - не могу поверить я. - Погоди. Ответь мне только на два вопроса, - я согласно киваю, боясь, что за тестирование на мне сейчас проводят. - Разве ты никогда не был влюблён в Чанбина? - Что? В этого придурка? - я громко смеюсь. - Прости, этот дарк бой для меня катит только на лучшего друга. - Ладно, тогда... - Мин расплывается в улыбке. - Сможешь спросить меня ещё раз?       Я сначала тупо смотрю на него, не сразу соображаю, чего он именно от меня ждёт, а потом задаю вопрос, который просто сейчас сидит у меня в голове: - Ты будешь встречаться со мной? - Да.       Мини просто сияет мне в ответ, а у меня просто внутри будто ледник на сердце тает, пока я смотрю и прихожу к пониманию происходящего. Идиллию прерывает оповещение телефона Кима. - Это Чан, - говорит он. - Написал, что мясо готово и можно идти ужинать. - Я вообще-то не голодный, - жму я плечами, не желая покидать нынешнюю эйфорию. - Голодный, так что пошли.       Я усмехаюсь и встаю на ноги, отряхивая свою одежду и обувая кроссовки. Мин тоже поднимается, но неуклюже пошатывается, грозя вернуться в песок, только лицом вниз на этот раз. - Что такое? - я спешно хватаю его под локоть. - Опять голова закружилась. - Так, держись за меня и пойдём потихоньку, - я осторожно приобнимаю его за талию, а он обхватывает меня за плечи, и мы плетёмся к дому, глупо улыбаясь сложившейся ситуации.       Мы проходим в гостиную и вместе с остальными ребятами, которые честно нас ждали, набрасываемся на еду, сметая всё за считанные минуты. Потом мы идём к себе, точнее, я скорее тащу Мина наверх, потому что всё ещё считаю, что он неважно себя чувствует. Я заставляю его лечь, накрываю одеялом и сажусь рядом, поглаживая того по голове. - Хочешь сказать, что я сегодня впервые буду спать на своей кровати? - улыбаясь, спрашивает он. - Ага, а я наконец-то не проснусь на полу. - Так нечестно, - обиженно он дует губы. - Как ты почувствуешь себя нормально, так я и позволю тебе снова спать со мной, - обещаю я. - Нечестно, - ещё раз говорит он и натягивает одеяло, скрывая глаза. - Честно. Спокойной ночи, Минни, - нежно произношу я и встаю.       Проворная ручонка хватает меня за край футболки, и я едва не заваливаюсь обратно. - Эй!       Но больше я сказать ничего не могу, поэтому просто целую Кима в лоб и, пользуясь его временным замешательством, отхожу и выключаю свет. - Спокойной ночи.