двое в лодке, не считая меня

      С того вечера пролетел целый год, но я помню его так, словно это было вчера — я, в компании со своими слезами, лежу на кровати и разрываюсь от боли. Мне написывает без конца Лиза, пытаясь вытащить меня из дома, но я забыл, кто она. Я забыл, кто я. Я забыл все, кроме него. И да, я перестал звать его по имени.       Сегодня — день моего выпускного. Мне должны вручить золотую медаль, а я, в свою очередь, должен был выпить пару бокалов вина за завтраком… ой, не то. Я должен был подготовить свою речь. Я это сделал, но я не смог верно оценить ее длину. Много я написал, или не особо… что ж, не думаю, что это важно.       Весьма символично, что на мне сегодня та же одежда, что и в тот день год назад. Я думал пойти в пижаме, но подумал, что раз я единственный медалист в параллели, то нужно выебнуться сполна.       Дорога в школу еще никогда не казалась мне настолько длинной.       Сегодня мне предстояло снова выступать на публике, но я больше не боялся. Мне было просто похуй на мнение по поводу меня, по поводу моей предстоящей речи. Мне было на все похуй с тех пор. Я никогда не чувствовал себя настолько разбитым, как в последние 12 месяцев. Я был настолько зол на всех и на себя, что готов был набить каждому ебало: директору, учителям, одноклассникам, ему бы тоже съездил по личику за то, что разрушил мне жизнь. Я очень хотел разрушить и у него что-то, пусть это и был бы его идеальный анфас. Но я разрушу ему нечто более важное на этом выпускном.       Наконец, спустя ебучий час ненужной трепотни мне предоставили слово. Я вышел, как ни в чем не бывало на сцену. Оглядев зал, я понял, что люди меня стали бояться за последний год. Ха, они еще не знали, каким я буду сегодня. — Добрый день, дорогие выпускники, — это я только начал хорошо. Читай до конца. — Моя речь начнется с банального — здесь я стою не потому что я очень сильно старался, не потому что давал взятки преподавателям и уж точно не потому что списывал на ЕГЭ, здесь я только благодаря 10% моих стараний и 90% стараний моих учителей. Я не стану выделять каждого и каждую — иначе это затянется до следующего года — вы все и так прекрасно знаете, знаете как сильно я вас уважаю, люблю и ценю. Но я читаю эту речь не для того, чтобы просветить вас в том, что вы и так знаете и слышите из года в год, я все это делаю, чтобы удивить вас. Так что, дамы и господа, готовьтесь узнать нечто новое про меня.       Вы все знаете мое имя, знаете сколько мне лет, и, вероятно, куда я поступаю — этим я вас не удивлю. Я поднялся на эту сцену, чтобы сказать, что я — непризнанный писатель. Если вы хотите прочесть что-то из моих произведений, то хуй вам, потому что сегодняшний день — последний день, когда вы увидите меня, а завтра будет последний день, когда вы увидите мое имя на страницах газет — но я еще не готов подвести к развязке и заключению! Я проучился здесь одиннадцать гребаных лет. Одиннадцать! Вы можете себе представить, как ненавидящий себя всю жизнь человек, еще не убился за 18 прошедших лет, и за одиннадцать кругов ада не сгорел дотла? Лично я не могу, но я и есть живой пример и доказательство силы воли. Дорогие одноклассники, которые после прошлогодней пьесы шептались у меня за спиной, что я «зазвездился» — идите-ка вы нахуй. Не говорите о людях то, чего вы сами не знаете. Я уверен, что большая часть вас считает что знает меня лучше меня самого, но вы бы хоть раз четко осознавали, кого вы видите, смотря в зеркало! Вы — уебищные лицемеры, которых я ненавидел все одиннадцать лет учебы на этой свалке.       А теперь, я не стану подводить мягко к самому важному в этой речи, потому что мне, честно говоря было похуй, когда я ее писал. В общем, последнее слово я посвящаю самому хуевому человеку на планете Земля — Федор Сергеевич! Господи, не дай бог, чтобы другим детям достались вы или кто-то отдаленно на вас похожий. Знаете, дорогие слушатели, я, вообще-то, гей. Не надо вздохов прошу, гомофобы, можете заткнуть уши! Я влюбился в этого человека и любил его нахуй, лю-бил! Вы никогда в жизни так сильно не полюбите, как любил я когда-то. Сегодня я забыл слово «нежность», я знаю только «гнев», «ярость», «ненависть». Сейчас я обращаюсь к тебе, Федор. Обрати на меня внимание, перестань думать о чем-то. Прямо здесь и сейчас я раскрою твою главную тайну, раскрою секрет, который ты никогда бы не смог от меня скрыть — он встречается с моей бывшей. Да, именно с ней, с Персией. Не помню ее фамилию, но она такая же уебищная, как и ее имя. Вы слушаете внимательно? Он встречался с ней с того момента, как ей было шестнадцать с половиной. Вы думаете, что это сплетня, но не упускайте эту мысль из головы, когда вновь посмотрите ему или ей в глаза, потому что все, что вы в них увидите — это стыд. Стыд, который я вселил в них на всю блядскую жизнь, стыд, который разрушит их «чувства» быстрее, чем их бы разрушили года. Надеюсь, что сдохнете вы порознь.       Вы разрушили мне жизнь. Ее уже не собрать по кусочкам, так что мне нечего терять. Вы слушали внимательно? Так сохраните все услышанное в своих сердцах на мгновение, потому что вот мои последние слова, последний вопрос, который будет преследовать вас каждую ночь, когда вы будете пытаться заснуть, каждый раз, когда вы попытаетесь остаться наедине с самим собой, вот он — если бы вы плыли на лодке с двумя людьми: один влюблен в вас безответно, в другого влюблены безответно вы; начался шторм, и вы знаете, что с лодки один должен сойти. Кого бы вы спасли, а кого бы вы сбросили за борт?       Теперь мы точно подошли к развязке! Вы готовы услышать звук концовки; звук, который разобьет вас так же, как разбил когда-то меня? Вот он — неожиданный конец!       Олег достал пистолет из кармана и выстрелил себе в висок.       Никто так и не узнал, откуда он достал пистолет. Но все, вопреки законам самоубийств, знали истинную причину. Не было ни следствия, ничего не было далее. Директор замяла вопрос отношений между Персией и Федором Сергеевичем, так как Персии уже было 18 лет.       Даже спустя годы, все присутствующие в том зале помнили ту речь и каждый год в последний учебный день — в день, когда обычно все радуются и пьют шампанское, — именно в этот день был траур. Никто не мог забыть. Такое не забывается.

***

«Прочитав эту записку, ты бы спас себя от самоубийства».

***

Нет повести печальнее на свете, Чем повесть о несчастье и Олеге.