Переворот

«Уважаемый мистер Поттер! Согласно имеющимся у нас сведениям, сегодня в двадцать один час двадцать три минуты в населённом магглами районе в присутствии маггла Вы использовали заклинание Патронуса. За это грубое нарушение Указа об разумном ограничении волшебства несовершеннолетних Вы исключены из школы чародейства и волшебства «Хогвартс». В ближайшее время представители Министерства явятся к Вам по месту проживания, чтобы уничтожить Вашу волшебную палочку. Поскольку за предыдущее нарушение Вы, согласно разделу 13 Статута о секретности, принятого Международной Конфедерацией Магов, уже получили официальное предупреждение, мы с сожалением извещаем Вас о том, что Ваше личное присутствие ожидается на дисциплинарном слушании в Министерстве Магии двенадцатого августа в девять часов утра. С пожеланием доброго здоровья, Искренне Ваша, Муфальда Хмелкирк. Отдел борьбы с неправомерным использованием магии. Министерство Магии». Именно с этого письма начались проблемы Гарри Поттера этим летом перед началом пятого курса в Хогвартсе. Хотя сам парень считал, что проблемы не оставляли его с самого рождения и будут преследовать до конца дней. Но это уже лирика. Как ни странно, дементоры, посетившие Литтл-Уингинг тем вечером, были не главной проблемой. Они стали лишь предзнаменованием бури, которая вот-вот должна была разразиться. И все опять из-за него. В этот раз Гарри решил отступить от привычного паттерна и не заниматься самобичеванием. Юный Поттер сидел в выделенной ему комнате на площади Гриммо, 12, и едва сдерживал себя, чтобы в порыве ярости не уничтожить вспышкой стихийной магии все, что находилось вокруг. О, как же он был зол! После прочтения этого судьбоносного письма в нём что-то сломалось. От боли, ярости и осознания, что его хотят исключить из школы, которую он считал своим домом, а потом еще и сломать палочку, мысли Гарри понеслись с бешеной скоростью. Он лихорадочно искал выход. Миссис Фигг, оказавшаяся сквибом и, как выяснилось, шпионкой Дамблдора, велела ему не высовываться и ждать. И за ним действительно пришли. Почти в полном составе явился Орден Феникса — организация, о которой Гарри до недавнего времени даже слыхом не слыхивал. Кингсли сообщил, что Дамблдор убедил министра отложить исключение до слушания. Казалось бы, Гарри должен был испытывать благодарность к директору за спасение его никчемное жизни, но все было ровно наоборот. Он злился. Злился на Гермиону и Рона, которые все лето кормили его пустыми обещаниями о скорой встрече, но ничего не рассказывали о том, где находятся и чем занимаются по приказу Дамблдора. Злился на самого директора, который при всем своем влиянии и количестве постов мог бы добиться полного снятия обвинений, но даже не попытался. Он мог бы лично прийти к Дурслям и выслушать Гарри, но вместо этого прислал целую толпу членов Ордена, о существовании которого даже не подозревал. Хотя, чего греха таить, Гарри был искренне рад, что его наконец-то забрали из ненавистного дома на Тисовой улице. Оказавшись на Гриммо, 12, увидев Сириуса, Ремуса, Уизли и друзей, Гарри сначала испытал настоящий прилив радости. Но когда первый восторг прошел, он отвел Гермиону и Рона в сторону и закрылся с ними в одной из комнат. Именно тогда он узнал правду: все лето члены Ордена и его друзья провели в этом самом доме, тренируясь в Защите от Темных Искусств. На все вопросы и переживания Гермионы миссис Уизли и директор отвечали одно и то же: — Сейчас настали темные времена, и дом Дурслей — это самое безопасное место благодаря защите матери Гарри. Рона и остальных такой ответ полностью устраивал. Гермиона же пыталась спорить и приводить доводы, но Дамблдор был непреклонен. Лишь после нападения дементоров он, словно нехотя, согласился забрать Гарри. Гарри полностью разделял негодование подруги. Друзья не понимали, почему от него скрывали все, что происходит в магическом мире. Отговорки директора про «неокрепшую психику» звучали просто смешно после всего, через что прошел Гарри за четыре года. Особенно если вспомнить, что именно он снова и снова сталкивался с Волдемортом лицом к лицу. И было бы логично, если бы его готовили к очередной неизбежной встрече с ним. А то, что она состоится и в этом году, Поттер не сомневался, особенно учитывая то, что в конце прошлого учебного года Темный Лорд возродился у Гарри на глазах. Парень часто видел кошмары о той роковой ночи. Он благодарил Мерлина, что пришел к проклятому кубку первым и никто из его друзей-соперников по Турниру не отправился прямиком в лапы смерти. Рон, слушая их, только пожимал плечами. — Директор знает, что для тебя лучше, Гарри. Думаю, мы не имеем права сомневаться в его опыте. Ты согласен? Гарри недовольно пыхтел, но тему больше не поднимал. Сириус, к слову, тоже мало что знал о планах Дамблдора и безумно переживал за крестника. Бродяга был готов на все, чтобы защитить сына своих лучших друзей. Во вторник, девятого августа, за три дня до слушания, терпение Гарри окончательно лопнуло. Он несколько дней пытался выудить у взрослых хоть какую-то информацию о предстоящем дисциплинарном слушании, на котором, вот удивительно, будет присутствовать Визенгамот в полном составе. Но все в один голос твердили: — Не волнуйся, тебя не исключат и палочку не сломают. Особенно «помог» очередной язвительный комментарий Северуса Снейпа, по какой-то неясной причине состоявшего в Ордене. Взбесившись, Гарри хлопнул дверью и ушел на чердак к Клювокрылу, у которого там образовалось что-то наподобие стойла. Поклонившись гиппогрифу, он сел рядом с ним и погрузился в тяжелые мысли. Он так и не вышел из своего убежища. Друзья искали его по всему дому, но лишь Сириус догадался заглянуть на чердак. Убедившись, что с крестником все в порядке, он тихо закрыл дверь и успокоил остальных. Ближе к ужину к Гарри заглянула Гермиона. В попытке отвлечь друга она начала рассказывать о своей новой идее освободить домовых эльфов от рабства. Сама того не подозревая, гриффиндорка подкинула Гарри блестящую мысль. Он резко вскочил от накатившего на него озарения, чмокнул подругу в щеку, горячо ее поблагодарил и умчался в свою комнату. Там он вызвал своего верного друга Добби. Домовик был счастлив услужить «Великому Гарри Поттеру, сэру», ведь он не забыл о своем маленьком друге. А на следующее утро, десятого августа, Гарри с помощью Добби незаметно улизнул из дома Блэков и оказался прямо у входа в Гринготтс. Идея была до гениальности простой. И она сработала. Сейчас, уже вернувшись с помощью все того же Добби обратно в свою спальню на Гриммо (к счастью, он спал один, и его отсутствие осталось незамеченным), Гарри едва сдерживал разбушевавшуюся внутри магию. Ярость переполняла его. Предположение, что гоблины могут помочь, полностью оправдалось. Более того, ответы, которые он получил, превзошли все самые смелые ожидания.