Переворот

Гермиона почувствовала вибрацию магии, предвещающую стихийный выброс, и бросилась в комнату Гарри. К её удивлению, картина оказалась довольно спокойной, хотя ощущение, что дом вот-вот взлетит на воздух вместе с обитателями, никуда не исчезало. Гарри сидел на кровати, уперев локти в колени и сжимая голову руками так, что побелели костяшки пальцев. Это говорило о крайней степени раздражения и едва сдерживаемой ярости. — Гарри… — тихо позвала она. Парень вздрогнул. — Закрой дверь, Гермиона, — рыкнул он. От этих ноток в голосе девушка похолодела, но быстро выполнила просьбу. Гарри медленно поднял голову. Его взгляд был таким пронзительным, что по спине Гермионы пробежали мурашки. Она никогда раньше не видела друга в таком состоянии. — Знаешь, Гермиона, — срывающимся на шипение голосом заговорил Гарри, — я тут наведался в Гринготтс… — Что?! — ахнула она. — Ты сбежал из дома? Ты хоть понима… Гермиона была настолько ошарашена поступком парня, что на секунду потеряла дар речи, однако быстро пришла в себя и собиралась уже по полной отчитать Поттера за безрассудство, но, встретившись с ним взглядом, тут же передумала. Гарри посмотрел на неё так красноречиво, что девушка мгновенно замолчала. Магия в комнате сгустилась ещё сильнее. — На твоём месте я бы сначала выслушал, — тихо сказал он. — А уже потом решал, стоит ли меня отчитывать. Он указал на место рядом с собой. Гермиона сглотнула и присела на край кровати, чувствуя, что разговор будет долгим и тяжёлым. Девушка гадала, что же такого могло произойти, чтобы так разозлить его до угрозы стихийного выброса. В последний раз, когда магия Гарри вышла из-под контроля, он раздул тетку Мардж. Хоть она и была, мягко говоря, неприятной особой, получившей по заслугам, но, по мнению Гермионы, такие выбросы были опасны не только для окружающих, но и для здоровья самого Гарри. Девушка мотнула головой, отбрасывая воспоминания о давно минувших днях и сосредоточилась на своем друге. — Начну с начала, — продолжил Гарри, пытаясь успокоиться. — Меня очень беспокоило предстоящее слушание. Все мои вопросы оставались без ответов. Я понял, что придётся готовиться самому. И тогда я подумал о гоблинах. А как незаметно добраться до Гринготтса, подсказала ты. Гермиона удивлённо подняла брови. — Когда ты рассказывала про свою идею с Гражданской Ассоциацией Восстановления Независимости Эльфов, — улыбнулся уголком губ Гарри, — я сразу вспомнил о Добби. Он с радостью перенёс меня к банку. — Но Гарри, это же эксплуатация… — начала было девушка. — Об этом поговорим позже, — отрезал он тоном, не терпящим возражений. Гермиона прикусила язык. Интуиция подсказывала: произошло что-то очень серьёзное. — Мистер Крюкохват, поверенный рода Поттер, был очень удивлён и рад моему визиту, — продолжил Гарри. — Оказывается, он неоднократно писал мне письма с просьбой прийти в банк по делам рода. Каждый полгода, начиная с моего одиннадцатилетия, он отправлял отчёты о состоянии счёта. Но я не получил ни одного. Гоблин считал, что я просто плевать хотел на дела рода и тупо разбазариваю свое наследство, которое оставили мне родители. Но на самом деле все отчеты приходили моему магическому опекуну, о существовании которого я и не подозревал до сегодняшнего дня. — Кому?! — выдохнула Гермиона. — Альбусу Дамблдору. Девушка замерла. — Что?! Быть такого не может! — Ещё как может, — спокойно ответил Гарри. — И это, как оказалось, ещё не самое интересное. То, что я узнал о правилах и моих правах на суде… — он сделал глубокий вдох. — Это меняет всё. Гермиона вопросительно уставилась на друга, полностью забыв о своем намерении отчитать провинившегося в побеге из дома Гарри. Она была полностью захвачена разговором. — Так вот… — Гарри глубоко вздохнул, и продолжил свой рассказ. Он надеялся, что подруга его поддержит и посоветует, что ему делать.

***

Три дня спустя, за несколько часов до рассвета, Гарри лежал в постели и смотрел в тёмный полог балдахина. Сон не шёл. Несмотря на долгие разговоры с Гермионой и тщательную подготовку, нервы были на пределе. Он чувствовал: что-то обязательно пойдёт не так. За ранним завтраком, на котором собрался почти весь Орден Феникса, кроме Дамблдора и МакГонагалл, Гарри почти не разговаривал. Присутствие Северуса Снейпа тоже не добавляло оптимизма. В восемь утра мистер Уизли поторопил Гарри, и парень отправился к себе в комнату собираться. На такой особый случай, миссис Уизли ещё с вечера приготовила для Гарри чистые джинсы и футболку. Он как раз заканчивал одеваться, когда в дверь постучалась Гермиона. — Волнуешься? — мягко спросила она. — Ничего, я уверена, все пройдет хорошо и тебе не придется прибегать к крайним мерам. — Очень в этом сомневаюсь, — фыркнул парень. — Напомнить тебе о моей способности находить приключения на ровном месте? — Ладно, — грустно улыбнулась девушка, — тогда просто постарайся держать себя в руках, хорошо? Помни, о чём мы с тобой говорили… — Да, да, да, никаких необдуманных поступков, я помню, — раздраженно перебил подругу Поттер, и тут же понял, что погорячился. — Прости, — вздохнул он, подходя к Гермионе, — нервы ни к чёрту. — Я понимаю, — ничуть не обидевшись на вспышку мимолетного гнева, произнесла волшебница, — все будет хорошо, я верю в это. — Спасибо, — Гарри впервые за несколько дней искренне улыбнулся, — я очень рад, что могу поделиться с тобой… Ну, ты знаешь, всем. Ты — настоящий друг. — Что бы ни случилось, ты всегда можешь на меня рассчитывать, — улыбнулась девушка и обняла своего лучшего друга. — Ну, ни пуха… — К черту, — уже почти весело отозвался парень, выпуская подругу из объятий. Ребята спустились вниз, где Гарри уже ждал мистер Уизли. Он и должен был отвести Поттера в Министерство. Орденцы раздавали Гарри последние советы, перебивая друг друга. Лишь профессор Снейп молчал, всем своим видом демонстрируя своё крайнее презрение ко всему происходящему. Перед самой отправкой, к парню подошел Сириус, и, обняв крестника, прошептал на ухо: — Удачи, Сохатик. Ничего не бойся. Из-за плеча Сириуса выглядывала Гермиона и ободряюще улыбалась своему лучшему другу, не обращая внимания на царящий кругом галдеж. Благодаря поддержке двух самых дорогих и близких людей, тревога Гарри почти улеглась, и он был готов отстаивать свою правоту.