А слабо?

Драко жил словно под Империусом. Было такое ощущение, что кто-то просто задал программу — встал, собрался, тренировка, дом родителей, квартира, сон, и так по кругу изо дня в день, не останавливаясь на перерывы и выходные. Правда, Империус иногда менялся на Круциатус, и тогда его выворачивало и ломало, как под этим страшным непростительным. Тело и сердце не хотели слушать голос разума, они скучали по Поттеру, они сходили по нему с ума. Труднее всего было ночью. Поттер снился постоянно. И от этого не было спасения. Но Драко, который практически выл по ночам, утром упорно наводил лоск и, надевая самую непроницаемую из своих масок, шёл на тренировку. Гарри он видел мало, раньше он постоянно следил боковым зрением, как тот ловит снитч или просто облетает поле в поисках золотого мячика, но сейчас не делал этого принципиально. Сегодня была последняя тренировка на этой неделе, предстоящий уикенд неумолимо приближался и определённо пугал. Драко не знал, куда девать себя в выходные. С первых минут тренер задал бешеный темп, и парни к четвёртому часу усиленных нагрузок изрядно подустали. Загонщики тренировались с бладжерами, а Поттер упорно ловил седьмой или восьмой за последние двадцать минут снитч. Всё случилось неожиданно и быстро. Крик Стивенсона разнёсся по всему полю. Лео неудачно попал по летящему бладжеру, и тот взмыл вверх, сбивая по дороге не ожидавшего такой подставы Поттера, который в этот момент уже почти дотянулся до трепыхающегося на одном месте маленького шарика. Гарри, державшийся за метлу только одной рукой, тут же свалился с неё. Он был как раз над местами для зрителей и упал на жёсткие лавки. Драко разом нечем стало дышать, страх, как зимний ветер, пробрался под одежду и заморозил всё тело. По воле случая именно он был ближе всех к Гарри. Спрыгнув с метлы на трибуну, Драко упал на колени перед ним — ноги почему-то не держали. Он суматошно водил палочкой вдоль тела, пытаясь выяснить степень повреждений. За спиной уже появились парни, слышался крик тренера, вызывающего колдомедика, но это был только фон, главным был Гарри, голова которого безвольно свесилась с злополучной скамьи. Сканирование показало перелом трёх рёбер, сотрясение мозга и многочисленные ушибы. Драко осторожно приподнял голову Гарри и аккуратно положил на сгиб своего локтя. Вдруг Поттер открыл глаза. — Драко, что случилось? — спросил он тихо. Драко, не давая ему подняться, тоже зашептал: — Лежи, Гарри, лежи. Тебя сбил бладжер, — он даже не замечал, что свободной рукой гладит колючие от щетины щёки Поттера. * * * Гарри очнулся в палате. Этот специфический запах он не перепутал бы ни с чем, так же пахло в больничном крыле мадам Помфри, и, если честно, Гарри ненавидел этот запах. В кресле напротив, медленно листая какой-то журнал, сидел Вуд. — Ол, что произошло? — прохрипел Гарри и тут же зашёлся сильным кашлем, от которого заболело во всём теле и выступили слёзы. Ол вскочил и, кинувшись к двери, что-то прокричал, скорее всего, медиведьме. Потом трясущейся рукой налил из графина воды и кое-как напоил Гарри. Прибежавший колдомедик влил в него по меньшей мере фиала четыре, пока кашель совсем не прошёл. Потом он сказал, что одно из сломанных рёбер повредило лёгкое, от этого такой кашель. И так как у мистера Поттера ещё и сотрясение мозга, то пару дней он будет только лежать, сращивать кости, выздоравливать и не двигаться, а если будет вести себя слишком активно, то им придётся воспользоваться специальными чарами. Якобы им приказано поставить Гарри на ноги в самоё кратчайшее время, и приказ этот исходит аж от самого министра магии. Гарри поморщился, услышав о Кингсли. Тот, конечно, нянькой у Гарри не был, но волновался за него, как курица за свои яйца. Гарри пытался даже ругаться с ним, но тот только невозмутимо отвечал: «Ты ж мне как сын, имею право», — вот и позлись на него после этого. Он и вправду Кингсли, если не отцом считал, то точно очень близким и родным человеком. И вот сейчас министр снова вмешался и явно поставил всё Мунго на уши, да ещё и карами всевозможными пригрозил. Гарри вздохнул и, опасаясь нового приступа, заговорил тихо: — Олли, меня правда бладжер сбил, а Драко пытался помочь, или это только моя фантазия? Вуд перетащил кресло вплотную к кровати. — Пытался, Гарри, пытался, — почему-то тоже тихо ответил Вуд. — Он сразу все сканирующие применил, я не видел никогда, чтобы колдомедики так быстро повреждения определяли. А он как будто всю жизнь этим занимался. Гарри хмыкнул. — У него большой опыт, он после пыток Волдеморта меня выходил, а это тебе не с метлы навернуться. Вуд взъерошил волосы и задумчиво произнёс: — Он неравнодушен к тебе Гарри, — замялся, — Вернее, я думаю, что он очень сильно к тебе неравнодушен. Он вместе с медиками сюда аппарировал, из палаты четырнадцать часов ни на шаг не отходил. Всё сидел и смотрел на тебя. У Гарри отвисла челюсть . — Как сидел? Так он всё время был здесь? А где он сейчас? — вопросы летели один за другим. Вуд хитро улыбнулся. — Так я его чуть не силой домой отправил поесть, поспать. Но он сказал, что через час будет, только переоденется и вернётся. Так что… жди, минут через десять-пятнадцать точно примчится. Но не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась и в палату влетел Малфой. После душа, с влажными и торчащими во все стороны волосами. Рубашка была застёгнута неправильно, и один край воротничка был явно выше другого. Но самое главное — на Драко были домашние шлёпанцы. Гарри и Ол смущённо хмыкнули, глядя на это зрелище и, стараясь не заржать, отвели глаза. Но Вуд всё же не выдержал: — Драко, где твои щёгольские ботинки? Малфой взглянул на ноги и тут же еле слышно выругался. Его лицо пошло красными пятнами, и он начал медленно пятится к выходу. — Ну уж нет! — негромко воскликнул Ол. — Мне в принципе плевать, в чём ты ходишь, но сейчас я должен уйти, и тебе придётся побыть с Гарри, ему нельзя шевелиться, поэтому за ним надо присматривать… — тут он махнул рукой: — И чего я тебе объясняю, сам всё знаешь. Драко как-то замедленно кивнул головой и, вернув кресло на место, уселся в него, прикрыв глаза. Вуд тихонько похлопал Гарри по руке и со словами: «Так, друг, я сделал всё, что мог, дальше ты сам», — вышел, плотно прикрыв дверь. Малфой сидел с таким видом, будто его вообще ничего не касалось и он просто присел отдохнуть. Гарри чуть заметно поёрзал, вздохнул пару раз и, не выдержав, зашептал: — Драко, прости меня. Малфой окинул его взглядом с явно наигранным презрением. — Поттер, я не понимаю, о чём ты, — он отвернулся, но Гарри было хорошо видна часть шеи и уха, которые медленно наливались красным. — Я очень винова... — начал он громко, но сильный приступ кашля снова заставил прерваться. Всё напускное равнодушие и презрение Малфоя как рукой сняло, он быстро подбежал к постели и выбрал несколько стоящих на тумбочке фиалов. Поил он Гарри очень умело, точно зная, что делает. Когда приступ миновал, Гарри трясущейся рукой кое-как ухватился за край его мантии. — Прости меня, — сиплый голос было еле слышно. Драко молча отцепил его пальцы от одежды, и Гарри подумал, что тот сейчас уйдёт. — Драко, прошу тебя, не уходи, — зашептал он сбивчиво. Малфой удивленно повернулся. — Да не ухожу я никуда, сейчас кресло ближе подвину, — левитация заняла всего несколько мгновений. — Поттер, — сказал он, снова устраиваясь в кресле. — Ты обвинил меня в измене, ты заподозрил, что я могу спать с какими-то неизвестными мужчинами, и после этого ты считаешь, что я должен тебя простить? — он задумчиво потёр бровь. Гарри видел этот жест раньше, когда они скрывались, и значил он только одно — Драко зол и растерян. — Я идиот, прости меня, мне наплевать, был у тебя кто-то или нет, — снова зачастил Гарри. Возмущённый Малфой вскочил и, уперев руки в бока, грозно рявкнул громким шёпотом: — Да что ты привязался ко мне с какими-то мифическими мужиками? — он начал нервно перестёгивать рубашку. — Не было у меня никого, кроме тебя, не—бы—ло, — произнёс по слогам, наклоняясь над Гарри. Тот молча смотрел на него широко раскрытыми глазами, он после разговора с Вудом и так всё понял, и теперь, глядя на такого расхристанного и взбешённого Драко, понятия не имел, как загладить свою вину. — Я знаю, что не было, — прошелестел он. — Это я, как придурок, всё напридумывал. Драко выдохнув, плюхнулся в кресло. — Теперь-то, что об этом, вот выздоровеешь и женишься на своей Уизлетте, — произнёс он, глядя в пол. Гарри мысленно застонал и дал себе хорошего пинка под зад за то, что послушался Джинни и устроил весь этот спектакль. — Джинн выходит замуж за Дина Томаса, они встречаются ещё с Хогвартса, а то, что было, это специально, чтобы тебя ревновать заставить, — покаялся он, виновато глядя на Драко. Услышав исповедь Гарри, тот смог только, громко фыркнув, прошипеть: — Поттер — ты что, совсем безмозглый? — весь его вид кричал о том, что он в шоке. Пытаясь прийти в себя, он, прищурившись, в упор смотрел на Гарри, который совсем поник: уж больно свирепо выглядел Драко. — Ты... — Малфой задохнулся от негодования, — я чуть не свихнулся, а ты... — Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, бурча себе под нос: — Я так и думал, что Волдеморт ему единственную извилину покалечил, нечем теперь думать, а самое главное, взять негде, мозги — не почки, на новые не заменишь. Не зная, что делать, Гарри осторожно погладил Малфоя по коленке. — Мне так жаль, прости меня. — Поттер,— устало произнёс Драко, — ещё один такой закидон с твоей стороны, и прощение не у кого будет просить, у меня точно сердечный приступ случится, и я умру, — он ухмыльнулся. — Умру, стану приведением и житья тебе не дам. — Не надо приведением, — Гарри широко улыбнулся. — Ты мне вот таким очень нравишься. * * * Флинт не находил себе места, слова Вуда стучали в голове, не прекращая. Он уже несколько раз порывался послать засранца куда подальше, но каждый раз находил причины, чтобы этого не делать. Вуд стал то ли наваждением, то ли идеей фикс, то ли бзиком. Марк не забывал о нём ни на секунду. Он пытался сопротивляться, только выходило совершенно хреново. Дошло до того, что он поймал себя на мысли, что скучает по Вуду. Маркус чуть не взвыл, тренировка закончилась часов пять назад, а он дождаться не может завтрашней. Маркус матерился и чертыхался через слово, пока мама поджав губы не сказала: — Так, не смей ругаться при мне, лучше познакомь нас. Маркус вылупился на неё абсолютно очумелыми глазами. — Ма…ма, — зазаикался он, ничего не понимая, — ты, ты с чего взяла, что я, я.... что у меня... Она тепло улыбнулась. — Ну что, познакомишь? Маркус вздохнул, смирившись, и кивнул на автомате, подумав: «Мне бы его изловить ещё как-то? А то больно прыткий поганец». — А как его зовут? — спросила мама, накрывая на стол. Маркус закатил глаза. — Ма, ну с чего ты взяла, что это он? — такой разговор его сильно смущал. Он только сам недавно понял, что всем красавицам мира предпочитает одного гриффиндорского шельмеца, эта мысль ещё не совсем укоренилась в голове, и мысли Марка были в большом раздрае. Он собрался просто промолчать, но потом, плюнув на все сомнения, выдал: — Оливер Вуд. — Вуд… — задумчиво улыбнулась мама. — Со мной в Хогвартсе учился Дуглас Вуд, — она присела за накрытый стол, — такой шустрый и очень весёлый мальчик, помешанный на квиддиче. Маркус пробурчал себе под нос: — Ну, раз помешан, значит, точно родственник. Выпив только кофе, Маркус засобирался. Мама пыталась уговорить его поесть, но он, чмокнув её в макушку, улыбнулся: — Ты же хотела познакомиться с Вудом — только его ещё найти надо. А так как у этого парня шило в ж... — он запнулся, — в одном месте, в общем, то я не уверен, что найду его дома. Маркус оказался прав, дома Вуда не было. Поразмыслив, он решил, что тот может быть в Мунго у Поттера. Но в палате оказался только Драко, который кормил Поттера бульоном, при этом что-то строго ему выговаривая. Посидев с парнями немного и узнав от того же Драко, что Вуд ушёл уже часа два назад, Маркус почему-то решил аппарировать на стадион. * * * Оливер сидел на одной из трибун. Он так задумался, что даже вздрогнул, когда Флинт опустился рядом. — Тебе чего? — спросил он хмуро. — Есть предложение, — отозвался Флинт. Вуд, тяжело вздохнув, равнодушно посмотрел на Маркуса. — Руки и сердца? Флинт вдруг широко улыбнулся: "Ага", — и, схватив охреневшего Вуда за локоть, аппарировал. Они оказались в просторной, залитой солнцем комнате. — Флинт, ты чего творишь, блядь! Чокнулся, честное слово! — заорал Вуд, как только аппарация закончилась. Его замутило от неожиданного перемещения, в процессе он из-за Флинта потянул плечо — тот мёртвой хваткой держал его выше локтя — и, вдобавок ко всему, стукнулся бедром об угол какой-то тумбочки, когда они оказались на месте. — Прости, — протянул смущённый Флинт, переминаясь с ноги на ногу. Ол огляделся. — Ну, и куда ты меня притащил? — спросил он, потирая ушибленное место. Маркус глубоко вздохнул, подобрался весь, как будто собрался прыгать в ледяную воду. — Это моя квартира. — Он развёл руками: — Хотел тебе показать, — и сразу, без перехода, выпалил: — Я согласен. Ничего не понимающий Оливер уставился на него как на помешенного. — На что? — прошептал он еле слышно, а глупое сердце вдруг стукнулось со всего маха о рёбра и замерло. Флинт, который до этого смотрел на него почти в упор, отвернулся и уставился в окно. — Я согласен… быть того... — он как-то нервно сглотнул, — снизу согласен быть, — выдал наконец. Это дурацкое сердце вообще начало творить невероятные вещи, оно заколотилось о грудную клетку с такой силой, что в пору было беспокоиться, как бы от такой прыти не сломало рёбра и не вылетело. Вуд даже по инерции положил руку на грудь, пытаясь угомонить разошедшийся орган. Но руки тоже жили своей жизнью, они мелко тряслись и потели. Немного нервно хохотнув, Вуд переспросил, всё ещё не веря в происходящее: — Флинт, ты башкой пизданулся что ли вовремя аппарации? Флинт, который и так был красный от смущения, вообще побагровел и отрицательно мотнул головой. — Я всё решил, — еле слышно выдавил он. Какое-то время они стояли, не делая никаких попыток говорить, да и как вести себя дальше, тоже не представляли. Когда согласие было получено, оба немного растерялись и чувствовали себя почти идиотами. Наконец Флинт не выдержал и, дёрнув Вуда за многострадальную руку, почти бегом кинулся в спальню. Дрожащей рукой на ходу расстёгивая мантию, подумал, что, даже когда стоял перед Лордом в Нотт-холле, было по-настоящему страшно, но руки не тряслись и сердце не замирало. А сейчас всё его естество сходило с ума от ужаса, что Вуд передумает, оттолкнёт, как он сам в прошлый раз так глупо и высокомерно отказался от всего, что ему предложили. Маркус боялся, очень боялся всё испортить. Другого шанса у него не будет. И тогда тот итальяшка уже не выпустит Ола из своих лап. Да, Маркус знал о Калисто, случайно подслушал в раздевалке разговор Вуда и Поттера. Нет, Ол не хвастался любовными подвигами с охотником "Ястребов", они просто обсуждали выставку летающих автомобилей, прошедшую в Цюрихе, на которую Вуд пригласил Калисто. И только то, что не было озвучено никакого сексуального подтекста, спасло Вуда от грандиозной и, скорее всего, разрушительной разборки. И всё же пока Маркус прятался за шкафом и слушал, он с трудом не выпрыгнул из собственной кожи, так его распирала злость на соперника и обида на Вуда. Парни давно ушли на поле, а он всё пытался взять себя в руки, головой понимая, что сам виноват в этой ситуации, но поделать с собой ничего не мог. И вот сейчас у него появился шанс, скорее всего, единственный — он точно не намерен спустить его в унитаз. Тогда, в первый раз, он толком не знал и не понимал своих желаний. Он был настолько не подготовлен к тому, что произойдёт, что вёл себя как последний кретин — набросился на Вуда, забыв обо всём. Конечно, секс был потрясный, но сейчас хотелось не только этого. Если бы кто-то узнал, то просто не поверил бы, Маркусу Флинту — цинику и эгоисту — хотелось не просто удовлетворить себя и доставить удовольствие: он желал заняться с Оливером любовью. И уж что самое невероятное — хотел засыпать каждый вечер рядом с ним и, просыпаясь, видеть помятую физиономию и лохматую башку всё того же Вуда. Мантия всё же осталась лежать в коридоре. В спальне Маркус не дал Вуду раздеться самому, предпочитая делать это лично, целуя и вылизывая постепенно оголявшуюся кожу. И когда медленно стягивал узкие джинсы, увидел небольшой, но уже налившийся синяк на бедре, долго и тщательно целовал и ласкал губами обиженное место. * * * Оливер конкретно захлёбывался в той ласке, которой окружал его Флинт. Он даже представить не мог, что тот на такое способен. Ему было так хорошо, что он почти забылся в этих потрясающих ощущениях. Вывел его из нирваны голос Флинта. — Ол, — позвал тот тихо. Вуд открыл глаза и с трудом подавил хохот: он стоял голый (только джинсы болтались где-то на щиколотках) перед почти одетым Флинтом и глазел на него — ну точно как псих. Пока он таращился, пытаясь привести растёкшиеся мозги в порядок, Флинт быстро разделся и снова его позвал: — Олли, штаны до конца не хочешь снять? — и смущённо улыбнулся. Ол переступил через джинсы и сразу толкнул Маркуса на кровать. — Ты, хитрец, не забыл, что пообещал? Упавший на спину Флинт потянул его за собой. — У меня отличная память, не сомневайся — ответил он, глядя прямо в глаза. Вот тут Вуда и понесло. В тот злосчастный раз у него не было возможности изучать, гладить и зацеловывать Флинта, тогда тот приходил не за этим, да и вряд ли позволил бы Олу нежничать. Сейчас же было всё по его правилам, и он собирался этим воспользоваться по полной. Он целовал Маркуса, пока губы у того не припухли и цветом стали как спелая вишня. Блестящие, влажные — Вуд долго не мог оторваться от них. И всё же постепенно он переместился на мощную, загоревшую шею и ключицы. — Марки, первый раз больно, даже с подготовкой больно, ты не передумал? — еле слышно прошептал он и впился в соблазнительное плечо. Флинт мотнул головой, как-то слишком резко, и зажмурился. Вуд ухмыльнулся такой готовности и снова шепнул: — А смазка есть? — Маркус, не открывая глаз, быстро нашёл рукой в прикроватной тумбочке флакон, молча и наугад сунул его Олу в руки. Оливер продолжил шарить губами по любимому телу, прикусывая и посасывая. Добравшись до торчащего колом большого и перевитого синими венками члена Маркуса, погладил его сначала ладонью, потом сразу вобрал в рот почти на всю длину. Флинт выгнулся и то ли зашипел, то ли зарычал. Его ноги сами раздвинулись, позволяя проворным и скользким от смазки пальцам найти девственное отверстие. И хотя Флинт был расслаблен, первый палец всё же прошёл с трудом. До Оливера, который языком ласкал головку члена, донеслось хриплое чертыхание и мат. — Бляд-ский Вуд, что тво-рит пиз-дё-нышь! — но Ол не собирался останавливаться. Когда во Флинте было два пальца, Ол выпустил член изо рта и снова вернулся к губам. Маркус задыхался и извивался на постели. Ему не хватало воздуха, он ловил его ртом, а ещё пронзительно и просяще смотрел Олу в глаза. — Подожди ещё немного, рано, не хочу причинять тебе лишнюю боль, — в самые губы сказал тот, добавляя третий палец. Маркус мучительно застонал, теперь уже отчётливо и громко, закрывая глаза. Ол понимал, что и сам уже не может ждать, и как только все три пальца в Марке относительно свободно начали двигаться, он, не медля ни секунды, смазал себя и начал входить. Если кто-нибудь когда-нибудь спросил бы его: «Что тебе нравится в этой жизни больше всего?», Вуд, не задумываясь, ответил бы: «Трахать Флинта». Вечно насупленный и хмурый, по большей части малообщительный и замкнутый Флинт оказался чертовски узким, горячим и до головокружения отзывчивым. И не было таких слов, чтобы высказать всё, что чувствовал Оливер, когда сначала медленно, осторожно проникал в тело Маркуса, постепенно наращивая темп, ускорялся и, уже не щадя ни себя, ни его, двигался в бешеном, рваном ритме. Флинт подгонял его ногами, хаотично целовал всюду, куда умудрялся дотянуться, и почти хрипел, отвечая на каждый новый толчок, а потом, прижав к себе, тяжело со свистом дышал и так же, как Вуд, вздрагивал от только что пережитого безумного оргазма. * * * — Поттер, ты чего там в сортире уже два часа копаешься? — Драко раздражённо стучал в дверь своего туалета. Из-за двери не раздавалось ни звука. — Пикси тебя трахни, Поттер! — он пнул бедную дверь. — Даже мне нужно меньше времени, чтобы собраться! — Драко тяжело вздохнул и теперь заволновался уже по настоящему. — Гарри, что случилось? У тебя там понос, что ли? Дверь тут же распахнулась, стукнувшись об косяк. — Нет у меня ни какого дурацкого поноса, — буркнул появившийся и какой-то странно выглядевший Поттер. Его вечно торчавшие во все стороны волосы были гладко причёсаны… нет, не так, они были прилизаны, как у старого, но всё ещё молодившегося повесы, которого Драко видел недавно в маггловском кино. Фильм был старый, снятый лет пятьдесят назад, но интересный. Им с Гарри очень понравилась лента и этот напомаженный Казанова — запомнился непонятно почему. Но кроме странной причёски и лицо героя тоже было, мягко говоря, необычным. Светло зелёно-жёлтый оттенок кожи переливался и блестел так, что слепил глаза. Вылупившийся на всю эту красоту Драко громко сглотнул, и спросил: — Ты, что под Ихтиандра косишь? Поттер раздражённо засопел и, решив, видно, снова закрыться в туалете, буркнул: — Остряк, блядь, самоучка, кино насмотрелся? Только Драко не позволил Гарри снова спрятаться. Стараясь не заржать в голос и неумело пряча так и рвущиеся смешки, обнял его за плечи. — Не горячись, лучше скажи, что произошло? Поттер обречённо вздохнул. — Пытался воспользоваться чарами лоска… Только они у меня никогда не выходили. Драко всё же не выдержал и заржал на всю квартиру: — Поттер, ты нечто… нечто такое, что невозможно описать! Только с третей попытки Малфою удалось вернуть герою Британии первозданный вид. Когда всё лишнее и ненужное было снято, Драко уткнулся Гарри в шею и еле слышно прошептал: — Не надо ничего придумывать, я тебя в натуральном виде больше всего люблю. Только что грустное лицо Поттера осветила самая счастливая улыбка и он, схватив Драко за руку, быстро рванул в спальню. — Надеюсь, твои родители простят нам тот факт, что мы опоздаем на ланч в их обществе?— спросил он у Драко, закрывая за ними дверь. * * * — Вуд, ты как? — голос Флинта прерывался после третьего за сегодня оргазма. Оливер лежал с закрытыми глазами и не реагировал, только грудная клетка сильно и часто вздымалась. «Умотался», — с улыбкой подумал Маркус, разглядывая своего парня. Прошло две недели с того дня, но они никак не могли насытиться друг другом. Они трахались везде, где только могли. В раздевалке после тренировки, где их застукал забывший бейсболку Ник Браун и несколько дней ворчащий потом, что у него психологическая травма от их выкрутасов. В квартире то Маркуса, то Оливера, в туалете маггловского ночного клуба и в кабинке "Чертового колеса" в парке аттракционов. С Вудом было весело, интересно, с ним было офигеть как классно. Он много знал про магглов, и Маркус впитывал в себя, как губка, всё о незнакомом ему мире. Сам же в ответ посвящал во многие тайны именитых родов, таких как его или Малфоев. К удивлению Маркуса, Вуд интересовался древней магией и, разинув рот, слушал его рассказы. В общем, оказалось, что не только секс — главное в жизни каждого из них. Они постепенно узнавали друг друга, притирались, врастали каждой клеточкой, начиная понимать, что не представляют другой, той жизни, где они не вместе. — Вудди, — Маркус несильно пихнул Ола локтем в бок. — Давай вставать, а то опоздаем. Ол не пошевелился, только, не открывая глаз, спросил: — Куда? Маркус ухмыльнулся, предвкушая его реакцию. — Нас на ужин ждёт моя мама, ей не терпится познакомиться с тобой. Да! Вуд никогда его не разочаровывал, услышав про ужин и предстоящее знакомство с миссис Флинт, он подпрыгнул, как был, голый, заметался на кровати, потом уставился на ржущего на весь дом Маркуса и пролепетал: «Марки, я не могу», — и тут же стал зарываться в одеяло. Маркусу потребовалось не менее получаса, чтобы выцарапать сопротивляющегося не на жизнь, а на смерть Вуда из постели. Всё походило на "театр теней", Вуд был сильный и верткий как угорь, Маркусу никак не удавалось ухватить его, а тот не орал и не возмущался, только тихо чертыхался и пытался отбиться от настырного Флинта. Наконец Слизерин победил. Оливер был вытащен на свет и они, отдуваясь, сидели на краю кровати, стараясь перевести дух. — Я боюсь, — еле слышно сказал Ол. Флинт, закатив глаза, фыркнул. — Олли, моя мама не кусается и проклинать тебя точно не будет. — Он обнял Вуда и прошептал в ухо:— Не забывай — я рядом, — и, как кот, потёрся лбом о щёку и висок Вуда. Теперь Оливер, закатив глаза, вздохнул. — Флинт-спаситель, с ума сойти. * * * Им пришлось долго собираться. То Ол обнаружил, что вся его парадно-выходная одежда осталась дома, а он явился к Флинту в майке и спортивных штанах. То Маркус запоздало сообразил, что любимые туфли остались у Вуда, а он когда аппарировал с Оливером в свою квартиру, был в его домашних тапках. Так они и мотались друг за другом из одной квартиры в другую. Наконец, кое-как собравшись, парни аппарировали к имению. Они медленно шли по садовой дорожке, вдыхая сильный запах сирени и жимолости, распространявшийся по округе. — Слушай, Олли, — оглянулся Маркус, шедший чуть впереди. — Давай избавимся от квартир и купим дом. Вуд запнулся о корень дерева. — Дом! Какой дом? Зачем? — он растерянно уставился на Флинта. Маркус только фыркнул: — Вуди, ты не знаешь, какие бывают дома: большие, красивые и не в Лондоне, — он почесал затылок, что-то обдумывая.— В конце концов, дети должны расти в хорошем доме и рядом с природой, а не дышать спёртым воздухом города. Оливер, поперхнувшись, закашлялся. — Флинт, ты ебанулся? Мы два парня, если ты не забыл? Какие дети? Где мы их возьмём? — прохрипел он срывающимся голосом. Маркус ещё раз фыркнул, закатив глаза, вернулся и, приобняв Вуда за плечи, повёл дальше. — Олли, я никогда не забываю, кто мы, но это не значит, что у нас не может быть детей. А на счёт где их достать, так не переживай, придёт время — придумаем, — и, чмокнув Ола в губы, быстрее потянул к крыльцу. Еле поспевавший за ним Ол, вдруг широко улыбнувшись, подумал: «А что, дети — так дети». Они, конечно, ещё лет десять-пятнадцать полетают, а потом и детей можно. А где их взять, так вдвоём они точно что-нибудь придумают. Главное — вместе.