Музыкантишка

      Василиса гневно цокала каблуками, гневно тащила меня за руку, гневно открыла дверь подсобки в подвале школы и впихнула меня в эту уже ненавистную мне комнату. Она без проблем отыскала выключатель, и свет единственной тускло-желтой лампочки пролился в помещении. Стоял запах пыли и мужского одеколона. По стенам расположились стойки-полки, на которых лежал всякий мусор. Василиса прижала меня к одной из них.       — Что это, нахер, было, Элина? — четко, неспеша, выделяя интонацией каждую букву и звонко произнеся букву «р», прошипела на меня учительница.       — Я-я-я, — заикалась я. Волнение подступило к горлу, слова было трудно как найти, так и сказать, — Ты о чём, Василиса? — «притворись дурой, чтобы выпытать больше» — тактика, которую мы заслужили.       — О-о, — протянула преподаватель, щуря свои зеленые глазки и тыча в меня длинным пальцем. — Не надо меня злить, Элина! — она схватила меня за плечо, — Я про ваш… — её лицо выражало полную растерянность. — Контакт! Ты её кадришь, да?       — Так, стой-стой-стой, Василиса, — я выставила перед собой ладони, чтобы оборониться если что. — Во-первых, это была просто помощь…       — Я видела, как вы зашли вместе, что ты несла ей сумки, — давила на меня разгоряченная девушка. — Я только за порог, а ты уже других клеишь! — визжит на меня она.       — Мы в парке встретились…       — Ну!       — Предложила помощь, потому что деться было некуда…       — Ну!       — Принесла. Всё! Это она меня поблагодарила… т-так…       Василиса немного успокоилась и отошла назад. Её глаза не пылали уже яростью, а вот на щеках остались следы от вспышек гнева.       — Правда? — жалобно спросила она, видимо, осознав, что орёт просто так.       — Ну конечно! — я взяла её за щёки, потерев красные, почти заметные кружки. — Глупая…       Она наклонила своё лицо к моему, и мы соприкоснулись лбами. Василиса положила свои руки мне на талию под расстегнутой курткой.       — Господи, — начала она, — Элина, прости, — она смотрела в пол, — Я не знаю, что это со мной…       — Ты ревнуешь? — с улыбкой спросила я.       — Не знаю, — она подняла голову, по которой я начала гладить, — Видимо, да.       — Эх, Василиса, — мой грубый голос резко стал мягким и нежным, — Я прекрасно тебя понимаю, но нет причин для ревности и тем более скандалов. — Она вцепилась в мою рубашку. — Я люблю только тебя. — Теперь она смотрит в мои глаза. — Мне никто другой не нужен. Лишь бы видеть тебя… — я прошлась взглядом по её лицу, — касаться… — покрутила локон рыжих волос, — и иногда, всё-таки, читать твои мысли, ага. — Она улыбнулась.       — Я ужасно по тебе соскучилась, — прошептала она. — Вчера я была готова выпить с твоей мамой, лишь бы побыть рядом с тобой ещё пару часов, — она скрестила руки на моей пояснице и придвинула ближе к себе. — Я не хочу уходить от тебя.       — Давай встретимся здесь после уроков, а?       — Знаешь, ты самая лучшая девушка из всех, — подлизалась Василиса.       — Ой, да я знаю.       По комнате прошёл тихий смешок, ведь никто не должен знать, что здесь находятся учитель и ученица.