Музыкантишка

      Утром было всё обыденно до тошноты: звук будильника, утренний душ, завтрак, который приготовила мама, она сама выглядела не плохо.       — Куда-то собралась? — спросила я, когда проходила мимо туалета: там мама наводила порядок.       — Не-е, так… — ответила она, даже не взглянув на меня. — Ну и бардак ты устроила, Элина.       — Люблю тебя, мам. — этими словами я вышла из квартиры.       «Такое дико-странное ощущение… — думал мой мозг, пока я шла по парку в родную тридцать третью (номер моей школы). — А! — эхом отозвалось в моей голове, а на лице появилось восторженная улыбка. — Я ж иду к первому уроку! Надо покурить.» Я без сомнений достала из внутреннего кармана куртки сигарету с зажигалкой. Жёлтая, мерзопакосная дрянь никак не хотела выдавать мне огонь. Пока ветер нежно шуршал осенними листьями, я чиркала зажигалкой.       — Да ёпт твою мать-то! — прорычала я, держа губами сигарету.       Обычные люди зажимают свернутый листочек со смертью между зубов, ведь так он не выпадет, тебе не придется плакать и проклинать весь мир. У меня же всё через жопу: только я натянула уголок губ, чтобы втянуть в себя накопившуюся слюну, сигарета падает из моего рта прямо на асфальт.       — Сука! — чуть крикнула я на неё, — Если я подниму… — я осмотрелась по сторонам, — Никому это не помешает же, да? — убедившись, что никого нет, стала наклоняться за ней.       — Элина Петрова! — послышалось мне из-за спины, и я резко выгнулась, что в глазах потемнело.       Я повернулась и увидела учительницу по литературе. Алёна Николаевна цокала своими высокими каблучками, подходя ко мне всё ближе и ближе. На сигарету я наступила, пока смотрела, как этот гномик ковыляет по парку. Она была в сером пальто и черных капронках. Три верхние пуговицы были расстегнуты, но их место занимал белый кружевной шарфик. Он и прикрывал большую грудь Алёны Николаевны. Доцокав до меня, она оказалась точно моего роста, приятна на лицо и со своей бараньей шишкой (она кудрявая) на самой макушке.       — Вам чем-то помочь, Алёна Николаевна? — спросила я, пряча руки в карманах куртки.       — Да-да, Петрова, — она протянула мне пакет из местного супермаркета, в котором были какие-то непонятные вещи. — У нас сегодня день рождения у директора… Понеси пакет, а?       Я покорно взяла его у неё, не сильно обратив внимание на её прикосновение. Мы шли до школы в бесконечном словесном поносе. Алёна Николаевна что-то пищала насчёт др директрисы, про какие-то нюансы, про то, что она не успела проверить какие-то работы… Мне оставалось только кивать и мямлить «да-да», потому что я не хочу потерять её авторитет. В итоге я докивалась и додакалась, что остаюсь после уроков на днюху самой отстойной женщины в нашей школе. Зато Алёна Николаевна обещала, если что, снимать меня с уроков.       Перед школой уже стоял автомобиль Василисы. Сердечко забилось, а щеки запылали. Я хотела её видеть, я хотела её потрогать. Я просто хотела её сейчас. Пока Алёна Николаевна что-то болтала, я представила свою возлюбленную, её рыжее каре, длинные пальцы и сексуальные ноги. Представила, как целую её, как мои пальцы нежно шагают по её телу, вызывая мурашки…       Пока я погружалась в свои чувственные фантазии, мы с Алёной Николаевной поднялись на второй этаж и оставили пакеты в актовом зале. Там был приглушенный свет, видимо, его оставляют, чтобы потом найти выключатель.       — Спасибо, что помогла, Элина, — проговорила учительница и положила свою ладонь на моё плечо.       Она долго смотрела в мои глаза. Пышные, нарощенные ресницы не нуждались в туши, однако веки были элегантно намазаны темными тенями. Глаза, цвета желудя, с маленькими зрачками, почти не моргали. Они жадно впились в меня. Как, в прочем, и её рука, пожимавшая моё плечо. «Чо нахер происходит? — думала я, пока этот гном впился в меня. Её ладонь стала плавно спускаться по моей руке. — Так, всё, это надо прекращать, пока нас кто-нибудь…»       — Алёна Николаевна, я бежала…       «Не увидел. — да, в актовый зал вбежала Василиса. — БЛЯТЬ! — её лицо превратилось в такую стервическую, суческую, с нотками бешенства, физиономию, что мне стало страшно. Она сразу скрестила руки на груди, явно ожидав каких-нибудь объяснений от меня или… — Нет-нет-нет, » — от Алёны Николаевной, которая всё ещё держала свою руку на моём плече. Я дернулась и сделала шаг назад, вылупившись на свою женщину… которая свирепела с каждой секундой. Даже побагровела на скулах…       —…бежала с третьего этажа и хотела бы узнать… — продолжила она, переведя свой стервозный взгляд на Алёну и разведя улыбку на своих губах. — Всё ли у нас есть? Может что-то ещё нужно?       — Я пойду… наверное, — влезла я в разговор, чтобы не попасть под горячую руку.       — Ох, нет! — воскликнул литературный гномик, пока я медленно и осторожно пробиралась к выходу, чтобы случайно не задеть Василису. — Если что, вот Петрова, — она указала на меня, — вызвалась помочь.        — Да вы что! — наиграно удивилась моя пассия и выдвинула руку вперед, не давая мне выйти из этого адского места. — Ну тогда, Петрова, — она сделала душераздирающий акцент на моей фамилии («Я блять понять не могу, че вы все доебались до моей классной фамилии, бляха муха»), - Ты сходишь со мной в подсобку: от туда надо кое что забрать. - Сказала она с натянутой улыбкой.       Василиса Андреевна схватила меня за руку и повела в подвал. От неё веяло не только лесными ягодами, но и пассивной агрессией.