Нетерпение души

После университета Гарри долго сидел в библиотеке с конспектами занятий, потом трансгрессировал вместе с Роном в Нору. — Гарри! — взвизгнуло нечто розовое, обсыпанное серебристыми блёстками, с крыльями бабочки за спиной и в колпаке с длинным шлейфом. — О! Кто же это? Крестная фея? — парень подхватил на руки вертящуюся и хохочущую Рози и подбросил пару раз в воздух. — Я исполняю желания! — сообщила девочка доверительно, — хочешь и твое исполню? — Исполни моё, дочка, засни сегодня пораньше… Рози взвизгнула радостно и прыгнула в руки отца. — Гарри, здравствуй, — подошла Молли, вытирая руки фартуком. Старшая миссис Уизли за три года обзавелась несколькими новыми седыми прядями, морщинами и немного похудела, но свитера на рождество вязала исправно, так же прекрасно готовила и заботилась о большой семье. Она поцеловала Гарри в щёку и махнула всем рукой. — Пойдемте ужинать. Вы сегодня поздно. Северус не придет? Гарри покачал головой. Ужины в доме Уизли были нечастыми для Снейпа, но это единственное место, помимо дома, где он чувствовал себя свободно. Чувствуя это, хозяева Норы всегда ждали его в гости. В кухне их встретила Гермиона. Её пышные волосы были забраны в тугой пучок, чем она немного напомнила Гарри МакГонагалл. Из-под фиолетового фартука выглядывала строгая чёрная юбка. Она поцеловала в щёку мужа и взяла у него Рози, которая соскользнула из рук матери, попутно осыпав всех блёстками, и унеслась в гостиную. — Я даже не успела переодеться, дел невпроворот! — посетовала она. Её волшебная палочка была у неё в руке, и на плите помешался суп, а разделочная доска взлетела в воздух и опрокинула точно в сковородку овощи, разрезанные на ней. При этом Гермиона не сказала ни одного слова. Гарри восхитился её умению обращаться с домашними заклинаниями. Через полчаса все сели за стол, где Рози опрокинула на Гарри кружку с компотом, а потом они удалились в гостиную заниматься. Поздно вечером, когда Гермиона начала клевать носом, Рон бережно прикоснувшись к её плечам, разбудил жену и отправил в постель. Пока он ходил, в гостиную уже не в феином наряде, а в пижаме, расцвеченной мелкими сердечками, вошла Рози. Девочка была рыжеволосой, с глазами — вишенками, яркими, карими, пронзительными, сияющими. Очень походила на Молли, было в ней что-то от Рона и Гермионы, но конкретно сказать, на кого она была похожа, не представлялось возможным. У Гарри всегда теплело на душе, когда он видел крестницу. Хотел бы он, чтобы его детство было таким же безоблачным и жизнерадостным, как у Рози. — Гарри, ты сегодня остаёшься у нас ночевать? — спросила она тонким голоском, забравшись к нему на колени. — Нет, дорогая. Я трансгрессирую домой. Девочка скорчила грустную мину. Это был её трюк. Она знала, что стоит ей сморщить носик, как дядя Гарри сделает всё на свете. Он только улыбнулся и погладил её по огненным волосам. — А дома тебя ждет тот красивый мальчик? — вдруг выдала она. — Что? — переспросил Гарри, — какой мальчик, Рози? Вряд ли даже ребенку придет в голову назвать Северуса мальчиком. Рози привыкла, что Гарри иногда приводит к ним «высокого строгого господина, который вкусно пахнет сеном и забавно говорит» — эту характеристику крестница как-то придумала Снейпу сама, и Гарри тогда долго хихикал над ней по пути домой. — Он такой красивый… — вздохнула девочка, — у него небо в глазах… Гарри заинтересовался. — Правда? А где ты видела этого мальчика? — Во сне. — С энтузиазмом ответила Рози, поерзав у него на коленях, — он часто снится мне. И ты часто снишься. Вы держитесь за руки. Вы с ним друзья? — Наверное, раз мы держимся за руки, — охотно согласился Гарри. — Рози, — негромко позвала Молли, — прощайся с Гарри, пора спать. Девочка мгновенно спрыгнула с коленей Поттера, весело помахала ему рукой и убежала в противоположном направлении от бабушки с воплем: «Нет! Не хочу спать!» — Наказание, а не ребенок, — вздохнула старшая миссис Уизли, — ты останешься, милый? — Нет, спасибо, мне нужно домой. Трансгрессировав на соседнюю улицу от их дома, Гарри немного прошёлся медленным шагом. Ему впервые не хотелось идти в их квартиру, к Северусу. Когда они ссорились, и это случалось довольно-таки часто, ведь он жил со Снейпом — тут у каждого сдали бы нервы по два раза в неделю, у Поттера сердце было не на месте. Он не мог ни на чем сосредоточиться, был рассеянным и тревожным, пока не шел мириться. Он всегда приходил к Северусу сам. Ему казалось, что их отношения намного ценнее мелких размолвок и домашних неурядиц. Но сейчас у него не было никакого желания делать первый шаг. Квартира встретила его полумраком, лишь в гостиной на журнальном столике горела одинокая свеча. В отличие от их старого дома, в квартире было и электричество, и водопровод, и куча разной маггловской техники — в основном для Гарри. Он сказал, что жить не может без тостера и микроволновки. Но Снейп часто зажигал свечи, наверное, ностальгировал. Гарри, скинув университетскую сумку в прихожей, прошел в гостиную и нашел Северуса в кресле с книгой. Профессор поднял на него взгляд и слегка улыбнулся, потом заложил страницу закладкой, отложил книгу и молча протянул руку. Поттер вложил в неё ладонь. Когда Снейп потянул его на себя, он наклонился, и на полпути его встретили теплые губы. Поцелуй был неспешным и мягким. Вскоре Гарри опустился перед креслом на колени, чтобы не нависать над Северусом, и обнял его за шею. Часы тихо тикали на стене, чуть подрагивая пламенем, плакала свеча, и полумрак обнимал две фигуры, сглаживая контуры, совсем стирая грани между ними, словно они были единым целым. В тишине прозвучала мягкая просьба: — Сыграй мне… Гарри не смог отказать. Без слов, без разборок, не тратя время на негативные эмоции, они простили друг другу обидные слова и поступки. Поттер открыл белый рояль, любовно погладил блестящие клавиши, и в комнате явилась музыка, уносящая далеко-далеко, в прекрасный, таинственный город на воде — Венецию. Печальную тональность соль-минор, гениальный русский композитор окрасил в спокойные, меланхолические тона, рассказывая о песнях, которые исполняются гондольерами в бесконечных каналах древнего города. Когда отзвучала последняя нота, и Гарри повернулся, чтобы услышать привычные для него аплодисменты от его единственного слушателя, его внезапно охватило странное чувство тревоги. Снейп сидел в кресле недвижимо, пальцы его впивались в подлокотники, дрожащее пламя высвечивало бледное лицо — глаза прикрыты, ресницы отбрасывают длинные тени на щеки, взгляд устремлён в никуда, губы чуть разомкнуты. И Гарри понял, что его встревожило. Выражение, которое застыло на лице Северуса было таким, будто он увидел что-то очень печальное в своих воспоминаниях или мыслях. Профессор поднял взгляд на Гарри, слегка улыбнулся, и всё исчезло. Перед ним сидел его Северус, которого Гарри бесконечно любил. — Прости меня. Гарри вздрогнул. Снейп никогда не извинялся прямо. Обычно это были намеки, поцелуи, постель, подарки, но на его памяти он произнес это словосочетание впервые. — Я тебя уже простил, — мягко ответил парень, закрывая инструмент, и возвращаясь к нему в кресло. Снейп подвинулся вперед, давая возможность Гарри сесть на него сверху. — Только обещай мне быть осторожным со своими экспериментами, — добавил он, отводя черные волосы с лица Северуса. — Обещаю. Поцелуй, сначала робкий, нежный, потом все более глубокий и страстный. Прикосновения порхающие, ласковые, властные, подчиняющие. Одежда полетела через голову куда придется, кажется, даже пуговицы поскакали по полу с короткими щелчками. У них не было сил оторваться друг от друга даже, чтобы дойти до спальни. Северус уложил Гарри на пушистый ковер, опустился рядом, торопливо и с силой провел пальцами от его шеи до бедер. — Что ты хочешь? — срывающимся шепотом спросил он. Поттер, раскрасневшийся, обнаженный, красивый, изогнулся, ловя его прикосновения всем телом. — Тебя, только тебя, пожалуйста! Комната наполнилась тихими вскриками, дыханием, любовными звуками. Их страсть была такой порывистой, чувственной и наполненной эмоциями, что Гарри, закрыв глаза, утопал в самом воздухе, окружавшем их. После, парень не смог бы назвать ночи, которая превосходила эту. Северус был таким открытым, дарил ласки с такой искренней любовью и нежностью, что Поттер не мог вспомнить, когда происходило то же в последний раз. Его глаза были прямо напротив глаз Гарри, и он видел в них всю палитру эмоций и ощущений, живших в его скрытном любовнике. Он видел те чувства, которые Северус никогда не называл словами, и это сделало его абсолютно счастливым.

***

С утра, явившись в университет с блестящими глазами и улыбкой до ушей, Поттер вызвал скептический взгляд Рона и его замечание о том, что следует запретить приходить на занятия тем студентам, у которых ночью был бурный секс. Они отвлекают всех остальных своими довольными лицами от учебы. Гарри беззлобно отвесил другу подзатыльник. — Как Рози? Хорошо спала? — Как же! До двух ночи болтала о каком-то своем воображаемом друге. — Недовольно отозвался Рон. — О мальчике, в глазах которого живет небо? — уточнил парень. Он вытащил из сумки бутерброд и почти целиком запихнул себе в рот. Вчера он почти ничего не ел, и аппетит был волчий с самого утра. — Она и тебе рассказывала? Вот откуда у моей дочери такая бурная фантазия? — Может, она будет писателем? — беззаботно сказал Гарри, — как Джейн Остин. — Нет уж, благодарю, — присоединилась к их разговору подошедшая Гермиона, — Джейн Остин была старой девой, а я хочу дождаться внуков. Рон, ты забыл свой конспект по Чарам. Она передала мужу толстую тетрадь, поцеловала его в уголок рта торопливо и смущенно, и упорхнула к своей группе. Гарри улыбался. Ему нравились отношения, которые были между его дорогими друзьями. Гермиона могла целыми сутками дуться на Рона за то, что он раскидал носки в ванной, но все равно приносила ему обед в университет. А Рон постоянно ворчал, что его жена проверяет его лекции и следит за тем, чтобы они были написаны разборчиво, но при этом всегда придерживал ей дверь и подавал руку на лестнице. Откуда у Рона взялось столько галантности, для Гарри была загадка, но он не сомневался: в их семье живет настоящая любовь, и был безумно раз за друзей. После занятий Поттер вихрем умчался домой. Снейп нашелся в лаборатории. Он сидел за столом, пытаясь разобраться с завалом накопившихся заказов. Гарри отметил, что котел, где он варил экспериментальное зелье, был вымыт и сдвинут к стене. — Ты больше не станешь продолжать свои опыты? — спросил Поттер, подойдя к столу и опустив ладони на напряженные плечи Снейпа. Северус нетерпеливо сбросил их. — Гарри, я занят, не мог бы ты оставить меня ненадолго. У меня накопилось много работы. — Будто я в этом виноват, — пожал плечами парень и направился к выходу их лаборатории, — что ты хочешь на обед? Снейп нетерпеливо вздохнул и наградил его сердитым взором. — Мне все равно. Не мешай, пожалуйста. Покачав головой, Поттер направился на кухню. Когда Северус работал, он был невыносим. Несколькими часами позже, он снова постучал в лабораторию и сообщил спине профессора, что ужин готов и ждёт его на кухне. Снейп что-то нечленораздельно промычал, не отрываясь от мерных пробирок. Гарри поужинал в одиночестве, почитал перед сном и уснул в пустой постели. Когда Северус пришел в спальню ночью, он не заметил.

***

Поттер сидел на скамейке в парке, и смотрел, как воркует влюбленная парочка напротив. Девушка сидела, закинув босые ноги на колени парня, а он, не отрываясь, смотрел на неё. Они не замечали ничего вокруг, будто жили в коконе из счастья, излучавшем их любовь. До Гарри долетали отдельные слова: «любимая», «мы», «дорогой», «семья»… Много теплых слов, которые в начале отношений льются рекой. Он вздохнул. Его собственные отношения напоминали американские горки: то взлетаешь до небес, то падаешь в глубокую яму. Снейп пребывал в отвратительном расположении духа. Ему не нравилось ничего: от галстука Гарри, который он надел в университет, до пыли на полках книжного шкафа, которую он забыл стереть во время уборки. Самая ничтожная мелочь могла вызвать такой поток упреков, что Поттер тихо закипал. Причем при попытке парня поговорить и объяснить, что, вообще-то, ему не нравится такое общение, Снейп только раздраженно отмахивался и уходил. Не далее, как несколько дней назад, Гарри по неосторожности спалил кастрюлю, и мгновенно узнал, что он — криворукий бездарь. Сказано было вскользь, совсем беззлобно, но почему-то задело так, будто Снейп его ударил. Северус много времени стал проводить в лавке. Приходил поздно, когда Гарри уже клевал носом, вставал чуть свет. Парень мог его не видеть целую неделю. Когда он сказал ему, что скучает, профессор холодно приподнял брови: — Я работаю, Поттер. Кто-то должен зарабатывать деньги, пока ты учишься. Слова были не обидными и, как ни крути, правдивыми, ведь, по большинству, они тратили деньги Северуса. Гарри мог взять монеты из своего хранилища себе на одежду, какие-то мелочи, но продукты, счета за квартиру оплачивал Снейп. — Ты сам настаивал сберечь состояние родителей на всякий случай, — резонно ответил Гарри тогда, — ты сказал, что существуют такие ситуации, когда лучше иметь большую сумму разом. Теперь ты другого мнения? Или ты просто намекаешь, что мне пора работать? Северус сложил руки на груди и, как всегда, отмахнулся: — Кем работать, Поттер? Недоучек в мракоборцы не принимают. И опять: не грубо, не обидно, но задело… Временами Снейпа будто отпускало. Он становился вновь домашним, уютным, хоть и слегка ворчливым. Но стоило Гарри допустить малейшую оплошность, и ему снова приходилось терпеть дурной характер профессора. Парень старался оборачивать все в шутку, несколько раз пытался вызвать Снейпа на разговор, не реагировать, в конце концов, но все становилось только хуже. Он изворачивался, подстраивался, бунтовал, хлопал дверьми, возвращался, просил прощения, и так по кругу до бесконечности. Из-за проблем дома Гарри неудачно сдал трансфигурацию, и ему назначили пересдачу. Гермиона пыталась вызвать его на личный разговор, но получила довольно грубый отказ. Парень начал замечать, что и сам существенно изменился из-за всех этих неурядиц. В конце концов, он устал. В один из дней Поттер просто пришёл домой со страшным нежеланием разговаривать со Снейпом, видеть его и, тем более, спать с ним в одной кровати. Ему в голову не в первый уже раз пришла мысль о том, что он живет с человеком, которого ничего не радует, ничего не восхищает. Снейп, казалось, совсем не способен на нормальные человеческие эмоции. Гарри сидел на кровати, слушая, как где-то под полом Северус гремит склянками и передвигает котел, и думал о том, что его жизнь стала концентрироваться вокруг настроения профессора. Выходя с утра из спальни, он осторожно зондировал с той ли ноги встал Снейп, и от того, что скажет ему Северус с самого утра, зависел весь его день. Он мог невзначай похвалить его кофе, и тогда Поттер выдыхал и мог жить спокойно, но если он услышал от своего любовника прохладное высказывание в адрес выбранной им рубашки, то весь оставшийся день все будет валиться из рук. Парень с ужасом осознал, что Снейп владеет не только его сердцем и его любовью, он владеет его жизнью, не дает и шагу ступить без каких-то комментариев, советов, просьб, брошенных как бы случайно, но на самом деле имевших колоссальное влияние на мир Гарри. Он постоянно был настороже, в напряжении, то ожидая сутками самого Северуса, то ожидая какой-нибудь гадости от него. А вчера, когда они пришли в Нору, на ужин по поводу окончания Гарри и Роном третьего курса университета, а Гермионой — второго, Снейп вклинился в длинный тост Джорджа, который поздравлял их с удачно сданной сессией. — К слову сказать, зелья кое-кто мог бы сдать и получше. Жаль, что знания не передаются половым путем. Артур Уизли выронил вилку, над столом повисла ошеломленная тишина, Гермиона смотрела на профессора, вытаращив глаза, а Гарри покраснел от унижения так, что на глазах у него выступили слезы. Он попытался улыбнуться, хотя больше всего ему хотелось воткнуть вилку Снейпу в ногу. — Не так уж и плохо я сдал, — мягко проговорил он, — семьдесят четыре балла из ста. И это не предел. Я собираюсь заниматься зельями больше в следующем году, чтобы повысить свои результаты. — Тебе больше ничего не остается, — согласился Северус. — А что такое «половой путь»? — громко спросила Рози, повергнув всех в смущение. Когда Гарри и Снейп вернулись домой, парень не сказал ему ни слова, а утром ушёл из дома, не позавтракав. Ему надоело высматривать в лице любовника знаки одобрения. Парочка напротив поднялась на ноги, и направилась к выходу из парка, а Гарри, проводив их взглядом, открыл газету на середине. «Знаменитый коллекционер спортивных автомобилей и спонсор автогонок примет участие в гонке 12 июля!» — гласил заголовок, а ниже была помещена большая фотография Драко Малфоя. Когда Гарри впервые услышал от слизеринца, чем он собирается заняться в мире магглов, его разобрал смех. Они с Малфоем общались нечасто, но у них постоянно находились темы для разговоров. Молодой миллионер, быстро поднявшийся на автогонках, жил в пригороде Лондона в роскошном особняке, держал лабрадора по имени Флаффи, и томно вздыхал на камеру о том, что его дом мечтает обрести хозяйку. Когда Гарри прочитал это в одном из интервью, напечатанных в журнале, он скептически хмыкнул. Ему-то было достоверно известно, что Малфою, в силу его природы, не нужна хозяйка. Но огромная фанатская армия из девушек разных возрастов, моментально набравшаяся в кратчайшие сроки после такого заявления, сделала свое дело. Малфой стал чуть ли не самой известной фигурой в Британии. В прошлом году он был на пике популярности, и о нём писали все издания, от школьных газет до всем известного «Таймс». Общение Гарри со слизеринцем ограничивалось письмами, и после того памятного дня, когда Драко спас ему жизнь, закрыв его собой, они не виделись. Поттер посмотрел на наручные часы. Было десять утра. Домой идти не хотелось совершенно, и он подумал: почему бы и нет. Очутившись перед огромными коваными воротами особняка, Поттер присвистнул. Малфой скромно жить не умел, и если он изначально планировал затеряться в мире магглов, то потом явно передумал. За воротами начинался парк с идеально подстриженными кустами зелени, выложенными мрамором дорожками, фонтанами, клумбами, и над всем этим великолепием высился дом. Прищурившись, Гарри пытался понять, к какому стилю относится здание, потому что он видел и коринфские колонны классического стиля архитектуры, и орнаментальную лепнину барокко, и заострённые черты готики. Поттер не решался дотронуться до ограды, так как явно чувствовал охранные чары, но вскоре он заметил приближающуюся фигуру из глубины парка. — Поттер, надо же, какой сюрприз, — проговорил Драко Малфой, подойдя вплотную и взмахом руки отдавая команду чарам. Ворота тут же перестали излучать слабый жар и беззвучно открылись сами по себе. — Должно быть, стряслось нечто из ряда вон, раз ты почтил меня своим присутствием лично…