Нетерпение души

Драко Малфой ничуть не изменился за те три года, которые они не виделись. Разве что немного поправился, все-таки, служа Волан-де-Морту, а потом и Пожирателям, не потолстеешь. Болезненная худоба исчезла, а красота осталась. Гарри враждовал с ним в школе, но то, что Малфой был одним из самых привлекательных парней в Хогвартсе, признавал даже он. Высокий, светловолосый, ухоженный, с голубыми, небесными глазами, аристократической бледностью, он походил на свою мать, урождённую Блэк, больше, чем на Люциуса. У Малфоя-старшего не было изящества в движениях, он был хорош собой, но красота его была грубоватой, а Драко был прекрасен, словно древний эльф. Длиннопалые, изящные руки, стройная тонкая фигура, заострённое лицо, неизменная полуулыбка, так что было совершенно не понятно, о чем он думает, насмехается, или просто задумчив… Малфой весь состоял из тайны. Он научился быть невозмутимым, умел держать себя в обществе. Аристократическая выправка не позволяла ему выходить из себя, и он жалил словами, сказанными полушепотом, и от того становящимися еще более обидными. Гарри испробовал все это на себе в свое время. Теперь, когда он шел по идеальному парку, Поттер почему-то отмечал про себя мягкость движений своего давнего врага, его скользящую поступь. Малфой рассказывал ему, каких трудов ему стоило обнести свой дом всяческими заклинаниями от непрошенных маггловских репортеров и журналистов. — Они, кажется, так и не поняли, почему все разом развернулись и стройными рядами отправились восвояси, — хохотнул Драко, открывая перед ним дверь, — так или иначе, приходится с ними встречаться. — Наконец, ты достиг той планки популярности, о которой всегда мечтал, да, Малфой? — с дружеской подначкой спросил Поттер, и слизеринец улыбнулся открыто и ослепительно. — Входи. Дом Драко был огромным, роскошным и таким же идеально вылизанным, как и парк. Под ногами чуть поскрипывал благородного медового цвета паркет, стены имели приятный зеленоватый оттенок, напоминающий светлый малахит. Прихожая выходила на огромную белоснежную мраморную лестницу, которая вела на второй этаж, а за ней виднелись несколько дверей. Два коридора уходили вправо и влево от парадной двери. — Сколько здесь комнат? — спросил Гарри, задрав голову и рассматривая искусную мозаику на потолке. — Тридцать шесть. — Зачем тебе одному столько? — изумился Гарри. Малфой беззаботно пожал плечами. — Ну… я планирую когда-нибудь обзавестись большой семьей. Гарри, наклонив голову к плечу, иронично приподнял брови — Скорее уж, гаремом. Драко коротко рассмеялся, ясно и звонко, абсолютно искренне, подошел к нему вплотную и проворковал: — Может и так, но место первой «жены» всегда твоё… Он шутливо дотронулся до кончика носа Поттера пальцем и взбежал по широкой мраморной лестнице. — Пойдем. Расскажешь мне, что у тебя стряслось. Приятно удивленный таким приемом Гарри покачал головой. Его плохое настроение стремительно улетучивалось. Малфой будто весь состоял из солнечных лучей, находился в постоянном движении. Он был как ребенок — жизнерадостным и улыбчивым, словно пьяным от собственной свободы, от своей жизни и наслаждался каждым мгновением. Малфой пригласил его в большую гостиную. Огромный камин был оформлен причудливой позолоченной лепниной, перед ним стояли два кресла, обитые зеленым шелком, а между ними — стеклянный журнальный столик. Между креслами ближе к камину на полу лежала пушистая шкура огромного медведя. Ещё в гостиной находилась широкая кушетка с небрежно накинутым пушистым покрывалом цвета пыльной розы и исполинский книжный шкаф из чёрного дерева, занимающий всю дальнюю стену и подпирающий потолок. Стрельчатые высокие окна были оформлены тяжёлыми портьерами малахитового цвета и сложным переплетением тканей, образующих пышный ламбрекен. — Садись. — Драко протянул ему бокал. Для виски было рановато, но Поттер решил, что ему плевать. Он пришел сюда, сам не зная почему, и теперь ему хотелось надраться с Малфоем больше всего на свете. Гарри одним глотком осушил бокал. Малфой приподнял брови и наполнил его снова. — Так, Поттер, выкладывай. Не то чтобы Гарри расписывал Драко в письмах все подробности своей жизни, но как-то сразу так повелось, что слизеринец прекрасно читал между строк. Поттер мог рассказать Малфою то, что не рассказывал Рону и Гермионе. В отличие от друзей, его он не жалел, не сглаживал острые углы, не переживал, что он о нем подумает, и говорил прямо о том, что происходило в его жизни. Поттер мог витиевато выругаться в письме и получить такой же абсурдно матный ответ. Малфой отвечал ему всегда. Даже прислал подарок на рождество — набор для садо-мазо, который Гарри, как только увидел, сразу спрятал подальше. Не дай Бог Северус найдет! Но шутку он оценил: перед самым рождеством он писал слизеринцу, что Снейп его достал, и он хочет его побить. Не было ни намека на то, что Драко испытывает к нему какие-то чувства. Поттер не знал, встречается ли с кем-то Малфой, как складывается его личная жизнь, но ему было приятно думать, что существует кто-то любящий его безответно. Словно такая любовь разворачивала над ним своеобразный зонт от жизненных неудач. Гарри не знал, сохранилось ли чувство Драко к нему, или давно исчезло, но ему нравилось думать, что любовь Малфоя скрашивает печаль от его настоящих отношений со Снейпом. — Собственно, нечего выкладывать, — уныло сообщил Поттер, медленно вращая бокал в ладонях, — сдал сессию, скоро пересдача по Трансфигурации, а больше в жизни ничего не происходит. Малфой уселся напротив, закинул ногу на ногу и внимательно посмотрел на своего гостя. Его жизнерадостное выражение лица сменилось на задумчивое. — Снейп? — спросил он после недолгой паузы. Гарри обреченно кивнул. — Снейп. Драко взмахом руки зажег слабое пламя в камине. Хоть и началось лето, но в доме было все еще довольно прохладно после холодной затяжной весны. Гарри скользнул взглядом по фигуре хозяина дома. На Малфое была легкая черная шелковая рубашка, свободно охватывающая его тело, и очень дорогие на вид черные брюки. Волосы он забрал назад, они порядочно отрасли от той длины, которую Гарри помнил, и теперь спускались золотыми прядями ниже плеч. Бокал в руках он держал небрежно и расслабленно. — Не понимаю, Поттер, как ты вообще с ним живешь? — мягко спросил Малфой, — он ведь настоящий социопат. Нет, я безмерно уважаю Северуса, но ты и он?.. Как такое могло случиться? Гарри улыбнулся и отвел взгляд от Малфоя на разгорающееся пламя в камине. — Случилось то что и случилось, что теперь об этом… Внезапно Гарри стало больно в груди. Он одним махом вспомнил все, что осталось в старом доме, среди поля, вереска и яблонь. Все слова и поступки, нежные признания и страстные ночи, все то внимание, которое Северус дарил ему в избытке. Пусть было тяжело временами, и они и там ссорились, но не было этого безразличия, давящего чувства вины непонятно за что! Малфой наблюдал за ним внимательно некоторое время, отмечая болезненную гримасу на лице Гарри, его померкший взгляд в никуда, его опущенные плечи, а потом проговорил: — Нет, виски дело не ограничится. Микки! Посреди гостиной, заставив Гарри вздрогнуть и резко вынырнуть из своих воспоминаний, материализовался домашний эльф в фиолетовом одеянии, напоминающем греческую тогу, с перекинутым через руку белым полотенцем. — Мастер Малфой звал, сэр? — учтиво поклонился он, и Драко улыбнулся. — Да. Будь добр, обед на двоих сюда, в гостиную, и бутылку того великолепного скотча, который подарила мама. Пожалуйста. — Мигом сделаем, хозяин, — эльф еще раз поклонился, потом повернулся к Гарри — мистер Гарри Поттер, какая честь, — он отвесил поклон еще и ему и с хлопком растворился в воздухе. — Так и знал, что у тебя армия домашних эльфов, — проговорил гриффиндорец, приятно пораженный тем, что Малфой так вежливо общается с подчинёнными, — как ты их прячешь от глаз магглов? — Они почти не выходят из дома. За садом следят садовники — волшебники, — пояснил Драко, чуть улыбаясь, — ты не представляешь, Поттер, сколько всяких заклинаний существует для подстригания кустов! Это целая наука! Гарри утопал в излучаемом Драко оптимизме. Он, как изголодавшийся зверь, не мог насытиться теплом и солнцем его слов. Поттер готов был слушать про что угодно, будь то искусство изготовления фигур из кустов, или устройство спортивных машин — ему было все равно. Он хотел отогреться возле Малфоя, как у огня, ведь до этого момента он и не подозревал, насколько замерз. За вторым бокалом янтарного благородного напитка последовал третий, и Гарри охмелел. После необычайно вкусного обеда из четырех блюд Малфой повел его на экскурсию по дому. — Твой особняк похож на музей, — восхищался Поттер. За каждой дверью скрывалась очередная великолепная комната, оформленная в разных стилях маггловской архитектуры. Вот пышное и вычурно-роскошное убранство Барокко, а вот легкомысленные завитушки Рококо. В одной из комнат Гарри встретил классические полуколонны с различными видами капителей, а в следующей — расписные стены в стиле Модерн: цветы, нежные женские фигуры в струящихся одеждах и застывшие в томном движении. Была у Малфоя и картинная галерея. — Это что, Рембрандт? Оригинал?! — Что ты так удивляешься, Поттер? — смеялся Малфой, — я ж миллионер, забыл? Когда они вернулись в гостиную, и Гарри уселся на огромную медвежью шкуру возле камина по-турецки, Драко вновь позвал Микки и заказал ему десерт. День перевалил за три часа дня, Поттер понимал, что по всем правилам этикета пора было уже уходить, но он просто не мог заставить себя встать с этой удивительно уютной шкуры и уйти из этого теплого дома. Наверное, Драко понимал нечто в этом роде, и невзначай бросил фразу о том, что ему иногда бывает тоскливо одному в собственном доме, поэтому он всегда рад гостям. Гарри оценил его деликатность. — И всё же, Поттер, что произошло? — спросил Драко ненавязчиво, — дело Снейпа развивается. Я знаю нескольких волшебников, которые покупают зелья только в его лавке, ссылаясь на то, что они — самые качественные. Да и твоя мечта сбывается, ты ведь всегда хотел быть рукой закона, не так ли? Мне казалось, вы были счастливы, когда переехали в Лондон. На твоем месте я бы с радостью покинул тот ужасный дом. Не понимаю, что хорошего люди находят в том, чтобы таскать воду из колодца? Гарри рассмеялся и красноречиво обвел глазами роскошную гостиную. — Да, тебе трудно это понять. Малфой улыбнулся, и гриффиндорец заметил, что если он улыбался, то весь, как-то всем телом. Лицо его преображалось необычайно, он становился совсем юным и нежным, с наивными, мальчишескими глазами, цвета неба. Конечно, все это была лишь видимость. Война не оставила им двоим никакого шанса для детской наивности. Поттер устремил взгляд в огонь. — Что произошло, спрашиваешь? — медленно подбирая слова, проговорил он, будто обращаясь к огню, — в том-то и дело, что ничего, Малфой. То ли любовь банально разбилась о совместный быт, то ли её и не было, а я только обманывался, вот и все… Повисло молчание, во время которого Драко не сводил глаз с Гарри. Сам Поттер не замечал, как слизеринец на него смотрит: цепко, проницательно, оценивающе. Хозяин особняка вздохнул, нарушив тишину, и плавно стек с кресла к парню на шкуру. — Поттер, я тебе сейчас кое-что скажу, но ты, наверное, это итак уже знаешь. Снейп ничего не делает просто так, потому что ему вдруг захотелось. На все есть своя причина. И если он уже принял решение открыть тебе свое сердце, то он пойдет до конца. Будет преодолевать всяческие препятствия, которые сам же себе и создаст — это он умеет! Мучить себя самого у Северуса получается мастерски. — Следующие слова Малфой выговорил не сразу, а после небольшой паузы, и Гарри показалось в его тоне огромное нежелание говорить, — я видел вас тогда, в том доме, и, поверь мне, Поттер, я не встречал ранее такого взгляда у Снейпа, которым он смотрел на тебя. Он любит тебя, в этом нет никаких сомнений, и если он любит, то не уступит никому. — Пожалуйста, прекрати, — тихо попросил Гарри. Ему невыносимо было это слышать. Одно дело, думать об этом самому, но совсем другое — слышать от кого-то со стороны. Он поднял взгляд на Драко, и внезапно до него дошло, что он полдня изливал душу человеку, которому могло быть нелегко выслушивать все это. Яркий румянец залил щеки Гарри, ему стало так стыдно, что он не мог припомнить момента в своей жизни, когда было настолько неловко. — Прости… правда, извини меня за то, что вломился к тебе, и… — сбивчиво пролепетал Поттер, — ты ведь совсем не хочешь все это слушать, ведь ты… И во время своей непродолжительной речи он вдруг наткнулся на абсолютно трезвый взгляд Драко, в котором читалось предупреждение. Гарри мгновенно замолчал. Существовала граница, за которую не следовало выходить в беседах. Они никогда не обсуждали давнее увлечение Малфоя, и нельзя было даже упоминать об этом. Только что слизеринец негласно выразил ему это. — О, Мерлин, — Гарри закрыл лицо ладонями, — мы можем просто забыть мою последнюю фразу? Драко чуть улыбнулся и чокнулся к ним бокалом. — Конечно. — Легко согласился он. Ещё двумя часами позже Гарри все-таки собрался уходить. — Ты собираешься трансгрессировать в таком состоянии? — поинтересовался Малфой, — тебя расщепит на атомы, Поттер. Про себя Гарри подумал, что, возможно, это было бы идеальным решением его проблем, но вслух, конечно, этого не произнес. — Всё в порядке, я уже немного отрезвел. Он протянул руку Драко и с шутливым пафосом проговорил: — Знаю, что когда-то я не принял твоего рукопожатия, Малфой, так что я пойму, если ты не примешь сейчас моего. — Заманчиво, — делано задумался слизеринец, а потом крепко пожал его ладонь. Его рука задержалась в руке у Поттера лишь на секунду. Вернувшись домой, Гарри тихо отпер дверь. В квартире пахло травами, и ему показалось, что он пришел в больницу. Дверь в подвал была открыта, и из лаборатории поднимался сладкий пар. Все окна были распахнуты. — Не вдыхай глубоко, вскоре все выветрится. Гарри вздрогнул от неожиданности. Снейп говорил с ним из гостиной. — У тебя что, снова неполадки с зельями? Парень прошел в комнату и увидел Северуса в кресле. Перед ним лежали его журналы по зельеварению. Гарри заметил, что он что-то в них отмечал на полях, но стоило ему подойти ближе, как Снейп закрыл свои записи, и они скрылись меж страниц. — Если бы ты, Поттер, учился в школе, а не ворон ловил на моих занятиях, ты бы понял, что такой пар выделяет противовирусная микстура. Гарри сделал вид, что не расслышал. В последнее время ему часто приходилось притворяться глухим. После небольшой паузы профессор спросил: — Где ты был? — Ходил к Уизли, — вдруг соврал Гарри. Почему-то ему не хотелось признаваться Северусу, что он весь день провел у Малфоя. Снейп остановил внимательный взгляд на его лице, и Поттер испугался, что сейчас будет пойман на лжи, потому что он никогда ничего не скрывал от своего любовника. Но Северус только хмыкнул и поднялся на ноги. — К ужину не жди. Сегодня я буду в лавке до позднего вечера. Гарри кивнул. Когда за Северусом закрылась дверь, он сел на пол посреди гостиной и не смог сдержать слез. Вся его жизнь рушилась у него на глазах.