Нетерпение души

Раскачиваясь вперед-назад, Гарри медленно, чувственно ласкал Северуса. Длительная прелюдия всегда нравилась Поттеру. Ему нравилось осязать руками чуть подрагивающее тело любовника, чувствовать, как отзывается оно на каждое его прикосновение. Он мог часами целовать Снейпа в шею, в спину, в губы, мог гладить и нежить его руками. Северус был абсолютно другой, когда позволял Гарри вести. Привыкший все контролировать, он подчинялся безоговорочно. Повинуясь любому движению Гарри, выполнял все, что тот хотел. Это возбуждало невероятно. Одна мысль о том, что он способен заставить подчиниться себе Северуса Снейпа, заводила Поттера до дрожи. Сегодня Снейп сам лег на спину и притянул своего молодого любовника к себе, давая понять, чего хочет. Парень покрыл его поцелуями, перевернул на живот и сам лег сверху — ему нравилось ощущать Северуса всем телом. В такие моменты Поттер всей душой верил, что все у них наладится, что в любой семье есть взлёты и падения, и стоит только перетерпеть кризис, как все встанет на свои места. Окрыленному этой мыслью Гарри хотелось быть сегодня особенно нежным и щедрым любовником. Он пролил на спину Северуса немного масла и растер его усталые плечи, размял спину, огладил ягодицы. Поцеловав мягкие, темные волосы, отросшие ниже плеч, он, словно кот, потерся о них щекой. Каждым своим движением он пытался показать Снейпу, как он его любит, как дороги для него эти мгновения, и, чувствуя на свои действия закономерную реакцию, радовался. Проблемы отошли на задний план. Остался только любимый Северус, который выгибался к нему навстречу и стремился поймать прикосновения его пальцев. Желая сменить позицию, Гарри мягко потянул любовника за плечо. Снейп повернул голову и проговорил удивительно спокойным голосом: — Нет, Гарри, давай так. Поттер будто налетел на невидимую стену. В просьбе Северуса ясно слышалось нетерпение и желание поскорее со всем закончить. Горькая обида поднялась со дна души так стремительно, сметая все остальные чувства, уничтожая какие-либо мысли. Гарри на несколько мгновений просто застыл, пытаясь справиться со жгучим, чудовищным чувством стыда, обиды, гнева. Он скатился с Северуса и резко выдохнул, чтобы не начать орать. Жутко, до дрожи в коленях хотелось высказать все, что он думает об этом человеке, но он промолчал. — Что случилось? — спросил Снейп, садясь на постели. Гарри не смотрел на него. — Ничего. — Монотонно сообщил он зеленому ковру под ногами, — просто я немного устал сегодня. Парень быстро поднялся и быстрым шагом зашел в ванную. Там он встретился глазами со своим отражением в зеркале и поразился загнанному выражению в них. Ему было душно и тошно, ему просто невыносимо было находиться здесь рядом с этим ледяным человеком. Видеть его безразличные глаза, когда Гарри знал их излучающими любовь и нежность, ощущать на себе его механические, отработанные прикосновения, когда он помнил, какими чувственными они могут быть, смотреть на бездушного Северуса, некогда любимого, дорогого… — Черт! Черт, черт, ЧЕРТ!!! Гарри закрыл лицо руками, и через несколько мгновений выкрутил холодный кран, чуть не сорвав его с резьбы. Он влез в ванну, чтобы смыть с лица злые слезы. Обжигающе холодные струи хлынули на его тело, заставляя вздрогнуть и застучать зубами. Через несколько минут дверь резко открылась. — Поттер, ты совсем ополоумел?! Горячие руки вытащили его из-под ледяного душа, и замотали в полотенце. Снейп выключил воду и хорошенько встряхнул Поттера за плечи. — Что с тобой происходит, дьявол бы тебя побрал? — закричал он, — что за выходки? — Что со мной происходит, Северус? СО МНОЙ?! — заорал в ответ Гарри. Соседи за стеной приглушили телевизор и явно прислушались. Снейп, выругавшись, вытолкнул его из ванной и отчаянным жестом запустил руку в волосы. — Так, или ты сейчас же рассказываешь мне, что с тобой творится в последнее время, или, клянусь, я упеку тебя в Мунго! Ты ведешь себя, как истеричная баба, Поттер. У Гарри просто не было слов. Парень стоял босиком на полу спальни, с него стекала холодная вода, и он дрожал с головы до ног то ли от того, что замерз, то ли от шока. Он смотрел на Снейпа ошеломленно, с ужасом понимая, что профессор действительно не видит в своих действиях и словах ничего дурного. Поттер внезапно вспомнил, как в далеком прошлом, когда ещё был счастлив, он видел в воспоминаниях Северуса маленького мальчика, плачущего, забитого, каждый день наблюдающего, как отец тиранит мать. Он понимал, что у Снейпа не было модели нормальной семьи, что он просто не знает, как следует строить отношения. Но в его собственном детстве было не меньше негатива, и Гарри как-то это пережил. Оставил в прошлом, а не тащил во взрослую жизнь, в собственную семью. — Ты правда не понимаешь, что ведешь себя со мной по-скотски. Это был не вопрос, а утверждение. Снейп нахмурился и сложил руки на груди. — И что это должно означать? Поттер покачал головой. У него не было никакого желания что-то обсуждать. Уже не было. — Ты меня измучил, Северус, ты меня изощренно пытал все это время. — Гарри говорил тихо, но от его тона дыбом вставали волосы. Не было в голосе ничего живого, только эхо давней любви. — Хватит. Поттер быстро оделся и, игнорируя мрачный взгляд Снейпа, вышел из дома. На сердце была такая муть, что если бы его душу могло стошнить, это бы произошло. Поттер долго кружил по лондонским улицам. Ему казалось все бессмысленным, боли он уже не чувствовал. Снейп убил все, что мог убить в нем, и странно, но парень на минуту ощутил облегчение. Невозможно было круглосуточно страдать. Нужно было что-то предпринимать. Решать, что для него важнее: любовь, которая, вопреки всему, ещё дышала, или просто собрать вещи и уйти, без оглядки. Гарри не знал, чего ему хотелось больше. Как бы Северус себя не вел, как бы не препарировал его душу, он не мог представить себя без него. Жутко хотелось напиться, но такими темпами можно было стать алкоголиком. Лондон мог исцелить чью угодно душу. Этот город - прекрасен. Самое сердце Англии, бьющееся круглосуточно, никогда не спящее, с впивающимися в небеса готическими соборами, с ослепительно прекрасной, полной воздуха и пространства Трафальгарской площадью. Театры, музеи, национальная библиотека, Букингемский дворец — все дышало историей, было пропитано духом английской культуры. Гарри не любил многолюдья, но улицы Лондона, его набережные вселяли в него спокойствие. Он гулял, заращивая свои раны теплым ветром, веющим с Темзы и доносящим слабый запах речной воды... Поттер вернулся домой, когда солнце коснулось закатными лучами горизонта на западе. В квартире было тихо, и сам он вошел, неслышно притворив за собой дверь. Из гостиной внезапно донесся странный звук, почему-то мгновенно встревоживший парня. Он вытащил палочку из рукава и осторожно двинулся по коридору. Возле кресла на полу сидел Снейп. Дрожащими руками он закрывал лицо, и плечи его мелко тряслись. Вокруг в жутком беспорядке были рассыпаны книги, возле дальней стены валялись разбитые колбы и пробирки, а на самой стене виднелись пятна от каких-то зелий и влажные потеки. Сначала Гарри решил, что на профессора напали. Например, какой-нибудь сумасшедший заказчик ворвался в дом и швырялся в него зельями, но потом он с ужасом осознал, что Северус плачет. Что по его щекам текут самые настоящие слезы, а когда его бывший невозмутимый профессор с отчаянным стоном шарахнул о пол кулаком, Поттер просто прирос к полу. Гарри даже не подозревал, что его всегда сдержанный и замкнутый любовник способен на такие эмоции. Сердце у него болезненно сжалось. Осторожно ступая, гриффиндорец прошел в гостиную и опустился на колени рядом со Снейпом. Увидев его, Северус вздрогнул всем телом и дернулся, будто Поттер его застал за чем-то неприличным и непристойным. Он быстро стер с щек влажные дорожки. Гарри покачал головой и взял его лицо в нежный плен своих ладоней, отвел упавшие волосы с глаз. — Тише, тише… это только слезы… Глаза Северуса были огромными. В них парень прочитал знакомую боль — в его сердце жила такая же. И причина была одна и та же у обоих. — Что мы сделали с нами? — уронил он в тишину, а потом привлек Снейпа в объятия. Гриффиндорец прижал его к себе, словно желая забрать из его души весь мрак и печаль. Пусть эти вечные спутники разбитого сердца будут у него — он с ними справится намного лучше. Северус весь обмяк, спрятал голову у него на плече, зарывшись носом в непокорные взвихрённые волосы, и прерывисто вздохнул. Гарри не помнил, чтобы он когда-то видел профессора в таком состоянии. Они замерли так на минуту, а потом Снейп отстранился. — Я заварю чай. Гарри проводил его взглядом до кухни. Что ж, им обоим требовалось еще немного времени.

***

Проводив Северуса на работу с раннего утра, Гарри принялся за уборку. Они оба порядочно запустили квартиру, а, как известно: сор из избы — ссоры из жизни! Вчерашний вечер закончился молчаливым чаепитием на кухне. Они ничего не выясняли, ни о чем не говорили. Они оба очень устали от разговоров и выяснений. Поэтому тишина была благодатной и, в некотором смысле, лечебной. Методично наводя порядок в комнатах, Гарри размышлял о том, что если Снейп вчера так расстроился из-за всего между ними произошедшего, то, возможно, еще не все потеряно. Он смахнул пыль с рояля, любовно погладив черный ряд клавиш, почистил ковры и в последнюю очередь заглянул в лабораторию. Северус не подпускал его к готовке зелий и не разрешал ничего перекладывать в шкафу с ингредиентами, но против всего остального он ничего не имел. Поэтому Поттер, быстро подмел — под ногами хрустели жучиные глаза — и сложил рабочие тетради Снейпа в аккуратную стопку на столе. Среди них лежал одинокий лист бумаги, сложенный пополам. Когда Гарри раскрыл его, он увидел сложные формулы, таблицы и вычисления. Это был специальный язык, который использовался зельеварами для краткого обозначения ингредиентов, нужной температуры огня, толщину котла и так далее. Мракоборцы изучали этот язык чуть ли не так же, как мастера зелий, в силу профессии, им он требовался часто. Но Гарри еще только ждало знакомство с формулами в следующем учебном году на четвертом курсе. Поэтому, Поттер хотел уже отложить листок, но его внимание привлекла фраза, написанная в левом верхнем углу поперек каких-то длинных вычислений. «Как я устал от него…» Поттер замер. Северус устал от... кого? Ему не хотелось верить в тот ответ, что напрашивался сам собой. Снейп наверняка говорил о зелье. Да, конечно, он долго выводил формулу зелья, тестировал его множество раз и устал от него. Гарри медленно сложил листок и убрал его в стопку с тетрадями. Если отбросить самообман, то фраза была написана явно в порыве самоанализа. Слова будто просились на бумагу. Иногда просто нужно было написать свои мысли где-нибудь, чтобы увидеть их визуально, тогда смотреть на проблему становилось легче. Значит, эта фраза была не единственной. Дневников Снейп не вел, Гарри знал бы об этом. Где еще могли оказаться вот такие заметки? В памяти Поттера выплыл учебник Принца Полукровки с исписанными полями. На шестом курсе он изучил его вдоль, поперек и наискось. Кроме самодельных заклинаний, там встречались и вот такие отдельно брошенные фразы о жизни, о дружбе, размышления, отрывки разговоров, перенесенные на бумагу. Гарри быстрым шагом вернулся в прибранную гостиную, и отыскал те книги, которые вчера в беспорядке лежали вокруг Северуса на полу. Некоторые из них не содержали ничего лишнего, а некоторые… Гарри почувствовал, как забилось его сердце, когда он нашел первую заметку, нацарапанную небрежно, забористым почерком Снейпа на полях: «Иногда мне кажется, что я заглотил больше, чем смогу прожевать…» Через несколько страниц он прочитал: «Мне постоянно хочется побыть одному. Поттер вламывается в мое личное время и пространство, словно слон в посудную лавку. Я ни на чем не могу сосредоточиться!» Больше в этой книге ничего не было. Гарри бросился листать другие. «Вчера говорили об отдыхе. Гарри мечтает о море… На черта мне песок в ботинках и палящее солнце?» «Знать не желаю никаких Уизли. Впустую потраченные несколько часов. Сколько всего можно было сделать…» «Я не могу больше находить его вещи в самых неожиданных местах. Вчерашние носки на люстре побили все рекорды.» «Опять недосолил мясо…» «У Поттера косноязычие. Или голова работает слишком медленно, зато язык как помело!» «Господи, когда же кончатся эти его постоянные этюды! Я люблю музыку, но от гамм уже болит голова…» «Мне нравятся его прикосновения, но не постоянное требование того, чтобы быть сверху!» «Лили никогда бы так не поступила…» Гарри понятия не имел, о чем последняя запись, но именно она задела его больше всего. Это что, соревнование какое-то? Между ним и его покойной матерью? Конкурс за первое место в сердце Снейпа? Поттер чувствовал, как нарастает злость. Она накатывала тягучими, удушающими волнами, уничтожала все остальные эмоции, и парень не хотел чувствовать ничего другого. — Интересно. — Проговорил он сам себе. Несколькими часами позже вернулся Снейп. Он сгрузил пакеты с продуктами в кухне и вошел в гостиную. Северус оглядел спокойно сидящего в кресле Гарри, ровную стопку книг у его ног и застыл памятником самому себе на пороге. Пока длилось молчание, Поттер пытался высмотреть в лице любовника намек на то, что ему хотя бы немного стыдно. Ведь Снейп не мог не понимать, что это за книги. — Весьма занятное чтиво, — сказал Гарри таким тоном, будто отмечая, что на улице дождь, — я прямо польщен. Никто еще не выставлял меня главным действующим лицом комедии. Северус молчал. Его взгляд не отрывался от корешков, пестривших в ровной стопке. — Мне вот только непонятно, — продолжал Поттер, — если у тебя накопилось столько претензий ко мне, почему бы просто не поговорить? Снейп очень медленно выговорил, будто у него болели все зубы разом:  — Как ты представляешь себе этот разговор? — О! — делано удивился Гарри, — ну примерно так: «Гарри, ты не мог бы, не разбрасывать свои вещи? Вчерашние носки на люстре — это было слегка слишком!». «Хорошо, Северус. Как скажешь, Северус». Проблема решена. После еще одной продолжительной паузы Гарри сказал: — И примерно так же можно было сказать про этюды, про мясо, про море. С сексом немного сложнее, но я бы и тут выслушал и, уверяю, понял бы тебя, вопреки твоему мнению, что у меня плохо работает голова. Северус закрыл глаза и прикоснулся кончиками пальцев ко лбу, будто у него была жуткая мигрень. Гарри этот жест никак не тронул. Он встал и протянул ему книгу с раскрытой страницей, где была запись о Лили. Снейп опустил на неё взгляд. — А вот про это я знать ничего не хочу. — Жестко произнес Поттер. Он убедился, что профессор прочел, а потом уронил книгу ему под ноги. — Мне казалось, что уж этот вопрос мы оставили в далеком прошлом. Северус был так бледен, что его можно было принять за покойника. Он молчал, не пытался хоть как-то себя оправдать, хотя бы просто сказать что-то. Гарри с какой-то полузадушенной и слабой болью подумал, что Снейп, хотя бы в память об их счастливых временах, мог бы найти пару слов. Но профессор безмолвствовал. Окинув его презрительным взглядом, Поттер произнес: — Не волнуйся Северус, никто не потащит тебя на море, где песок и жаркое солнце, и Уизли больше не побеспокоят тебя — я обещаю. Теперь у тебя будет предостаточно личного времени и пространства для всего, чего ты пожелаешь. Вари зелья, живи, трахай кого угодно в превосходящей позиции, а с меня довольно. Когда дверь за Гарри закрылась, до него донесся слабый звук, будто внутри дома разбилось что-то большое. Несколько соседских голов высунулись из окон, проверяя, все ли в порядке, но Поттеру было все равно. Свои вещи он собрал еще с утра.

***

Первой и единственной его мыслью было трансгрессировать на площадь Гриммо, но Гарри там не задержался. Он скинул вещи в пыльную прихожую и исчез, появившись за много миль от Лондона, возле роскошного парка. Коснувшись кованой ограды, он с удивлением заметил, что охранные чары распознали его и впустили. С тихим скрипом открылись тяжелые ворота, Поттер ступил на мраморную дорожку, ведущую к особняку, только теперь он не замечал красивой живой изгороди, цветущего хмеля и диких кленов, в избытке растущих по всей территории парка. Он взбежал на массивное двухуровневое крыльцо и постучал в дверь. Ему открыл Микки. — Сэр Гарри Поттер! Мы рады видеть вас снова! Молодой хозяин на конной прогулке, но он вскоре уже должен вернуться. Входите, я провожу вас в гостиную. Гарри мельком улыбнулся домашнему эльфу и прошел в дом. В гостиной было все по-прежнему, только в кресле у камина лежала раскрытая книга. Гарри увидел, что это был Толкиен «Властелин колец». Он читал эту трилогию, и ему очень понравилось. Помнится, Северус, когда парень с упоением пересказывал сюжет, сказал, что сказок ему хватает и в жизни. Мимолетная мысль о Снейпе вызвала такую волну душевной боли, что чуть ли не потемнело в глазах. Поттер поморщился и усилием воли запретил себе вспоминать этого человека в стенах малфоевского особняка. Хозяин дома появился четверть часа спустя, одетый в облегающее трико, высокие сапоги, начищенные до блеска, и короткий легкий пиджак с закатанными рукавами. — Поттер, что-то ты зачастил, — улыбнулся Драко, встряхнув волосами. Гарри поднялся на ноги, с решительным выражением лица подошел к замершему в замешательстве Малфою и спросил: — Ты все еще хочешь меня? Светлые брови поползли вверх, рот чуть приоткрылся от удивления. Слизеринцу показалось, что он ослышался. — Что, прости?.. Вместо ответа Поттер осторожно обнял Драко, будто он мог улизнуть от него в любой момент, и поцеловал мягкие податливые губы, пахнущие жухлой листвой, ветром и летним солнцем. Поцелуй длился несколько мгновений, а потом Малфой с силой оттолкнул его от себя. Гарри сделал несколько неверных шагов назад, налетел на спинку кресла и чуть не кувыркнулся в него через голову. На бледном лице Драко расцвели яркие алые пятна. Он молчал несколько секунд, пытаясь восстановить дыхание, которое занялось от гнева, а потом проговорил: — Ты за кого меня принимаешь, Поттер? — в его тоне и облике не осталось почти ничего, от того солнечного существа, каким он казался Гарри с недавнего времени, — я тебе не портовая шлюха, к которой можно прийти в любую минуту. А если Снейп поманит тебя пальчиком обратно, что ты сделаешь? Побежишь к нему, а мне скажешь: прости, наша встреча была ошибкой?! Гарри внезапно будто очнулся от какого-то временного помешательства сознания. Он увидел все со стороны, как выглядит его поступок для Малфоя? Едва расстался со Снейпом и прибежал к нему! Но Драко было неизвестно, кем он стал для Гарри в тот день, когда он гостил в его доме. Слизеринец был единственной отдушиной в его жизни, единственным лучом света, внезапно взрезавшим непроглядную тьму его существования. После всего этого кошмара, которого он натерпелся от Снейпа, Поттер всей душой потянулся к этому подвижному, улыбчивому, полному жизни человеку. И дело было отнюдь не в нежных чувствах, просто Гарри нужен был кто-то, кто может понять, без вопросов Гермионы и гримас Рона. А внезапное желание и спонтанный поцелуй был продиктован жгучим желанием отомстить. Отомстить так, чтобы собственное сердце было тому свидетелем! — Прости меня, — прошептал Гарри Больше всего ему хотелось выразить свои извинения в прикосновениях. Возможно, дотронуться до его руки, но он не решился. — Правда, прости. Я бестактен и… уже ухожу. Он прошел мимо Малфоя и уже был в дверях гостиной, когда услышал: — Стой, Поттер. А ну вернись, я не хочу, чтобы ты скинулся с ближайшего моста в Темзу. Гарри безжизненно застыл на пороге. До него долетел короткий вздох, а потом Драко приблизился и обошел его. — Вы расстались, — констатировал он, окинув лицо Поттера внимательным взглядом, — и ты сразу решил переспать со мной? Как-то не по-гриффиндорски получается, Поттер. — Распределяющая шляпа всерьез хотела отправить меня в слизерин, — криво ухмыльнулся Гарри. — Это многое объясняет, — согласился Малфой, и потянул его за руку обратно в комнату. Поттер подчинился, позволил себя усадить в кресло. День клонился к вечеру. По большей части они молчали. Драко проявил необычайную деликатность и ничего не спрашивал. Гарри и не готов был к каким-либо вопросам. Он просто грелся у камина, погружённый в свои мрачные мысли, и тянул мелкими глотками скотч из бокала. Малфой занимался какими-то чертежами и временами тихонько (очень забавно) ругался сквозь зубы. Когда часы пробили полночь, Гарри встал. — Я пойду. Спасибо тебе… — За что? За несколько часов молчания, Поттер? — отозвался Драко, зевнув, и хлопнул в ладоши. Микки тут же возник посреди гостиной. — Чего желает мастер Малфой? — Комнату для мистера Поттера. Какая тебе больше всего понравилась? Гарри поднял ладони вверх: — Нет, Малфой, ты что, я не останусь у тебя! Но Драко уже отвернулся от него, решив, что гриффиндорцы редко ведут себя адекватно, даже те, которых сначала хотели распределить в слизерин. — Приготовь комнату в стиле модерн, - обратился он к эльфу снова, - мистер Поттер, увидев её, ахнул громче, чем во всех остальных. Микки, поклонившись, исчез. — Ну что ты творишь? — покачал головой Гарри. Драко внезапно развернулся к нему так резко, что парень вздрогнул. Лицо слизеринца выражало легкую снисходительность и вдруг сделалось предельно серьезным. — Давай начистоту, Гарри. Ты ведь не просто так пришел именно ко мне, правда? — загадочно спросил Малфой, — ты мог бы прийти со своими проблемами ко всем представителям рыжего семейства и поплакаться им в жилетку, но ты пришел ко мне. Из чего я делаю вывод, что в эту самую жилетку ты хотел и потрахаться — твоя первая фраза, которую ты мне сказал сегодня это красноречиво подтверждает. Поттер залился румянцем. — Я уже извинился за это… — Нет-нет, все в порядке, — прервал его Малфой решительно, — разбитое сердце, потрясение, жажда мести, мозги слегка набекрень — я все понимаю. Мне, в некотором смысле, это знакомо. Желания управляют тобой помимо твоей воли — так случается. Блондин сделал несколько шагов вперед, приблизившись к Гарри на расстояние вытянутой руки, и продолжил, слегка улыбаясь. А улыбка у него была очаровательной и манящей, сам Малфой не мог этого не знать. — Можешь думать обо мне все, что угодно — уж на мой-то счет Распределяющая шляпа долго не рассуждала. Но я бы хотел дать себе шанс… разумеется, когда ты будешь готов. Гарри молчал некоторое время, а потом задал вопрос в лоб: — А если я никогда не буду готов? Улыбка Малфоя приобрела лукавый оттенок. — Посмотрим…