Истинный

      Сириус устало плюхнулся на свою огромную кровать. Этот вечер был полон потрясений, и все они связаны с братом Джеймса.       Вяло рассматривая потолок, парень подумал, что Гарольд какой-то фальшивый. Он не знает почему, но это чувство у него загорелось, когда его старший кузен начал общаться с сёстрами Блэк. Его добрые глаза, его улыбка, его движения — всё было фальшивым, и как будто изнутри он начал излучать холод.       Почему-то его зелёные глаза на первый взгляд походили на глаза Эванс, но, когда Сириус внимательнее посмотрел на них… Нет. Пусть Эванс и была злюкой, её глаза смотрели на мир с задором и вызовом. А у Гарольда они были застывшими, мёртвыми и ледяными. Вся его напускная доброта терялась в его напряжённых и решительных глазах, когда он разговаривал с Беллатрисой.       С тяжёлым вздохом рядом с Сириусом сел Джеймс, поджав под себя ноги и прислонившись спиной к изголовью кровати. Он всё ещё не мог понять, как вести себя с собственным братом. Гарольд, по мнению Джеймса, вёл себя очень сдержанно, хоть и показывал своим родственникам видимость открытости. Он для Джеймса был скрытным, и ему оставалось надеяться, что Гарольд так вёл себя только из-за огромного количества новых ему людей.       — Как тебе твой брат? — Сириус выжидающе на него посмотрел. Джеймс открыл рот, чтобы что-то ответить, но потом сразу его захлопнул, так как не смог определиться со своими мыслями. Сириус раздражённо приподнялся на локтях. — Сохатый, быстрее излагай, а то твоему брату скоро наскучит общество наших кузин, и ты не успеешь мне высказаться. Будешь потом сидеть, как невротик, не находя себе места рядом с ним.       — Заткнись, Бродяга! — Джеймс разъярённо кинул в него подушку. — Как будто ты чувствуешь себя рядом с ним комфортно.       — Ну, в отличие от тебя, я живу в серпентарии и привык вести себя непринуждённо, — Сириус гордо поднял свой подбородок, потирая ушибленный подушкой нос.       — Ой, наученный жизнью нашёлся, — огрызнулся Джеймс. — Неужели у тебя каждый день, как проклятье на задницу, объявляется брат, о котором ты не знал?!       — Мне и Регулуса хватает, — почти не слышно пробурчал себе под нос Сириус. — Ладно, твоя правда. Но всё же…       Джеймс кинул на него тяжёлый взгляд и подавленно утонул лицом в одеяле. Сириус на это крикнул: «А ну, не унывать!» — и кинул в затылок Джеймса ту подушку, которой кузен пытался лишить его лица.       — Да хватит уже, — Джеймс резво вскочил и начал ходить по комнате кругами. — Мне унывать некогда с такими потрясениями! Не, ну ты представь, что ты до этого был единственным ребёнком в любящей семье и тут выясняется, что родители ещё кого-то обволакивали лаской, а именно моего старшего, внезапно выздоровевшего брата! Ты даже не представляешь, что у меня сейчас на душе!       — Тебя, что? Настолько возмутило то, что твои родители любят ещё и твоего брата? — Сириус сердито и потрясённо на него уставился. Джеймсу тут же стало стыдно, так как он только что встревожил переживания своего друга.       — Прости. Я понимаю, что в некотором роде веду себя как Рег, но… Как же это по-детски! — Джеймс сел в глубокое кресло и потёр своё лицо ладонями, резкими и нервными движениями.       Сириус несколько секунд следил за парнем, но поняв, что не добьётся от него вразумительного ответа, стал изучать свои руки. Когда молчание затянулось, Сириус не выдержал и начал делиться своими наблюдениями касательно Гарольда. Джеймс от неожиданности вздрогнул, так как всё это время глубоко блуждал в своих мыслях.       — Знаешь, мне кажется, что Гарольд несчастный. Совсем как Лунатик до нашей с ним дружбы. Хотя, в отличие от Ремуса, он пытается скрывать одиночество и свою потерянность. Уверен, такой олень, как ты, не заметил этого, но всё же не похоже, что его окружали заботой и пониманием всё это время, — парень замолк, ожидая развития дискуссии своего друга.       — Считаешь, что мои родители его не любят?! — радостно спросил Джеймс, но, увидев злой взгляд Сириуса, пристыженно умолк, понимая, что речь идёт вообще не об этом.       — Олень, — проворчал Сириус, становясь непривычно серьёзным. — Я считаю, что с ним нужно подружиться.       — Когда это ты стал второй Терезой? — озадаченно поинтересовался Джеймс.       — Джеймс, — совсем по-собачьи прорычал Сириус, меча молнии одним своим взглядом. — Насколько надо быть тупым бревном, чтобы не понимать элементарных вещей? Ты же Ремуса пожалел, хотя он оборотень. Чем Гарольд хуже? Он же твой брат!       — Регулус тоже твой брат, но я не замечал, чтобы ты хорошо к нему относился! — упрямо стоял на своём Джеймс.       — Вообще-то Регулуса я знаю и имею причины его недолюбливать, а вот ты Гарольда совсем не знаешь, так что засунь свои претензии троллю в зад! — от Сириуса так и веяло негодованием.       Джеймс не знал, как ещё оправдаться, так что ничего больше не сказал. Сириус оценил это, как нечто подлое и обиженно задёрнул полог своей кровати.       — У меня уже есть за что его недолюбливать. Из-за него мы поссорились, — неуверенно пробубнил Джеймс.       — Мерлиновы кальсоны, ты не олень, Джеймс, ты осёл! — Сириус резко откинул полог. — Ладно, хорошо. Нет… Не в смысле то, что он тебе не нравится, а то что у тебя есть о нём хоть какое-то мнение.       — Бродяга, мнение о нём у меня совсем другое, — Сириус взглянул на него подозрительно, выражая этим своё неверие. — Ну, на самом деле, мне кажется, что он ведёт себя слишком взросло, расчётливо и вежливо, как какой-нибудь слизень. Уверен, если бы он учился вместе с нами, то определённо попал бы на Слизерин.       — Ага, — голос Сириуса был спокойным, что очень обеспокоило Джеймса. — Но не стоит забывать, что всему этому чистокровных учат с пелёнок, а в роду Блэк это является традицией. Следовательно, и меня учили, но тогда почему я не в Слизерине?! — в конце он закричал. — Подумай над этим, Сохатый.       Джеймс прошёлся по лицу друга взглядом и заметил все признаки ярости. У него чуть дёргалась бровь и были оскалены белоснежные зубы. Сириус уже хотел ещё что-то добавить, как вдруг раздался стук в дверь. Парень быстро досчитал про себя до десяти и крикнул: «Войдите».       Из-за двери показалось добродушное лицо Гарольда. Оно у него было спокойным и источало тепло, поэтому весь пыл парней испарился. Сириус удивился этому и быстро взглянул на приятеля. На лице Джеймса была озадаченность, и Сириус решил заговорить первым, но его опередил Гарри.       — Хэй, парни, можно к вам? У нас, конечно, прелестные кузины, но я думаю, что вторгаться в их территорию чревато последствиями, — Гарольд смотрел прямо на Сириуса, словно оценивая его, по крайней мере так подумал сам Сириус.       — Конечно, присаживайся, — Гарри сел во второе кресло и устало откинулся на его спинку. Он расслабленно положил руки на подлокотники и сцепил пальцы вместе, закинув ногу на ногу.       — Какой тяжёлый день, не правда ли? — спросил он, желая начать разговор.       — Да уж, а ведь сегодня начало каникул, — Сириус притворно проныл и лёг на кровать. Джеймс повторял про себя: </i>«Он не услышал нашего разговора. Он не услышал нашего разговора…»</i>        — Хм… Не могли б вы рассказать, каково это, учиться в Хогвартсе? Должен же я знать, что меня ждёт в будущем, — Гарри улыбнулся совсем как Ремус, и Джеймс не сразу понял, что у него спросили.       — Ты будешь учиться с нами?! — радостно спросил Сириус. В ответ он получил утвердительный кивок, — На какой факультет хочешь попасть?       — Точно на Гриффиндор, — уверенно произнёс парень.       — Что? Я думаю, ты попадёшь на Слизерин, — протянул Джеймс.       — Чего? — неверяще сказал Гарри, тон при этом у него был оскорблённый. — Я не хочу быть слизнем, — парень скривился, вспомнив поганое лицо Малфоя.       — А давайте поспорим, — заговорчески промолвил Сириус, принимая сидячее положение. — Если Гарольд попадёт на Слизерин, то победит Сохатый. Если же в Гриффиндор, победит Гарольд. Проигравший исполняет одно желание победителя.       — Спорим? — спросил Джеймс, протягивая руку брату.       — Спорим, — решительно воскликнул Гарри, выглядя при этом крайне самоуверенно. Хотя на душе у него были сомнения на этот счёт. — А почему ты назвал Джеймса «Сохатым»? — желая сменить тему и прикидываясь не знающим, спросил он у Сириуса.       Сириус, услышав вопрос, будто оживился и начал быстро тараторить. Гарри его увлечённо слушал и в процессе пересел к нему на кровать. Сириус не был против, только слегка подвинулся, давая больше места Гарольду.       Всё это время Джеймс следил за братом и заметил в нём некоторые изменения. Рядом с кузинами и их родителями Гарольд вёл себя сдержанно и учтиво, всё время держа уголки губ чуть приподнятыми. Его спина была напряжённой и ровной, хотя первое из-за его парадной мантии было не сильно заметно. Здесь же, вместе с ними, он значительно переменился. Движения его стали плавными и безупречными, как будто он их несколько раз повторял до этого, а голос его стал весёлым и заинтригованным, как бывает у маленьких детей. Вместе со своими думами Джеймс потерял линию разговора.       — То есть вас зовут Мародёрами. А по отдельности вы: Сохатый, Бродяга, Лунатик и Хвост. Первое и второе понятно, но вот почему Лунатик? Он страдает лунатизмом? — недоумевал Гарольд.       — Э… Да. Он однажды стащил у меня мою мантию во сне, вот с тех пор мы прознали о его страшной тайне, — зловеще прошелестел Сириус, скручивая свои пальцы рук так, что они стали похожи на когти какого-то монстра.       — А почему Хвост? Можно же было что-то получше придумать. Крысе то…       — Ну, мы придумали эту кличку не из-за его анимагической формы, — вдруг вклинился в разговор Джеймс. — Просто он уже с первого курса ходил за нами хвостиком, вот и получилось… А для того, чтобы он не обиделся на нас, сказали, что его кличка связана с хвостом крысы.       — Жестоко вы с ним. Неужели вас не радует его общество? — на очередной вопрос Гарольда друзья переглянулись и пожали плечами.       — Хвост, конечно, прилипала тот ещё, но он тоже подкидывает нам идеи для проделок, — начал оправдываться Сириус.       — Действительно, у него порой бывают отличные идеи, — поддержал друга Джеймс.       — Например… — голос Гарри был пропитан любопытством.       — О, он предложил приукрасить Слизеринскую гостиную и по пути к себе разрисовать орлиный нос Нюниуса, — мечтательно протянул Джеймс.       — Кого?       — Нюниус — заклятый враг и противник Джеймса. На самом деле его зовут — Северус Снейп, крайне неприятный, сальноволосый гад, — с видом знатока пояснил Сириус. — Ты лучше не водись с ним в будущем, — сам себе покивал он.       — А что такого он сделал? — Гарольд приподнял бровь, выжидая причины неприязни к Снейпу.       — Он, во-первых, слизень, — Джеймс стал загибать пальцы. — Во-вторых, портит красивый пейзаж своей неприятной одеждой и ужасными волосами — он, что? не может помыть их?! — В-третьих, он устраивает нам засады и вечно создаёт нам какие-нибудь неприятности, — в этот момент Гарри недоверчиво оглядел своего брата, словно не веря его словам. — В-четвёртых, он нас оскорбляет.       — А в-пятых, — неожиданно начал Сириус, — Нюнчик всё время околачивается с любимой девушкой Сохатого, — закончил он, лукаво смотря на красное лицо Джеймса. Гарольд наблюдал за ними с немного грустной улыбкой, не переживая о том, что её увидят, так как парни сейчас были заняты друг другом.       — Ты кое-что забыл, Бродяга. Благодаря мне Эванс, наконец, открыла глаза и наверняка больше не захочет с ним общаться. С этим гнусным драклом. Если что, я позабочусь об этом, — Гарольд обеспокоенно нахмурился, но, когда Джеймс посмотрел на него, принял свой самый насмешливый вид.       — Чую, кому-то не повезло перейти дорогу моему братику, — презрительно скривил губы Гарри, ловя на себе одобрительные взгляды Сириуса.       — А то, — Джеймс довольно выпятил грудь, а Сириус похлопал его по плечу, широко при этом улыбаясь.       — Эх, я хочу уже прямо сейчас начать учиться в Хогвартсе, — с энтузиазмом воскликнул Гарольд.       — Стоп. У нас, вообще-то, заслуженный отдых после трудных СОВ. Не беги раньше Хогвартс-экспресса, — недовольно запротестовал Сириус.       Дальше вечер прошёл под смешными подшучиваниями и обсуждениями учёбы. Джеймс смирился с появлением старшего брата и, сам того не замечая, стал ожидать от него одобрений к своим поступкам, а Сириус предвкушал появление нового друга.

***

      — Ну, ребята, я к себе. Уже довольно поздно, а завтра нам рано возвращаться домой, — с такими словами Гарольд вышел из комнаты Сириуса и пошёл к себе. С каждым шагом его жизнерадостная улыбка сменялась выражением отчуждения на лице.       Он только что разговаривал со своими отцом и крёстным. Они такие молодые, весёлые и живые, что никак не сравнятся с теми, какими они были во времена Второй войны. Тогда они были мёртвыми. Неважно, что к своему отцу он не успел привыкнуть и по-настоящему полюбить, но своим крёстным он сильно дорожил и вот снова его увидеть, пусть и непривычно молодого, было для разума Гарри чем-то нереальным.       Он быстро добрался до своей комнаты и направился к большому окну с вместительным подоконником. Сев на него, Гарри посмотрел на ночное небо с большой растущей луной. Он начал размышлять о своём времени.       Гарри думал всё ли хорошо с его друзьями, хорошо ли отпраздновала свой день рождения Рози, и как там поживает его крестник Тедди.       Смерть, когда поцеловала Гарри в лоб, передала ему некоторые знания. Одним из них являлось то, что мир из которого пришёл Гарри всё ещё продолжает существовать и то, что менял в прошлом Гарри никак не отражалось в его мире. Но это отражалось в будущем этого мира. Значит это другая вселенная. Следовательно, можно предположить, что этих вселенных больше чем звёзд на небе.       Так что Гарри может изменять прошлое как захочет, этим, возможно, спасая множества неповинных жизней. Гарри подумал, что если начать уничтожать крестражи Волан-де-Морта сейчас, то будет возможность, что его родители выживут, а их друзья останутся счастливыми.       Решено, Гарри попытается убить Волан-де-Морта без колоссальных потерь.