Цвета Души

      Маринетт провела всю следующую неделю, изучая цвета, как будто от этого зависела ее жизнь. Она с интересом наблюдала, как зеленый банан становится коричневым, и практиковала названия цветов на макаронах¹ в пекарне. Каждый день, когда она просыпалась, был новым и захватывающим, поскольку способность видеть все больше цветов становилась сильнее.       Том и Сабина, конечно же, обрадовались, что их маленькая девочка нашла свою родственную душу, хотя выбор судьбы, в частности, заставил их немного волноваться. Адриан Агрест был сыном всемирно известного модельера и известного затворника Габриэля Агреста. Совсем недавно он начал публиковать фотографии сына в своих журналах, поэтому о нем мало что было известно. Он был добрым и воспитанным или холодным и сдержанным, как его отец? Родители Маринетт беспокоились за хрупкое сердце своей драгоценной дочери, но сама девочка не могла не быть завороженной; на самом деле, она носила журнал с собой повсюду, иногда останавливалась, чтобы полюбоваться мальчиком на обложке.       На данный момент Маринетт довольствовалась фотографией, возможно, потому что не до конца понимала, что действительно может встретиться с этим мальчиком лично, а ее родители никогда не затрагивали эту тему из-за своих опасений. Маринетт была еще маленькой, и у нее будет достаточно времени, чтобы беспокоиться о мальчиках. Так что они сосредоточились на том, чтобы каждый день утолять жажду ее знаний о новых оттенках.       Ее развивающимся глазам было легче видеть более яркие цвета, и ее родители буквально окружали ее красным, желтым и зеленым. Спустя какое-то время более отчетливо стали просматриваться синий и оранжевый цвета, и через год Маринетт смогла разглядеть более мягкие оттенки — такие, как гвоздики и фиалки, которые быстро стали ее любимыми. Настолько, что она настояла на том, чтобы заполнить ими свою комнату. Том пошел еще дальше и добавил в декор пекарни розовый цвет, чтобы каждый раз видеть улыбку дочери.       Когда пришло время идти в школу, Маринетт почувствовала гордость, потому что была единственной в классе, кто видел цвета. На самом деле, это даже сделало ее популярной.       — Как давно ты видишь цвета? — спросил мальчик по имени Айван.       — Целый год, — похвасталась она, и все одноклассники впечатленно вздохнули. Она заметила красную кепку на детской площадке и побежала к мальчику, на которого она была надета. — Нино!       — Хей, Маринетт! — он взволнованно помахал рукой. — Ким только что сказал мне, что ты теперь видишь цвета!       — Ага! Я увидела свою родственную душу после того, как мы с тобой познакомились в парке в тот день. Хочешь увидеть его? — она широко улыбнулась.       — Да, он здесь? — Нино с надеждой огляделся, любопытно сморщив лоб, когда она вытащила изношенный журнал.       — Это он, — указала она на мальчика на обложке. — Его глаза зеленые, как трава, но они намного красивее.       — Ух ты! И он — твоя родственная душа? — Нино от удивления даже рот раскрыл, но позади него зазвучал надменный смех.       — Ты действительно думаешь, что он — твоя родственная душа? — маленькая девочка со светлыми волосами и ледяными голубыми глазами усмехнулась.       — Да, я начала видеть цвета, когда посмотрела на него, — ответила Маринетт.       — Я думаю, ты врешь, — обвинила ее блондинка.       — Нет, я не вру! — Маринетт топнула ногой.       — Ну, так получилось, что я его знаю. Мы лучшие друзья, и он начал видеть цвета, как только увидел меня, так что он не может быть твоей родственной душой, — девочка взмахнула своими волосами.       — Он не мог! — Маринетт сложила руки на груди. — Если он — твоя родственная душа, то и ты должна видеть цвета, так докажи это! Какого цвета кепка Нино?       — Голубая, — блондинка поморщилась.       — Не-ет! Она красная! Видишь, ты все еще не различаешь цвета! — Маринетт с триумфом улыбнулась.       — Различаю!       — Не различаешь, потому что моя мама сказала мне сегодня утром, что моя кепка красная, поэтому я знаю, что Маринетт права, — сказал Нино, показав язык.       — Ну и ладно. Я солгала, но я знаю, что Адриан никогда не влюбится в такую жалкую девчонку, как ты, — фыркнула блондинка и развернулась, чтобы уйти с гордо поднятым носом.       — Какая противная, — хмыкнул Нино, когда она ушла. — Я думаю, она ошибается. Если ты начала видеть цвета, когда посмотрела на него, он должен быть твоей родственной душой.       — Да, — кивнула Маринетт, но, как бы ни старалась, не могла избавиться от странного чувства в животе. Казалось, будто она съела камень. Маринетт поняла, что, хоть эта девочка — Хлоя, как ее называли другие — соврала о том, что видит цвета, она может оказаться права в том, что Мари не понравится своей родственной душе.       Ее слов оказалось достаточно, чтобы посеять семя сомнений в том, в чем Маринетт была так уверена раньше. Что, если она не понравится ему? Или что, если он был таким же злым, как Хлоя, и он не понравится Маринетт? Этого было достаточно, чтобы с этого момента стать более осторожной. Теперь она держала личность своей родственной души в секрете, и потребовала с Нино клятву о том, что тот тоже будет молчать. На самом деле, она также стала держать в секрете то, что видит цвета, от всех новых знакомых, потому что, когда другие дети встречали свою родственную душу, они были вместе.       Милен и Айван.       Джулека и Роуз.       Они были друг у друга, а у нее был лишь потрепанный журнал. Она была одна, и кто знал, встретится ли она с ним когда-нибудь. Хлоя сказала, что он на домашнем обучении и не часто выходит, так сможет ли она его когда-нибудь увидеть? Может быть, они никогда не встретятся, и, если быть честной хотя бы с самой собой, страх того, что они не понравятся друг другу, заставлял ее желать этого.       Поэтому в тот день она научилась возводить стены, чтобы уберечься от презрения, хотя Хлои и без того было достаточно. И Маринетт ничего не могла сделать, чтобы остановить ее, потому что, если бы она перешла Хлое дорогу, та рассказала бы всем об Адриане, а Маринетт этого не хотела. С тех пор, когда Хлоя как-то задевала ее, она просто представляла, будто прячется за четырьмя розовыми стенами.