Цвета Души

      Адриан не знал, как описать свои чувства. С его зрением творилось что-то странное, а в груди появилась тяжесть, которая отказывалась исчезать. Маринетт его безнадежно запутала, и он не мог выбросить ее из головы. Теперь, когда он смотрел на нее, все вокруг становилось темнее, а цвета теряли яркость. Он никогда раньше не замечал подобных изменений и всячески старался посмотреть ей в глаза, чтобы понять, что происходит. Но Маринетт делала все, что было в ее силах, чтобы избегать его еще тщательнее, чем раньше.       Только когда он поговорил с Натали, появилась хоть какая-то ясность. Это было то, с чем он должен был справиться сам, а сокрытие стольких секретов делало все только более запутанным для них обоих. Ему нужно было рассказать ей правду. Пришло время перестать прятаться и наконец высказаться. Пора положить конец путанице и получить ответы.       — Маринетт, — позвал он, и она замедлила шаг, но не остановилась. — Мне нужно поговорить с тобой.       — Разве мы не достаточно наговорились? — вздохнула она.       — Нет, и я хочу извиниться, — он положил ей руку на плечо, чтобы остановить, и развернул к себе лицом. — Есть кое-что, что я хочу сказать тебе, потому что, думаю, если кто и должен знать, то только ты.       — К чему ты клонишь? — Маринетт нахмурилась.       — Я говорю о своей родственной душе. О том, кто это… — он глубоко вздохнул. — Это…       Громкие крики раздались со двора, все показывали пальцем на гигантский метеорит, приближающийся к ним. Адриан выругался себе под нос.       — Я должна идти, — сказала Маринетт, после чего отвернулась и убежала. У него не было времени, чтобы догнать ее, потому что он должен был что-то сделать с этим метеоритом, даже если он не знал, что именно.       Он спрыгнул на крышу высокого офисного здания, нервно глядя вверх, но прежде чем успел среагировать, какая-то оранжевая вспышка взлетела в небо и оттолкнула метеорит обратно в космос. Ледибаг неожиданно появилась рядом с ним. Она казалась несчастной, когда та самая оранжевая вспышка приземлилась перед ними и представила себя как нового супергероя. Ледибаг не купилась на это, и, как обычно, ее интуиция не подвела. По-видимому, это была новая ученица их коллежа, которую разозлила Алья, потому что та в интервью для Ледиблога утверждала, что именно она является родственной душой Адриана.       Казалось, что сердце Ледибаг действительно разрывалось, когда она думала, что Адриану угрожает опасность, и он вспомнил, что говорил Плагг. Он, вроде как, старался избавиться от этой мысли, особенно из-за ехидных насмешек Плагга после того, как он в первый раз пытался расспросить Ледибаг. Плагг вел себя так, будто дразнит Адриана, но, возможно, в чем-то он был прав. Может быть, в его словах и заключалось объяснение всей этой ситуации.       — Ты, похоже, действительно беспокоишься об этом парне — Адриане, — прокомментировал он после того, как жертва Бражника оставила их в покое. Кот посмотрел ей в глаза, и Ледибаг немного осунулась.       — Я знаю, что избегала этой темы в прошлом, но если тебе действительно хочется узнать, то я могу рассказать, — вздохнула она, глядя на рекламный щит, где Адриан рекламировал очередной парфюм, и Кот с надеждой кивнул. — Когда я была маленькой, я увидела его лицо в журнале и начала видеть цвета. Но сейчас мы с ним учимся в одном коллеже, и он говорит, что у него уже есть родственная душа. И как бы мне ни хотелось ненавидеть его, я не могу заставить себя, — ее сережки запищали, и она сделала несколько шагов к краю крыши. — В любом случае, я должна идти.       За долю секунды все встало на свои места, и внезапно все обрело смысл. Ну, не все, конечно, но, по крайней мере, теперь он понял, что судьба не ошиблась. Это они все запутали. Они действительно ходили вокруг да около так долго, и наконец пришло время покончить со всем этим. Больше никаких сомнений, никаких секретов. Она была его родственной душой. Его Ледибаг, его…       — Маринетт, — спокойно сказал он. Ледибаг замерла, спина напряженно выпрямилась, и через мгновение она обернулась с ледяным взглядом.       — Что ты сказал? — ее брови грозно сошлись на переносице.       — Я сказал Маринетт, — повторил он. — Я сказал твое имя.       — Я не понимаю, — она покачала головой, а он резко сократил расстояние между ними и взял ее за руку.       — Зато я понимаю, — тихо сказал он. — Ты — Маринетт, и ты — моя родственная душа.       — Кот… — ахнула она, посмотрев на него и заставив цвета ярко вспыхнуть в его глазах. Как он мог быть таким слепым?       — Может, это прояснит ситуацию, — он улыбнулся и позволил Плаггу снять трансформацию.       — Но ты… — ее глаза расширились, и она закрыла лицо руками. — О, Господи!       — Теперь-то ты согласна поговорить? — он засунул руки в карманы и кивнул на лестницу. — Нас ожидает долгий путь вниз, и мы просто не сможем столько молчать.       Она посмотрела на него сквозь пальцы и кивнула, так что он повел ее к лестнице, и они начали свой долгий спуск. Первые несколько минут были тихими — оба собирались с мыслями, — и кажется, прошла вечность, прежде чем Маринетт, наконец, заговорила.       — Твоей родственной душой все это время была Ледибаг. Вот почему ты никому не сказал — ты хотел сохранить тайну ее личности. Моей личности, — она прижала руки к груди и выдохнула.       — С того самого момента, когда ты упала на меня с неба, я знал, что ты — та самая, — улыбнулся он. — Ты так долго видела цвета, потому что увидела меня в журнале. Хуже всего то, что мой квами сказал мне, что такое может случиться, но потом сказал, что просто пошутил и что Ледибаг на самом деле не была моей родственной душой.       — Похоже, он смутьян, — хихикнула Маринетт, глядя на маленького кота, спрятавшегося за воротник Адриана.       — Я позволил тебе поверить в то, что Ледибаг — твоя родственная душа на какое-то время, но когда ты ничего не сделал, чтобы докопаться до правды, я решил, что будет весело, если я введу тебя в заблуждение, — Плагг высунул язык.       — Ты вообще не должен был ничего ему говорить! Не в наших обязанностях связываться с родственными душами избранных, — поругала кота Тикки.       — Да, да, я понял это, когда ты читала мне лекцию в первый раз. Думаешь, почему я решил забрать свои слова обратно? — он лениво лег на спину.       — Подожди, вы двое разговаривали друг с другом? Вы знали? — Маринетт прищурилась, и Тикки вздохнула, прижимая свою крошечную лапку ко лбу.       — Да, мы с Плаггом знали, кто вы такие — вы же сидите рядом друг с другом, но квами запрещено раскрывать личности других супергероев нашим избранным, даже если они родственные души. Наша задача — помогать вам в борьбе со злом, а не налаживать вашу личную жизнь, — робко объяснила Тикки. — Если бы я сказала, что Адриан — Кот Нуар, то вмешалась бы в вашу судьбу, а в случае с магией… были бы последствия.       — Хорошо, но есть еще кое-что, чего я не совсем понимаю. Если Адриан — моя родственная душа, то почему я не чувствую этого, когда смотрю на Кота Нуара? И почему Адриан не увидел свою судьбу, когда посмотрел на меня? Это как-то связано с волшебством? — Маринетт покачала головой.       — Думаю, я знаю, в чем причина, — Адриан задумчиво постучал пальцем по подбородку. — Натали сказала мне, что иногда восприятие нами ситуации может помешать тому, что мы видим. Вот почему некоторые люди могут работать рядом друг с другом несколько лет, но так и не видят, что являются родственными душами. Я думаю, из-за того, что мы оба были уверены в личностях наших родственных душ, мы не замечали друг друга.       — Как Сабрина с Натаниэлем, — выдохнула Маринетт, и Адриан кивнул в знак подтверждения.       — В Камнях Чудес есть тонкая завеса магии, которая отделяет гражданскую личность от супергеройской — она не дает людям понять, кто ты на самом деле, и также скрывает ваши личности друг от друга. Если кто-то не видит в Коте Нуаре или Ледибаг своего друга, то они и не смогут понять этого, если только не заметят вас при трансформации. Вот почему Алья не может раскрыть личность Ледибаг — она не видит в ней свою подругу, — объяснила Тикки. — Есть кое-что еще. Разоблачение также сводится к вашей собственной воле. Завеса магии может стать слабее или сильнее — все зависит от того, насколько вы доверяете человеку и насколько готовы поделиться тайной. Адриан не смог понять, что ты Ледибаг, несмотря на подсказку Плагга, потому что ты старалась держаться от него подальше, Маринетт.       — То есть, если бы я сперва встретил Маринетт, мы бы смогли узнать друг друга в образе супергероев? — Адриан слегка наклонил голову в сторону, пытаясь переварить полученную информацию.       — Возможно. Со временем вы бы научились доверять друг другу — и как родственные души, и как напарники — и завеса стала бы почти незаметной, — Тикки пожала плечами.       — Но это было бы слишком просто, не так ли? — хихикнула Маринетт. — Мы должны были пройти через это самым трудным путем.       — Прости. Если бы у меня хватило смелости признаться Ледибаг, может быть, мы бы выяснили все раньше, — вздохнул Адриан, виновато отводя взгляд, но Маринетт взяла его за руку и улыбнулась.       — Нет, это я никогда не позволяла Коту Нуару говорить об этом, и как Маринетт я никогда не поднимала эту тему. Так что мы оба виноваты, — мягко заверила она его. — Однако у нас еще есть время все исправить.       — Т-ты хочешь все исправить? — его глаза расширились от удивления.       — Мы ведь родственные души, да? Почему бы мне не хотеть все исправить? — она засмеялась, крепко сжав его руку.       — Ну, я просто подумал, что ты все еще расстроена и не хочешь со мной разговаривать, — он немного сжался, а щеки покраснели.       — Я была расстроена, но не из-за тебя, а из-за всего. Но теперь мы нашли ответы, и мы есть друг у друга. Если ты, конечно, этого хочешь, — Маринетт пожала плечами, остановившись на лестничной площадке и глядя ему в глаза.       Сверкающие синие бриллианты сияли в тускнеющем дневном свете, яркие оранжевые лучи заходящего солнца мягко освещали ее нежные черты. Это было самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел, и она, должно быть, тоже испытала что-то подобное, потому что глаза, которые преследовали его на протяжении нескольких месяцев, нежно смягчились, когда он осторожно потянул ее к себе, чтобы обнять. Адриан закрыл глаза и глубоко вдохнул; дух захватывало от происходящего, и он ощущал всю яркость цветов, даже несмотря на то, что глаза были закрыты. Ее прикосновения заставляли его сердце посылать искры ко всем клеточками тела, наполняя его теплом, которое нельзя описать — только почувствовать.       Когда Маринетт немного отстранилась, Адриан прижался к ее лбу своим и снова открыл глаза. Яркий свет коснулся каждого уголка его зрения. Это было то, что чувствовали родственные души. Это было то, что все остальные испытывали каждый день. Он так долго не понимал, что упускает, и теперь совершенно не хотел что-то менять. Он никогда не захотел бы потерять ее, потому что все было именно так, как должно быть, и Адриан знал, что дальше будет только лучше.       — Я хочу этого больше всего на свете, Маринетт, — прошептал он, касаясь ее носа своим, надеясь, что взглядом сможет передать, что она значит для него, но затем Маринетт сделала то, что затмило все эти чувства смущением — она приподнялась на цыпочках и прикоснулась к его губам.       На мгновение ему показалось, что они падают, но даже если бы это действительно было так, ему было все равно. Его руки обвились вокруг ее талии и притянули ближе. Тусклые искры теперь загорелись диким пламенем. Ничто больше не имело значения — ни их прошлое, ни их родители, которые наверняка задавались вопросом, куда делись их дети, ни домашнее задание, которое они должны были сейчас делать. Адриану казалось, что сейчас все звезды горят только для них, все в мире казалось совершенным, и когда они разорвали поцелуй, ее глаза взволнованно смотрели на него, она сама тяжело дышала, улыбаясь бархатными розовыми губами.       — Я тоже.