Цвета Души

      Она не могла поверить в собственную «удачу». Конечно же, Маринетт и Адриан, в конце концов, разобрались и стали самой отвратительно милой парочкой в коллеже Франсуа-Дюпон. Она бы даже сказала, что у нее во рту из-за этого было приторно сладко, даже несмотря на то, что к стоматологу Хлоя ходила регулярно. Тем не менее, наблюдая за тем, как они прижимались друг к другу на танцполе, медленно покачиваясь под медленную музыку, Хлою начинало подташнивать, поэтому она решила пойти к столу с закусками, чтобы взять себе что-нибудь выпить, потому что теперь она сама должна себе все приносить — глупая Сабрина расцеловывала лицо Натаниэля.       Почти у всех присутствующих была родственная душа, кроме нее, и это было унизительно. Родственная душа Хлои была слишком хороша для нее? Господи, да это Буржуа слишком хороша для своей судьбы. Кому вообще нужна родственная душа? Лично она считала, что все это было глупостью, и ей было жаль всех людей, которые были связаны друг с другом навеки. Особенно Адриана, потому что тот из всех людей на свете застрял с Маринетт.       Какой бы злой ни была Хлоя, ей все равно было тяжело бороться с той пустотой, которая в последнее время распространялась у нее в животе с еще более высокой скоростью. Хлоя находилась на границе одиночества и страха. Одиночества — потому что она была одинока, а страха — потому что боялась остаться такой навсегда. Некоторые люди так и не нашли родственную душу. Что, если она была одной из них?       — Извини, но если ты закончила выбирать напиток, можешь отойти в сторону? — Буржуа развернулась, чтобы посмотреть на Макса, который нетерпеливо ждал, сложив руки на груди.       — Да пожалуйста, — проворчала она, уходя прочь с напряженными от недовольства плечами. Когда она оказалась достаточно далеко, настроение снова упало.       Может, в ней что-то сломалось, и поэтому у нее не было родственной души? Всю жизнь Хлоя смотрела в глаза каждому человеку, с которым сталкивалась, в надежде, что и ее мир станет цветным, как у всех остальных, но этого не произошло. Их отель был самым известным во всем Париже, гости приезжали со всего мира и останавливались там. Нельзя сказать, что она не смотрела в миллион пар глаз из тысячи разных стран. По статистике, к этому времени Хлоя должна была найти свою родственную душу, поэтому ее убивал тот факт, что она, скорее всего, будет одной из последних в коллеже, кто найдет свою родственную душу. Если кто этого и заслужил, то точно не она.       Хлоя была дочерью мэра. Хлоя была богата и знаменита. Так что было у всех неудачников, чего не было у нее? Почему судьба решила проявить к ним милосердие, а ей — наплевать в лицо? Может быть, они были правы, когда говорили, что счастье невозможно купить за деньги? У нее были все деньги мира, но этого оказалось недостаточно, чтобы заставить появиться родственную душу. Забавно, что больше всего на свете она хотела того, чего не могла купить. Судьба была жестока настолько, насколько она и предполагала.       Она сложила руки на груди и горько посмотрела на все парочки, прижавшиеся друг к другу, удивляясь, как ее вообще угораздило прийти на эти танцы? Это случилось, когда Хлоя перевела взгляд на девушку в другом конце комнаты — новенькая из Италии, Лили или как ее там, — и ее взгляд тоже остановился на Хлое по причине, которая стала ясна очень быстро. У Хлои перехватило дыхание, и она почувствовала, как все тело напряглось.       Что она должна сделать? Подойти? Улыбнуться? Что люди обычно делают в таких ситуациях? Как люди обычно подходят к своей родственной душе? Лайла, как оказалось, поняла ее замешательство, потому что спокойно и уверенно пошла прямо по танцполу, не сводя взгляда с Хлои.       — У тебя самые красивые глаза, — прокомментировала она, когда подошла. — Кстати, меня зовут Лайла. А ты, должно быть, Хлоя.       За все то время, что она провела, мечтая о родственной душе, Хлоя никогда не думала о том, что скажет, когда они, наконец, встретятся. Она изучала ярко-зеленые глаза Лайлы и каштановые волосы, которые при свете казались почти рыжими. Лайла была милая, слава Богу, и чувство стиля у нее было гораздо лучше, чем у Маринетт. Но самое главное, что она была родственной душой Хлои — человеком, с которым она проведет всю оставшуюся жизнь. Что-то в этом осознании заставило пустоту в животе испариться, а глаза — заполниться слезами облегчения. Она проглотила этот нервный комок в горле и улыбнулась.       — Пришло время тебе появиться.