Дорога так длинна

— У меня разболелась голова, — пожаловался Дамблдор, сидевший в кресле. — Не переживай, — без всякого почтения откликнулся Дамблдор, стоявший посреди кабинета над оглушённым телом, — не у тебя одного. При ближайшем рассмотрении вновь прибывший, однако, больше походил не на Альбуса Дамблдора, а на Рональда Уизли. Длинные волосы, собранные в хвост, были такими же седыми, как у директора Хогвартса, а вот борода была ещё почти полностью рыжей. Он уже носил очки-полумесяцы, но ещё не был так смел, чтобы отказаться от строгих тёмных мантий. А главное, в нём не ощущалось благообразности и благодушия, совсем. Да, решительно, он ещё был Рональдом Уизли. Очень старым и очень злым Рональдом Уизли. Дамблдор кивнул сам себе и окончательно успокоился. — Похоже, у тебя выдался трудный день. Могу я предложить тебе чаю? — Чаю?! — Старик перестал буравить взглядом свою более молодую версию и метнул в Альбуса яростный взгляд. — Трудный день?! Да я убить вас обоих готов! — Думается, это не самая лучшая идея, — Альбус начал колдовать над подносом. — Одну минутку, сейчас будет готово. — Нет у меня «минутки», — Рональд устало провёл рукой по лицу и вновь посмотрел на неподвижного Рона. — Я ему завидую, у него сейчас голова не раскалывается. Он присел на корточки и начал шарить по его карманам. — Я так понимаю, позвать его сюда было ошибкой, — Альбус не спеша налил две чашки чая. — Но мне это казалось хорошей идеей. — Плохой идеей, очень плохой идеей, — пробормотал Рональд, продолжая обыск. — Так, вот делюминатор, он на месте, теперь этот чёртов маховик… — Я чего-то не знаю? — Альбус отхлебнул свежеприготовленный ароматный напиток и издал удовлетворённый вздох. — Не поделишься ли своими соображениями? — Не дождёшься, — огрызнулся Рональд. Он наконец нащупал тонкую цепочку маховика, вытянул артефакт из-за ворота рубашки Рона и начал сосредоточенно крутить песочные часики. Альбус не делал никаких попыток помочь или помешать, заметив лишь: — Ты находишься в не добром расположении духа, не так ли? Рональд с видимым трудом заскорузлыми пальцами привёл маховик в положение, которым остался доволен. Он разжал ладонь, в которой Рон всё ещё держал палочку, отправил её в ему в карман, а на её место вложил артефакт. Поднялся на ноги, отчего громко хрустнули колени, и, уперев руки в бока, воскликнул: — А в каком я должен быть расположении? Я, как блоха, прыгаю за ним по всей петле! Сначала не успел остановить его у нас дома, в сорок шестом; потом не мог сюда ворваться раньше, сразу после его появления, чтобы время подуспокоилось немного и тут всё не разнесло… — Он поморщился и провёл левой рукой по груди. — А ты прекрасно знаешь, что сердечные капли меня не берут, меня вообще больше ничего не берёт… Альбус смежил веки. Он знал. Его здоровое сердце отозвалось давно забытой болью. — Но ведь всё остаётся в силе? — Он открыл глаза. — В силе, в силе. — Рональд махнул рукой. — Ничего вы наделать не успели. Как и раньше, ровно через пять дней, здесь же. Скоро всё закончится. — Напротив. — Альбус с облегчением отпил ещё чаю. — Смерть — это новое приключение, забыл? — Может, для тебя это и так, а я просто хочу уже отдохнуть. — Рональд нетерпеливо топнул ногой. — Ну?! — Что, прости? — Давай, стирай ему память. — Почему я? — Как более опытный и могучий маг, — сварливо откликнулся Рональд. — Он не был готов, ты чуть всё не испортил, так хоть исправь нормально. Быстрее! Альбус отставил чай и послушно поднялся из-за стола. В голове будто чугунный шар прокатился от виска к виску. — Я хотел как лучше. Такой шанс с этим неучтённым маховиком… Ты, к слову, не знаешь как?.. — Нет, — отрезал Рональд. Он поднял упавший стул Рона и тяжело опустился на него. Альбус подошёл ближе и поймал его взгляд. Фред, Сириус, Ремус, Нимфадора, Фрэнк, Алиса, Том и сотни других — магов и магглов… Если кого-то из них они могли бы спасти, разорвав ткань времени ещё раз… Он был готов рискнуть не только головной болью. — Понимаю, — еле шевеля бледными губами, откликнулся на невысказанную мысль Рональд. — Я сделал бы тоже самое. Но не в этот раз, Альбус, не в этот раз. Может, в следующий. Альбус склонился над Роном и достал из рукава палочку. Не такую как у этих двоих. Они, хоть и разделённые годами, были одной личностью. Он — уже совсем другой. Рон не казался умиротворённым. Всё его тело было сведено судорогой, черты лица искажены. Широко раскрытые глаза всё больше наливались кровью. — У него подскочило давление! — воскликнул Альбус, поспешно наколдовывая Чары поддержки сердца. — Не удивительно, — апатично отозвался Рональд. — Можно было бы бить Морфеем, но Ступефай отключает мгновенно. Увидь он меня, не думаю, что нашему дорогому мирозданию это понравилось бы. Оно слишком зыбко. Хватит того, что нас и так тут толчётся четверо, считая мальца в лазарете. — А всё же, что пошло не так? — Альбус начал собирать на кончике палочки Обливиэйт. — Мне казалось, что он уже в том возрасте, когда осознаёшь ответственность и принимаешь верные решения. — Великий стратег, — хмыкнул Рональд. — В одном просчитался: он всё ещё любит Гермиону. Ты — уже нет, а он — ещё да. Дамблдор чуть было не сорвал заклинание от неожиданности. — Обрушение трибуны в пятьдесят первом?.. — прошептал он. — Да. — Рональд горько усмехнулся: — Моя девочка, она никогда не любила квиддич. И, как оказалось, не зря. Он захочет её спасти, тогда в больнице. — И расскажет про меня, нас. — Дамблдор посмотрел на Рона и сжал палочку ещё крепче. — Он не должен был этого делать. — Думаешь? — Рональд тоже посмотрел на Рона. — Помни, он ещё не разобрал архив Дамблдоров, не проникся Великой идеей спасения мира. Он ещё ею не отравлен, как ты или я. Просто любит жену, мать своих детей. Альбус указал на поблёскивающий в скрюченных пальцах Рона артефакт: — Этот маховик выйдет из строя, едва вернувшись в исходное положение. Но останется мой делюминатор. — И мне уже известно, что это — не просто поглотитель света, — подхватил Рональд. — Мне вообще теперь из-за всей этой истории многое известно, чего я, по идее, ещё не должен знать. — Вижу, — Альбус снова начал концентрировать магическую энергию в мощный сгусток на конце палочки, прикидывая, хватит ли его силы на два заклинания забвения? — Но-но, — Рональд отодвинулся в сторону вместе со стулом, издавшим ножками по камням пола жалобный визг, — я не для того мотаюсь туда-сюда, чтобы ты меня тут обливиэйтил. — А для чего? — Делай уже своё дело, а? — Я всё равно узнаю, ты же понимаешь? — Ага, но, даст Мерлин, не скоро. И тогда тебе понадобится думосброс, ой, как понадобится. От этих предреканий голова заболела, казалось, с утроенной силой. Альбус прицелился и со стоном сбросил Обливиэйт в Рона, послав вдогонку несколько дополнительных чар. Тело на полу обмякло, лицо больше не выражало страданий, глаза закрылись. Он просто спал. — Готово, — объявил Альбус сухо. -Думаю, этого с лихвой должно хватить. Последние семьдесят два часа стёрты из его памяти. Рональд кивнул: — Путешествие сюда и история с получением ящика Пандоры. Отлично. У меня бы на такое мощное заклинание не хватило силы. Он снова с кряхтением присел перед Роном и сжал в безвольных теперь пальцах маховик времени. Невидимая пружинка распрямилась с мелодичным звоном, хрустнула, не выдержав напряжения, ось. Рон исчез. Оставшиеся двое посмотрели друг на друга. — У тебя будет ещё много лет, чтобы стать искуснее в чарах, — пообещал Альбус с улыбкой. — And miles to go before I sleep* — пробормотал Рональд. Не вставая с пола, отвернулся от Дамблдора и с чем-то завозился. Секунда — и он тоже исчез. Стало очень тихо, лишь сопели во сне портреты. Альбус подошёл к окну и выглянул наружу. Уже окончательно стемнело. Показались первые звёзды, месяц висел совсем низко. Альбус посмотрел в сторону невидимого во тьме Запретного леса и с чувством продекламировал:

The woods are lovely, dark and deep. But I have promises to keep, And miles to go before I sleep, And miles to go before I sleep**

---- *, ** — и Рональд, и Альбус цитируют строчки из стихотворения Роберта Фроста «STOPPING BY WOODS ON A SNOWY EVENING». Существует много переводов, вы можете их легко найти в Сети. Лично мне нравится тот, в котором «Под сенью леса — тишина, но дома ждёт меня жена», но, одновременно, ни один до конца не устраивает. Из-за необходимости передать рифму теряется смысл. В фик более-менее подходит такой вариант:

Бор этот тёмен и глубок, Влечет меня клубком дорог. Но мне ещё обет сдержать И сотни миль идти — не спать.