Дорога так длинна

Рон не то, что спрятаться, даже дёрнуться со стула никуда не успел. Камин был расположен так, что любой посетитель директора оказывался как на ладони. И уж точно, кого Рон совсем не жаждал в нём увидеть, был Северус Снейп. «Он так молод!» — вот первая мысль, промелькнувшая в голове Рона, наряду с «Бежать! Некуда!» Его непременно узнают, что тут сейчас начнётся… Но Снейп лишь скользнул по Рону взглядом и сосредоточил всё своё обычное едва сдерживаемое мрачное раздражение на Дамблдоре. Тот уже проворно выбрался из-за стола и встал так, чтобы хорошо видеть нового посетителя. А заодно, заслонить собой Рона. — Извините, что отвлекаю, — по тону Снейпа было ясно, что ему глубоко плевать, отвлекает он кого-либо или нет. — Господин директор, я всего лишь хотел сказать, что Поттер и Уизли очнулись, и их жизни вне опасности. — Это прекрасная новость! — даже спиной Дамблдор излучал позитив и радость. — М-да, — Снейп, похоже, не разделял восторгов своего начальника. — С ними сейчас мадам Помфри, все лекарства у неё имеются. Я могу быть свободен, сэр? У меня важные дела. Рону не было этого видно, но ему живо представилось, как рот Снейпа изгибается в презрительной гримасе. Конечно, отвлекают Его Величество на всякие мелочи, вроде двух мальчишек, которые немного покалечились по собственной глупости. — Да, Северус, конечно. Спасибо тебе. Снейп ничего не ответил, а секунду спустя зелёное зарево в камине погасло. Дамблдор вернулся на своё место в кресле. — Повезло, что он меня не узнал, — заметил Рон как можно более небрежным тоном. — Значит, не так уж мы и похожи. Дамблдор добродушно погрозил Рону пальцем: — Северус не ожидал увидеть тут молодую копию меня, не будем к нему строги. И потом, я часто принимаю посетителей из Министерства или даже из-за границы. Ничего удивительного в твоём присутствии здесь он не увидел. — Что же вы, не предвидели его появление? — Вопреки расхожему мнению, я не всемогущ и уж точно не в состоянии запомнить и предусмотреть всё. — Значит, континуум не нарушен? — притворно обеспокоился Рон. Дамблдор тут же парировал: — Нет, но твою ленту он запомнит, помяни моё слово. Рон не понял, шутка это или нет. Но ему пришла в голову новая мысль. — Значит, нас лечил Снейп? Я всегда думал, что это делала мадам Помфри. — У Поппи богатый опыт в лечении бытовых, если угодно, «школьных» травм: неудачная трансфигурация, драка, падение с метлы… Но ты, и особенно Гарри, не разменивались на такие мелочи. Нет, сэр, уж если вы попадали в лазарет, то с чем-то серьёзным, а иногда — и тёмномагическим. А в этом у Северуса, к сожалению, весьма обширные познания. — К сожалению? Дамблдор вздохнул: — Быть Пожирателем Смерти — не самая завидная участь. — Но он же предан вам? — Рон подался на стуле вперёд. — После смерти Снейпа Гарри рассказал нам о его воспоминаниях. Дамблдор помедлил с ответом. Наконец, произнёс: — Беда Северуса в том, что как и нас, его притягивают сильные волшебники. Рон проглотил это «нас» и уцепился за главное: — Что вы хотите этим сказать? Снейп тоже… То есть, он продался безносому, а потом — вам, потому что?.. Но он ведь любил Лили Поттер! Гарри и об этом рассказывал! Дамблдор задумчиво посмотрел в пустой камин. Рон невольно повернул голову туда же. — Думается, Лили Поттер была и остаётся для Северуса неким идеалом, несбывшейся мечтой. Иногда мне кажется, что его детская привязанность уже в школе переросла в манию потому, что имело место смещение фокуса. В конце концов Джеймс Поттер не подал ему руки и тоже был сильным магом… — Да на что вы тут намекаете?! — Я ни на что не намекаю, — Дамблдор перевёл взгляд на Рона. — Но знаю то, что Северус однажды пришёл ко мне, искать защиты и покровительства. — То есть вы и Снейп?.. — Рон чувствовал, что его глаза сейчас вывалятся из орбит. — Почему это именно «я и Снейп»? — Дамблдор явно наслаждался тем, в какое русло перетекла их безумная беседа. — Мы одно целое, не забывай. Кроме того, хоть ты и подавляешь в себе эти наклонности, при первой встрече так впечатлился внешностью Северуса, что даже я, спустя столько времени, помню это. Как вы там с Гарри говорили: «словно чёрные туннели»? — Я и Снейп?! — Кажется, его голос не давал такого позорного «петуха» со времён пубертата. — Да я, я… Да ни в жизни… Лицо Дамблдора, ещё секунду назад серьёзное, расплылось в очередной лукавой улыбке: — Я шучу, мой мальчик. Но видел бы ты себя сейчас… — Не надо так, — попросил Рон, отдышавшись. — Увы, Северусу не суждено испытать взаимную любовь, — произнёс Дамблдор печально. Рон, которому совершенно не хотелось говорить и думать о Снейпе, который был сейчас в два раза его моложе и уже не казался таким ужасным злодеем, а просто несчастным и очень храбрым человеком, так вот, Рон перевёл тему: — Вы сказали, что маховик, в смысле, этот маховик, попал ко мне случайно, и вы к этому отношения не имеете? Дамблдор кивнул: — Да, просто неделю назад я проснулся с воспоминанием, что это случилось. — То есть? Дамблдор задумчиво пошевелил пальцами в воздухе, будто подбирая слова. От этого открылась и тут же захлопнулась одна из дверей большого книжного шкафа. — Это очень интересное чувство, должен признаться. Когда на некотором отрезке нашей жизни происходит значительное возмущение и нарушается привычный ход вещей, я незамедлительно узнаю об этом. Просто «хоп» и одно воспоминание замещается другим. Некоторое время я ещё могу удержать в голове изначальное событие, но очень быстро оно полностью вытесняется альтернативным. Иногда это приводит к путанице, порой забавной, порой — не очень. Как-то за ужином в Большом зале я похвалил новую брошь Помоны, а она посмотрела на меня странно и сказала, что это я ей её подарил не далее, как неделю назад — на Рождество. Боюсь, что она и другие коллеги подумали, что начальство напрашивается на комплименты. А я точно помнил, что дарил ей не брошь, а шарф! Рон не понял, был ли приведённый эпизод примером «забавной путаницы» или же — «не очень», но спросил про другое: — И часто это происходит? — Замещение событий? — Дамблдор всё ещё казался переживающим из-за броши-которая-не-шарф. — Что есть «часто»? Даже один камешек способен вызвать лавину. Рону показалось, что старик уходит от ответа. — Но всё же? И почему вообще это происходит? Кто за этим стоит? Вы не боитесь, что однажды всё выйдет из-под контроля и запутается окончательно? Дамблдор улыбнулся: — Возможно. Но не думаю, что имеет место чей-то злой умысел. Время слишком пластично, вероятности возникают каждую секунду. Судьба каждого из нас меняется постоянно, просто большинство об этом даже не догадывается. А я уже много лет использую думосброс. Весьма помогает упорядочить мысли, рекомендую. — Постойте. — Рон потёр лоб, пытаясь сосредоточиться. Думосброс сейчас бы пригодился. — Если всё так зыбко, то значит, в следующий раз петля может не сработать? Я хочу сказать, вы… я не победим Грин-де-Вальда, не возглавим Хогвартс, не поможем Гарри?.. — Напротив. — - Дамблдор радостно хлопнул в ладоши. — Мы можем спасти больше жизней, совершить меньше ошибок. И твоё появление здесь — подарок Вселенной, который нужно использовать. Рон не особенно разделял оптимизм Дамблдора, а энтузиазм по поводу использования его как «подарка Вселенной» даже пугал, но старик только что признал, что совершает ошибки — и от этого почему-то сделалось легче на душе. И шевельнулось внутри что-то вроде… предвкушения? Столько всего интересного ждало его впереди. Когда-то давно знакомство с Гарри Поттером навсегда изменило его судьбу. Юность оказалась полна приключений. Скорее, он был даже пресыщен ими, поэтому с радостью окунулся в спокойную семейную жизнь. Не надолго. Потом — работа в аврорате, и снова: бок о бок с Гарри. Там тоже хватало адреналина, но проводить столько времени с предметом своих фантазий, и да, он смог это произнести, пусть и лишь про себя. Так вот, находиться рядом с Гарри стало невыносимо. Они больше не были детьми, они выросли, женились… Всё стало ещё сложнее. Он ушёл со службы, ничего никому не объясняя. Гермиона думала, что он, наконец, внял её мольбам не рисковать собой. Гарри думал, что старая травма дала о себе знать. Остальные, как обычно, думали… Да плевать на них! Но жизнь сделалась слишком спокойной. Магазин волшебных шуток — не самый скучный бизнес, но иногда Рон ловил себя на мысли, что он уже своё отыграл. Партия близится к финалу, и ничего особо значимого ему более не свершить. Отчасти поэтому он так вцепился в маховик времени: возможность сделать ещё несколько ходов, испытать нечто захватывающее. И тут тебе говорят, что ты вскоре проживёшь ещё одну жизнь, да какую! К своему стыду, Рон готов был признать, что эта новость стоила того, чтобы не увидеться с отцом или братом. Может, и впрямь, «подарок Вселенной». И это помимо открытий и подвигов, что совершил Дамблдор, а значит, предстоит и ему, Рону; даже просто омолодиться… — Вот именно, — Дамблдор вновь прервал его мысли. — Ты, кажется, говорил, что знаешь, как мы сбросили лета перед тем, как навсегда уйти во времена Геллерта Грин-де-Вальда? — Вам так нравится проверять мою смекалку? Рон не смог вложить в реплику достаточно язвительности. Дамблдор чертовски хорошо знал, что ему доставляет удовольствие высказывать правильные догадки. — Извольте, — Рон потянулся, не вставая со стула. — Ставлю кнат на то, что вы, то есть, я, вернул молодость с помощью Философского камня, который, какое совпадение, именно сегодня не был украден из этого самого замка. Дамблдор рассмеялся и достал из кармана монетку: — Бинго, мой мальчик! Мог бы поставить и больше! — Он бросил медяк на стол. — Ты абсолютно прав. — Но вот чего я не понимаю, — посерьёзнел Рон, — камень ведь должен давать вечную жизнь, а не омолаживать? Вместо ответа Дамблдор задал встречный вопрос: — Ты слышал о фонтане во дворе Шармбатона? — Ох, уж этот ваш сократовский метод, — Рон сокрушённо покачал головой, втайне наслаждаясь беседой. — Да, я слышал о фонтане, ещё бы. Чей брат был женат на выпускнице Шармбатона? Эх, Флёр… Она была прекрасна. Он продолжил после паузы под печальный вздох Дамблдора: — Не знал, что век полувейл так короток… А фонтан и сам Шармбатон, каким мы его знаем сегодня, якобы, отгрохали на деньги Фламеля. Так говорят. Но разве купание в фонтане сделало кого-то моложе? По-моему, он только лечит мелкие царапины и, вроде бы, похмелье. — О, да, — Дамблдор отчего-то мечтательно закатил глаза, — уж французы знают в этом толк. — В чём? Дамблдор не успел ответить. В кабинете глухо прозвучал звук гонга. — Время! — Дамблдор скосил глаза куда-то в сторону, на видимое лишь ему заклинание; сердито фыркнул. — Старый грюмошмель, так забыться! У нас осталось семь минут. — Мне слишком приятна твоя компания, — Дамблдор вновь улыбнулся Рону, — но теперь говорить буду только я, и, боюсь, весьма лаконично. Рон подобрался на стуле. Сейчас ему скажут самое главное, ради чего он прибыл сюда. — Я давно знаю Николаса, — Дамблдор заговорил быстро, перескакивая с одной мысли на другую. — Он считает, что мы познакомились в прошлом веке, но это случилось ещё в этом. Петля времени — парадоксальная штука. Думаю, Николас догадывается, что мой интерес к философскому камню и эликсиру жизни не сугубо научный. Но я давал слово, что не использую его знания в корыстных целях, и он мне верит. Я давно призываю уничтожить камень и теперь, после последних событий, мой друг, наконец, придёт к такому же выводу. У них с Пернеллой останется достаточно эликсира для того, чтобы привести дела в порядок, а сама смерть их не страшит. Мне кажется, они даже жаждут её. А мне… Мне нужно всего две капли и несколько слов на латыни. Мы долго работали с Николасом в тандеме, я знаю о свойствах камня почти столько же, сколько и он. Тем более, в отличие от Фламелей, у меня нет желания жить вечно. В тот день, когда… Дамблдор осёкся на полуслове и склонил голову, будто к чему-то прислушиваясь. Рон сперва подумал, что вновь засигналил Темпус, но тут было что-то иное. Дамблдор встрепенулся в кресле и перевёл взгляд на входную дверь. Очки съехали на кончик носа, а в глазах его Рону привиделась белёсая пелена. — Что? Что случилось?! — Я… — Голос Дамблдора стал очень тихим. — Я только что вспомнил… На лестнице раздался шум движущихся ступеней. Рон рефлекторно вытащил из кармана палочку: из авроров он, может, и ушёл, но некоторые навыки никуда не делись. Творилось нечто странное, страньше чем весь этот бесконечный день сегодня. И кто бы там ни был… Дверь распахнулась. — Ступефай, — выкрикнул Рон, падая вместе со стулом на бок, прочь с линии возможного огня. Осторожно выглянул из-за спинки, на пороге никого не оказалось. Рон перевёл недоумённый взгляд на Дамблдора, и тут в проём шагнула фигура в тёмном. Вновь вскидывая палочку, Рон понял, что ему не успеть. — Ступефай! — словно эхом отозвался чей-то очень знакомый голос. И всё исчезло.