Живые корабли изумрудного космоса

      Охаб твердо решил исполнять свой долг, несмотря ни на что. Это решение нелегко ему далось, но мужчина помнил, что он капитан, от него зависят тысячи жизней членов экипажа, он нужен Конфедерации порядка, поручившей ему непростое задание. У него нет права на ошибку, у него нет права руководствоваться личными пристрастиями и чувствами, идти по дороге слепой ярости и мести. Это путь слабаков, а он не такой! Убедить в этом других было намного проще, чем самого себя и Баала, знающего все потаенные мысли своего капитана. Охаб заставлял себя работать, делать то, что приказывают, непрестанно напоминал себе о присяге, но мысли его то и дело возвращались к Дейву Лоттеру и его уникальной манте.       Как можно забыть о том, что человек, убивший его семью, был у него в руках, но смог в последний момент улизнуть? Ему почти удалось прикончить этого ублюдка! Почти! Это слово не достойно лучшего капитана флота Конфедерации порядка! Всего один выстрел мог решить все, но этого так и не случилось. Нужно было сразу палить из всех орудий, не экономя эфир, тогда точно все бы получилось, а его семья была бы отмщена. Как можно перестать думать о том, что ему довелось увидеть глазами своего корабля? Эти воспоминания все еще будоражили кровь, не давали покоя, преследовали Охаба в тревожных снах. Он отчаянно желал снова ощутить всплеск эфира, прилив сил, прикосновение чего-то величественного и могущественного. Мало кому доводилось видеть момент зарождения эфира, а при таких условиях и вовсе никому. Эти видения невозможно выкинуть из головы, как ни притворяйся, какие решения не принимай, но неизвестное будет продолжать манить. Ему нужна не только жизнь личного врага, но и его корабль!       Охаб всегда знал, что его корабль будет огромным и сильным, под стать ему, даже будучи ребенком, он никогда не рассматривал манту в качестве партнера. Сейчас он тоже не собирался променять Баала на другой корабль, но ведь можно узнать секрет преобразования манты, использовать его. Тогда его кит станет еще лучше! Мужчине было сложно вообразить возможные преобразования, но он не сомневался, что они будут впечатляющими.       Долг превыше всего, но кто сказал, что нет никакой возможности получить то, что жаждет душа? Эта навязчивая мысль снова и снова звучала в голове Охаба, манила, обещала, была сладким ядом, отравляющим разум.       — Капитан.       — Что у вас, мистер Диксон? — мужчина не удостоил помощника даже взгляда.       — Адмирал Пайк желает видеть вас.       — Он сообщил, по какой причине?       — Нет, — холодно ответил Диксон. — В тексте приказа указано, что после доставки груза, вы должны незамедлительно явиться в адмиралтейство. При себе вам необходимо иметь отчеты старшего визора и первого офицера исследовательского корпуса.       — Отчеты?       — Да, речь идет об известном вам инциденте.       — Я вас понял, мистер Диксон, можете быть свободны.       Охаб не сомневался в то, что все так и будет. Адмирал не мог пройти мимо столь примечательного события. Вопрос лишь в том, для чего вызывают именно его. Все документы, включая отчеты, он сразу же направил руководству. Так зачем личная встреча? Это неспроста. Неужели ему решили поручить новое задание, и оно связано с мантой Дейва Лоттера? Если так, то в благосклонности судьбы не стоит сомневаться. ***       — Баал, мне нужна твоя помощь.       — Помощь? — корабль был несказанно удивлен, ведь его капитан не умел просить, только приказывать и требовать. Такой уж он человек, с этим вполне можно свыкнуться, но вот слышать от Охаба просьбы было весьма непривычно. Это пугало, заставляло напрячься в ожидании чего-то неприемлемого или ужасного.       — Да, помощь. В этом вопросе я не стану тебе приказывать, так что тебе придется самому принимать решение о том, как поступить.       — Корабли не принимают решения самостоятельно, нас лишают этого права сразу после рождения, — холодно произнес кит, размышляя над словами капитана. Ему не нравился разговор, как и то, что он видел в душе своего капитана, его боль и зарождающаяся одержимость.       — Не стоит прибедняться, — резко бросил мужчина. — Не только ты видел и прочувствовал мое прошлое, но и я твое. Мне известно, что твое появление не смогли отследить, и несколько лет ты был диким кораблем. Летел, куда вздумается, сам принимал решения, наслаждался волнами эфира. Ты был свободен Баал, так что знаешь, каково это.       — Да, я был свободен, — печально подтвердил корабль. — Но меня поймали, надели ошейник и начали готовить к службе. Меня лишили права принимать решения, дали понять, кто мой хозяин.       — Так и есть, это судьба всех кораблей, но сегодня я даю тебе право выбора, Баал.       — И чего же ты хочешь от меня, капитан? — кит хотя и назвал Охабу свое имя, всячески помогал ему, но все равно не открылся полностью. Между ними царил холод, деловые отношения, подразумевающее лишь сотрудничество. Они ладили, но все равно оставались чужими. Временами это ощущение исчезало, но каждый раз все возвращалось на круги своя. И Баал, и Охаб имели непростые характеры, не желали никого подпускать слишком близко.       — Мне нужно, чтобы ты дал мне доступ к личным файлам некоторых членов экипажа. Естественно негласно, — подобное было строго настрого запрещено, но сейчас капитан не думал о правилах. Одна маленькая уступка ничего не значит, других он себе не позволит. Но здесь и сейчас ему нужно больше информации.       Баал молчал. Корабль понимал, что затевает его капитан, он и сам желал узнать больше о всплеске эфира. Их желания слились, стали единым целым, текли в одном направлении, вот только для Охаба в первую очередь вела месть, а Баала — стремление стать свободным, сильным и независимы, избавиться от сдерживающего его ошейника. Кит был диким, его сознание отравлено дурманом свободы. Да, его поймали и подчинили, заставили служить, но он все еще не забыл о том, что было до этого, не забыл он и о гибели своих собратьев, к которым примкнул во время своего первого путешествия. И для капитана, и для его корабля сложившаяся ситуация — возможность воплотить желания, на которые они не имели права.       — Думаешь, они не дадут тебе доступ, если ты прикажешь?       — Дадут, но всего не скажут, приберегут все самые ценные домыслы и догадки, даже факты попытаются утаить, — мрачно усмехнулся мужчина. — Они тоже желают заняться исследованием этого вопроса, ничуть не меньше меня. Я видел, как горели глаза визора, как он дрожал от напряжения, слышал, как восторженно звучал голос Энеи, когда она рассуждала о том, что мы видели. Пока не будет уверенности, что мне поручат поиски манты, мои подчиненные не дадут мне всей полноты информации. Мне сложно их винить, хотя это и прямое нарушение устава.       — Хорошо, — согласился корабль. Он и сам был заинтересован, чтобы Охаб получил назначение на новое задание, так что его капитану потребуется вся полнота информации. Так у адмирала Пайка не возникнет даже сомнений в том, кто должен поймать уникальную манту. — Я дам тебе доступ к записям камер и их личным файлам, поделюсь своими наблюдениями.       И вроде бы, сейчас самое время радоваться, но мужчина был не способен на это. Он мог думать лишь о том, что обязан сделать все, чтобы получить новое назначение, а раз так, значит, ему предстоит много работы. К встрече с адмиралом нужно как следует подготовиться, и это касается не только информации, но и духовного состояния. Неважно, что на душе буря, внешне он должен оставаться невозмутимым и спокойным. Эта работа приведет его к долгожданному покою, позволит свершиться долгожданной мести. Охаб только думал, что смирился, лишь притворялся, что забыл о прошлом, но всего одна неожиданная встреча заставила его открыть глаза, увидеть свои собственные желания. Мертвые взывают к нему, требуют отмщения! Разве может он оставаться глух к этим мольбам? ***       В жизни Охаба был только корабль и его это вполне устраивало. С тех пор, как он получил назначение, капитан практически никогда не покидал Баала, который стал его домом. Стоило сойти с борта, как мужчина начинал ощущать беспокойство и нарастающую нервозность. Казалось, что стоит отойди достаточно далеко, и его кит исчезнет, будет уничтожен, как это произошло с его родной станцией. Этот страх засел глубоко в душе, от него было уже невозможно избавиться, он, словно сросся с Охабом, стал неотъемлемой частью его личности. И все же, избежать таких моментов было невозможно, и капитану время от времени приходилось представать перед адмиралами. В такие дни мужчине приходилось контролировать себя сильнее, чем обычно. Каждый жест, каждое слово и даже частота дыхания были выверены. Лишь это помогало Охабу не сорваться и не потерять лицо. Подобная зависимость была недопустима, как и излишнее проявление эмоций. Он должен быть безупречен во всем!       Охаб в очередной раз придирчиво оглядел себя, проверяя в порядке ли китель, все ли знаки отличия прикреплены на форме, нет ли на ней пятен или складок. Белый ему, определенно, не нравился, он был слишком марким, на нем любая соринка заметна, но именно этот цвет был официальным для Конфедерации порядка. Все идеально. Вот только мужчина продолжал выискивать недостатки. Уж лучше это, чем в тысячный раз прорабатывать речь для адмирала Пайка. Все равно все пойдет не по сценарию — капитан уже давно убедился в этом. Адмирал имел привычку перебивать, вмешиваться разговоры, говорить в лоб все, что думает, не задумываясь о последствиях, или вдруг ни с того ни с чего начинать нравоучительные речи. Можно даже сказать, что этот мужчина любил делиться своей мудростью, в наличии которой не сомневался. Непростой человек, но с ним иметь дело было намного проще, чем с другими адмиралами. Пайк, по крайней мере, не увиливал и не обманывал, а еще он был гениальным стратегом, чьи способности к анализу и построении тактических схем принесли Конфедерации множество побед, а ему самому славу и уважение.       Из кабинета адмирала неспешно и чинно вышел секретарь — мужчина с планеты Химерс. Они были лучшими офисными работниками, прирожденные бюрократы, помешанные на соблюдении правил и субординации. Как раз то, что нужно для службы в армии или правительстве.       — Капитан Охаб, — секретарь уставился на посетителя всеми восьмью парами глаз.       — Так точно, — мужчина вытянулся по стойке смирно. Это только кажется, что перед ним всего лишь помощник, совершенно незначительный секретарь, которого можно в любой момент заменить на другого, более подходящего. Нет. Эта должность намного важнее, ведь именно личный помощник имеет доступ к ценнейшей информации и является советником адмирала. Уж лучше проявить к нему необязательное уважение, чем снискать его недовольство.       — Проходите, Адмирал ждет вас.       — Благодарю.       Охаб, не тратя больше не секунды, не задавая бесполезных вопросов, вошел в кабинет руководства. Чаще всего ему приходилось посещать именно кабинет Пайка. Это не удивительно, ведь адмирал был его личным куратором, человеком, который лично подбирал для него корабль. В помещении было темно: окна плотно занавешены, центральный свет и настольные лампы выключены. Все это было необходимо лишь для того, чтобы голографическое изображение выглядело более внушительно, четко и ярко. Охаб словно оказался в открытом космосе, среди бесконечных звезд на изумрудно-зеленом фоне. Он мог любоваться свечением эфирных потоков, переходами зеленых оттенков, завихрениями и мерцанием. Захватывающее зрелище, но оно не сравнится с тем, что можно увидеть, будучи подключенным к сознанию корабля, имея возможность видеть его глазами. К тому же, Охабу никогда не нравился зеленый, так что он никогда не станет ценителем подобных красот.       — Ты знаешь, что это? — послышался тихий голос из темноты.       — Так точно, адмирал.       — Не надо так официально. Мы не первый год знакомы, так что поговорим нормально, без этих излишеств. В конце концов, мы не на параде, — тихо произнес Пайк, но таким тоном, что никто не осмелился бы возразить. — Так что это?       — Изображение шторма, который прошел недавно.       — Верно… Внезапный шторм, невообразимой силы. Мы потеряли много кораблей, но я пришел поговорить с тобой о другом. Ты ведь и сам все понимаешь, так?       — Да, понимаю, — вот оно! Сейчас все решится, так что нужно ловить момент и не упустить судьбу, ухватить её за хвост и не отпускать.       — Отлично, тогда приступим, — в кабинете резко включился слепящий свет, но голограмма никуда не исчезла, просто стала бледнее. — Присаживайся, разговор будет долгим, Охаб.