Живые корабли изумрудного космоса

      Они все ближе к цели! Эта мысль не оставляла Охаба ни на одну минуту, иногда она звучала громко и отчетливо, иногда тихо, почти шепотом, настолько неуловимо, что могло показаться, будто она угасла. Если бы капитан не взял себя в руки, то подобная ситуация могла бы стать проблемой. Большой проблемой не только для самого Охаба, но и для всего корабля со всем его многотысячным экипажем. Но сейчас все было под контролем, капитан не просто преследовал цель, он думал, анализировал, планировал. Чем выше ставки в игре, тем меньше права на ошибку, в их случае ее нет вовсе. Нельзя упустить добычу, нельзя допустить, чтобы до нее добрался кто-то другой. За ними неотступно следуют другие корабли, преследуют в надежде, что большой и сильный кит приведет их к цели, которую можно будет увести из-под носа Конфедерации Порядка.       Впору начать волноваться или даже запаниковать, но невозмутимый капитан не поддавался эмоциям, не принимал опрометчивых решений. То, что происходило, можно было сравнить с настоящей охотой, и это начинало доставлять удовольствие, возбуждать. Душа Охаба ликовала от одной мысли о манте, девушке и старом враге, о том, что он может получить все и сразу, опередить всех, как это уже происходило множество раз. Кажется, что он начал оживать и увидел, что в мире есть что-то, способное заинтересовать. Теперь для него существовала не только служба и карьера, не только безграничные возможности изумрудного космоса, но и нечто большее, пока что непостижимое и непонятное для него. Мужчина не сомневался, что они сбросят слежку, как только доберутся до попутного течения. Далеко не каждый корабль способен воспользоваться для ускорения этим природным явлением, и уж точно мало капитанов, способных провести по нему. Охаб мог, ему уже приходилось это делать, а потому он не сомневался в успехе и самом себе. Поток эфира приведет его к успеху и долгожданному отмщению, в этом не может быть сомнений.       — Капитан, мы приближаемся к потоку, — доложил старший визор. Его проблемы все еще не были решены полностью и безоговорочно, но теперь его подчиненным стало работать проще. — Эфир все еще движется в нужном направлении, так что, мы сможем сократить исходное время в пути. Координаты точки входа и выхода, уже загружены. Поток переменчив, поэтому стоит проявить максимум осторожности и внимания.       — Какова концентрация?       — Семьдесят пять процентов, никаких посторонних примесей не зафиксировано, — деловито ответил визор, готовясь к изнуряющим часам наблюдения и анализа. Эфир субстанция нестабильная, а его потоки имеют свойство менять направление течения. В любой момент все может измениться, и капитан должен быть в курсе событий.       — Отличная работа, Рут. Приступаем. Привести все системы корабля в режим ускорения. Проинформировать экипаж о мерах предосторожности, — быстро отдавал приказы Охаб, не сомневаясь, что экипаж сделает все, как нужно. Ему не нужно смотреть на тех, с кем он говорит или называть имена, так было всегда, с самого начала службы капитана.       Настало время слияния, полного погружения в сознание Баала. Это необходимо, ведь поток эфира может свести с ума, одурманить и увести от цели, он подобен глотку свободы, к тому же позволяет кораблям пополнить внутренние запасы эфира. При погружении в поток, необходимо не только следить за тем, чтобы корабль не выбросило их течения, но и контролировать сознания живого корабля, блокировать любые его побуждения и желания. Фактически Охаб намеревался стать кораблем — это самое точное описание того, что их ждало. Воля капитана всегда сильнее, именно поэтому далеко не каждый может занять столь высокую и значимую должность.       Мужчина удобно устроился в своем кресле, чувствуя, как моментально жилы кита обвили его тело, впились в него. Сразу же поток внутреннего эфира человека устремился к живому кораблю. Баал в прямом смысле слова высасывал все соки из своего капитана, питался за его счет. Многих это пугало, вызывало отвращение и первородный ужас, некоторые даже требовали запретить использовать живые корабли, уничтожить их все до единого, и перемещаться лишь с помощью полностью механических кораблей. Глупцы! Ничто созданное руками не может быть настолько же быстрым, маневренным и сильным. Охаб стремительно погружался в корабль, как физически, так и ментально. Два столь разных сознания тесно переплелись, и никто уже не был собой, капитан и корабль стали единым существом, с одними мыслями, ощущениями и чувствами, с общими воспоминаниями. Но это не было равноправием, ведь человек подавлял, не позволял завладеть собой. На этот раз Охаб пришел не для разговора, он не собирался отдавать приказы. Нет. Сейчас все будет иначе. Он и есть корабль, он кит, плывущей в бесконечном океане изумрудного космоса. Это не просто метафора, капитан именно так себя ощущал. Больше ничего не имело значение, лишь то, что мог видеть Баал.       Космос вовсе не холодный и беззвучный, для живых кораблей все не так. Охаб ощущал множество волн, движений, звуков, все это создавало для него картину мира. Все то, что не могут видеть другие, доступно для корабля. Визоры и исследователи многое бы отдали ради того, чтобы самим все это ощутить и увидеть, но это невозможно. В такие моменты капитан чувствовал себя почти что богом, он становился свободными, при этом крадя на время тело кита. Что может быть лучше? Точно ничего. Однажды, они станут едины навсегда. Кто знает, может в тот миг, когда его тело станет частью Баала, он сам станет полноценным китом, а его подчинит другой капитан. Это было бы иронично. Будь у него хотя бы капля чувства юмора, он даже бы посмеялся над всем этим. ***       На огромной скорости кит нырнул в сверкающее течение, похожее на реку мерцающих блесток. Мельчайшие частицы эфира моментально окутали тело корабля, они обволакивали, прилипали, приятно щекотали, словно лаская кита. Никто и ничто не могло плыть против течения, даже легендарному мегалодону это не по силам. Что уж говорить о ките? Самый сильный и мощный корабль был не способен противостоять течению, зародившемуся в изумрудном космосе, а потому поддался ему, позволяя ускорить себя. Все быстрей и быстрей! Охаб точно знал, о чем думал Баал в этот миг, ведь чувствовал то же самое. Он жаждал потягаться с природой, бросить вызов безжалостному потоку. Корабль желал обрести свободу, избавиться от любого контроля. Сверкающий эфир задурманил его разум. Это не страшно, ведь у капитана все было под контролем, он жесткой рукой все сильнее сжимал любое свободомыслие, прекрасно осознавая, что раздавит даже саму душу Баала, если потребуется. Корабль должен подчиняться, ведь если этого не происходит — экипажу не жить.       Неимоверным усилием воли, Охабу удалось заглушить вольные мысли кита, заместить их своими собственными. Все это делало их ближе, приближало момент полного и безоговорочного слияния, но оно того стоило. Теперь все будет идти четко по плану, ничто не помешает им исполнить приказ. Баал усмирен, теперь он лишь оболочка, покорная воле своего хозяина, именно этому долгие годы Охаба обучали в Академии, в этом он стал лучшим. Капитан не сомневался в собственной победе, в этом маленьком ничего не значащем противоборстве. Но на деле, все было несколько иначе. Кит притих, не высовывался, не кричал о свободе и собственных желаниях, не пел свои протяжные песни, слышимые лишь таким же, как он. Он затаился, медленно проникая в сознание своего капитана. Да, они соратники, да, он смирился со своим положение, но это не значит, что его все устраивает, что ему чуждо стремление самому принимать решения. Кит проявлял осторожность, все силы бросил на то, чтобы скрыть от Охаба тот факт, что ошейник больше не сдавливает его, как прежде, что контроль над его разумом ослаб. Созидающая эфир не просто изменила его, но и подарила надежду на свободу, заставила вспомнить о том, что когда-то никто не смел контролировать его. Баал понятия не имел, что с этим делать, но точно знал, что никто не должен знать о том, как сильно он изменился.       Корабль несся в потоке, с легкостью проходя все повороты попутного течения. Вокруг лишь концентрированный эфир, да личинки угрей, решивших воспользоваться течением. Эти корабли настолько малы, что никого не интересуют, они ни на что не пригодны, а потому существуют вольно. Их даже кораблями не считают. Так, мелкими рыбешками: назойливыми и бесполезными. Красиво. Теперь смотря на космос глазами кита, Охаб смог разглядеть его красоту, проникнуться невероятным ощущением восторга и радости, которые забудутся, как только он вновь станет собой. Скорость все увеличивалась. Казалось, что сам поток торопится навстречу своей судьбе, что он тоже желает найти ту, что может породить бурю посреди бескрайнего зеленого спокойствия.       Внезапно ощущения переменились, кит ощутил угрозу, начал озираться, пытаясь разглядеть нечто опасное, среди искрящегося эфира и множества личинок, мельтешащих перед глазами. Это было чисто инстинктивное действие, не основанное ни на чем, кроме ощущений, ничем не объяснимого предчувствия. Изумрудный космос опасен, он таит в себе множество угроз, даже для гигантских кораблей. А вот и то, что заставило Баала напрячься. Рядом с ним, летел надувшийся иглобрюх. Колючий маленький шарик являлся одним из самых опасных кораблей, его невозможно было поймать, приручить, заставить делать то, что нужно, к тому же, из-за своих размеров иглобрюхи не могли перевозить грузы или экипаж. Но при этом живой корабль был ядовит настолько, что один укол его иглы мог обездвижить на пару часов даже кита, при полноценном нападении выжить просто невозможно. Тут уже никакое вливание эфира не поможет. Баал плавно ушел в сторону, почти выпадая из течения, его удерживала лишь концентрация Охаба.       Их путешествие не прогулка, не развлечение, а опасная экспедиция, об этом нельзя забывать ни на миг. Красота течения не должна отвлекать. Охаб все отчетливей осознавал, что его ждет много часов изнуряющей работы, на которую способен лишь он. Любая ошибка, любой просчет может стоить тысячи жизней экипажа, рассчитывающего на своего капитана. Этого допустить нельзя! Полное сосредоточение и самоконтроль — вот, что необходимо для того, чтобы пройти по течению, а еще большое количество эфира. ***       Вот и все! Они выбрались из потока, вынырнули из него в сверкающих брызгах эфира. Все разу же стало иначе и проще, теперь корабль мог обойтись без помощи и поддержки своего капитана, полагаясь лишь на пилотов и офицеров, контролирующих все его показатели. Они проделали долгий путь, вымотавший капитана до предела. Семьдесят три часа неустанного контроля за всем, движения вперед и постоянной потери собственного эфира. Организм мужчины был истощен физически и эмоционально, Охаб даже сам выбраться из своего кресла, был не в состоянии. Тяжко. Но такова участь капитана, ему не впервой проделывать подобное. Это то, что делает его лучшем в своем деле, заставляет уважать его и даже преклоняться перед его отвагой, граничащей с безумием. Не каждый сможет войти в течение и выбраться из него невредимым, да еще именно там, где планировалось.       Охаб не видел, почти не слышал, но чувствовал, как его извлекли на поверхность. Сразу же стало легче дышать, больше ничто не давило на легкие. Еще миг и в тело вонзились десятки тончайших игл. Медики дежурили на капитанском мостике во время всей этой дикой гонки, так что сработали оперативно. В организм капитана начал поступать эфир, а так же всевозможные лекарственные и питательные средства, призванные поставить Охаба на ноги в кратчайшие сроки. Все идет, как надо. В скором времени он придет в себя и отдаст новый приказ… Сознание затуманилось, а измотанный мужчина просто провалился в небытие, где нет ничего: ни мыслей, ни чувств, ни желаний... Идеальный для него мир.