Багровые узы

Яркое полуденное солнце наполнило зал небольшой уютной кофейни мягким ласкающим теплом. Густые ароматы кофе, ванили и пряных специй смешивались, приятно щекоча обоняние немногочисленных посетителей. Кудрявая девушка и парень в необычных круглых очках сидели за одним из дальних столиков, неловко глядя в противоположные стороны. Наконец, Гарри Поттер, а это был именно он, привычным жестом поправил очки и смущенно сжал переносицу. — Герми, ну ты пойми, она моя жена. Я должен считаться с ее мнением. А после всего, что случилось… Ну, — парень, казалось, окончательно стушевался, — Джинни несколько… обижена на тебя. Я пытался ее убедить, что Рон был неправ, но она вбила себе в голову, будто это ты во всем виновата. По-правде сказать, мне кажется, Молли уже вбила эту ересь в головы совершенно всем окружающим. Даже самому Рону. Гермиона продолжала, молча, смотреть в окно. За большим витринным стеклом медленно опускались на холодный темный асфальт нежные хрупкие снежинки. Она уже получила ответ на свою просьбу… — Ну, не делай такое лицо! — вновь поморщился парень. — Я просто не могу сейчас привести тебя в наш дом. Джинни меня живьем съест. Она будет нервничать, а ей ребенка кормить. Герми… — Гарри, он угробил собственную жизнь, пытаясь спасти наши, — глухо заговорила девушка, продолжая рассеянно смотреть в окно. — Да, когда-то очень давно он совершил роковую ошибку, за которую его судят по сей день, но сколько он сделал для победы после этого? Нашей Победы, Гарри! За которую нам с тобой на грудь повесили ордена. А его бросили в Азкабан! За то, что он ходил по лезвию двадцать лет, за то, что семь долбаных лет спасал наши с тобой задницы, его кинули в тюрьму, чтобы там продолжить издеваться и калечить! — Не надо, Гермиона! — резко осадил подругу молодой аврор. — Я понимаю все это не хуже тебя! И орден я не просил! И Снейпа ни о чем не просил! И в Азкабан я его не отправлял. Если помнишь, я пытался его оттуда вытащить! — Так что же изменилось теперь?! Сейчас ему по-прежнему нужна помощь! Волна негатива, накрывшая вдруг их столик плотным покрывалом, казалась практически осязаемой. Девушка глубоко вздохнула, успокаиваясь, и заговорила чуть слышно: — Гарри, я впустую трачу время в министерской библиотеке. Эти мордредовы Узы точно из раздела темной магии. Мы все это понимаем. Ничего дельного о них в открытом доступе быть не может. Мне нужна библиотека древнего чистокровного рода, тяготеющего к темным искусствам. Это Блэки, Гарри! Мне нужна твоя библиотека на Гриммо! Пожалуйста! Помоги мне спасти его. Он не заслужил смерти… и такой жизни. — Блэки не единственный древний род в Британии, — неожиданно зло огрызнулся парень. — А к кому мне еще пойти?! — взорвалась девушка. — К Малфоям? Чертов хорек поджал хвост, а со мной и говорить-то в жизни не станет! Даже ради крестного. Нарцисса винит всех в смерти мужа и меня к Малфой-мэнору не подпустит на полёт Авады! К кому еще? К Флинтам? К Ноттам? Или может быть Розье? Он для всех них предатель! Победитель Воландеморта вздрогнул, а люди вокруг притихли, настороженно, но с неприкрытым любопытством поглядывая на перепалку двух главных героев войны. Парень быстро зыркнул по сторонам и вернул недовольный взгляд подруге. — Не кричи, — на грани слышимости процедил он. — Если тебе с некоторых пор стало плевать на окружающих, то мне нет! Я подумаю, что можно сделать. А сейчас мне надо идти, перерыв заканчивается. В аврорате, знаешь ли, не приняты поблажки даже для Избранного. С этими словами он порывисто поднялся со стула и, сунув рядом с почти не тронутой чашкой кофе блестящие монетки, стремительно вышел за дверь. Гермиона проводила друга печальным взглядом. Кажется кто-то засопливил звездной болезнью… Почему-то ей всегда казалось, что с ними такого не случится. Тяжко вздохнув, она снова тоскливо уставилась в окно. И снова эти хрупкие снежинки… и снова на холодный асфальт…

***

Спустя час она уже стремительно шагала по министерским коридорам, мысленно пытаясь выстроить беседу с министром. Вряд ли ее пустят в закрытые секции или покажут изъятые из мэноров арестованных ПСов книги. Но может протекция самого министра даст хоть какие-то привилегии?.. Девушка тряхнула головой, сама не веря в подобный исход. По правде говоря, она уже трижды за последние два месяца обивала порог кабинета министра, так и не сыскавшего лазейку в собственном графике, чтобы принять подзабытую героиню, раз за разом прикрываясь страшной занятостью! «Ну, уж нет! Сегодня ты либо меня выслушаешь, либо назначишь день и время! Потому как это самое время для Северуса неумолимо и безвозвратно уходит… И, ах да, раз уж я здесь, вполне можно припомнить и о скотском поведении тюремщиков!» Дверь в приемную оказалась открытой настежь, внутри толпилась прорва народу. «Плохо, — подумала девушка. — Такие вопросы не решаются при свидетелях». Но, твердо решив не уходить без намеченного результата, в гомонящую толпу она всё же нырнула. Все вокруг безостановочно суетились, тыча один другому кипы исписанных бумажек и лопоча сразу на нескольких иностранных языках. Приложив титанические усилия, Гермиона смогла-таки практически просочиться к столу секретаря. Однако статная седовласая дама, обычно демонстрировавшая всем нордическое спокойствие, сегодня металась, как заполошная, визируя, подписывая, безостановочно всем кивая, и новую посетительницу не замечала в упор. Отвлекать и что-то спрашивать у этой затурканной бедолаги девушка не решилась, так что направилась сквозь толпу прямо к дверям в кабинет Шеклболта. «Ясно, что не примет, но хоть узнаю, когда прийти…» Но не успела она сделать и пары шагов, как воткнулась носом практически в живот кому-то очень крупному. — Кингсли, здравствуйте, — выдохнула девушка, распознав в преграде собственно министра. — Мисс Грейнджер, не сейчас. Мужчина спешно подмахнул на стол секретарше новую стопку макулатуры и неожиданно ловко для своих габаритов проскочил вперед, быстро теряясь в толпе. «Драклы бы тебя схватили! Когда нужно было обсуждать речи в поддержку будущего министра, свободного времени у него водилось, хоть взаймы проси! А сейчас, вишь, прям не подступишься!» В сердцах девушка даже сплюнула, но как ни пыталась габаритную фигуру министра нигде больше заметить так и не сумела. «Не прокатило… Снова...»

***

Почти физически ощущая каждую бесполезно убегающую секунду, Гермиона поняла, что близка к нервному срыву. Надо что-то делать. Выход должен быть! Но где? Какой! Она невозможно устала, как физически, так и морально. Все эти безрезультатные поиски день за днем высасывали остатки сил. В придачу ко всему, дома ее ждал сложный и вредный сожитель. Уж кто-кто, а Снейп был постоянен, оставаясь верным самому себе, и стабильно окатывая Хозяйку сарказмом и колкостями, да еще стараясь вывернуть это так, чтобы самого его откатом не зацепило. Почти всегда удавалось. Почти… И в то же время, сама Гермиона научилась тщательно подбирать слова и строить предложения таким образом, чтобы ненароком не приказать чего-нибудь эдакого своему непокорному рабу. Получалось тоже ПОЧТИ всегда… Но необходимость постоянно следить за каждым сказанным словом жутко выматывала. Ей нужно было отвлечься, поговорить хоть с кем-нибудь. Но с кем? Заполучив в распоряжение Снейпа, она стремительно растеряла друзей. Рон. Гарри. Джинни. Следом и Луна с Невиллом, которых сейчас и в стране-то вообще нет. А кто еще. Больше никого и не было… Сами собой перед молодой волшебницей выросли величественные стены Хогвартса. Те самые стены, у которых они все проливали свою и чужую кровь. Девушка и сама не поняла, когда ноги и несколько бездумных аппараций привели ее именно сюда. К бывшему декану гриффиндорка наведывалась, когда становилось совсем уж погано. Сейчас волшебная школа радушно встретила бывшую ученицу широкими расчищенными от пушистого снега дорожками, восстановленными башнями и обычным столбом густого темного дыма, валящего из трубы хижины школьного лесничего. Гермиона печально улыбнулась — будто и войны-то не было, просто дурной сон. Неспешная прогулка по запутанным, полным учеников коридорам и вот уже горгулья приветливо отворяет проход в директорский кабинет. — Гермиона! — воскликнула директриса, радостно раскрыв руки для объятий. — Как я рада тебя видеть. — Здравствуйте, Минерва, — ответила ей девушка, понимая, что больше не в состоянии остановить весь день сдерживаемые слезы. — Ну-ну, моя хорошая, — всхлипнула женщина, уже привычно прижимая рыдающую любимицу к своей груди. Спустя некоторое время Гермиона уже была удобно усажена в мягкое кресло, перед ней паруя прекрасными ароматами красовалась большая чашка чая с травами и несколько тарелок со всевозможными вкусностями. Пожилая волшебница, устроившись напротив бывшей ученицы, внимательно слушала излияния девушки, то и дело сочувственно кивая. — Это все так несправедливо, — всхлипывала бывшая гриффиндорка. — Он не заслужил такого отношения к себе. Всем плевать! Его попросту вышвырнули на помойку, будто отработанный материал. Выжали все, что смогли, и отвернулись, делая вид, будто его и нет вовсе! Даже Гарри! А Кингсли так вообще, кажется, намеренно меня избегает… Я не знаю, что делать, Минерва! — Гермиона, — наконец, заговорила женщина, пожевывая время от времени нижнюю губу, — я по-прежнему предлагаю свою помощь. Никогда я не хотела, чтобы все это навалилось на тебя одну. И пусть этот упрямец не хочет меня видеть, я могу помочь в чем-нибудь другом. Только подпусти меня. Опять же сюда ты можешь прийти в любое время, что бы ни случилось. Знаешь, я не хотела тебе говорить, чтобы не обнадеживать зазря, пока не буду сама уверена. Но раз так… несколько недель назад я связалась с одним своим старым знакомым. Он достаточно скрытный и нелюдимый человек, но у него обширнейшая библиотека. Глаза девушки загорелись. — Не торопись радоваться, — поморщилась пожилая волшебница. — Помимо всего прочего, он еще и редкостный скряга и параноик. Найти его было сложно, достучаться еще сложнее, а к своим драгоценным книжкам он не подпустит никого и тем более никому их в руки не даст. Только вспыхнувшие огоньки надежды в глазах Гермионы, печально погасли. — Но я подробно изложила ему суть нашей проблемы. Все же он очень умный! Чертов гений… хоть и засранец. Возможно, он сможет отыскать решение. Но пока молчит… — Может, забыл? — сама не веря в сказанное, пробормотала Гермиона. — Он ничего не забывает. Раз молчит, значит, пока ничего не нашел. Какое-то время собеседницы помолчали, рассматривая как в чашках выстраиваются причудливыми узорами многочисленные чаинки и листики трав. Вдруг Минерва встала, будто что-то вспомнив, и, подойдя к широкому шкафу, провела длинным узловатым пальцем по цветным книжным корешкам и вытащила небольшой потертый томик. — Я нашла эту книгу здесь в прошлом году, — с задумчивым видом потирая измятую обложку, задумчиво проговорила пожилая волшебница. — Не знаю, стоит ли возвращать ее владельцу, но… Она протянула книгу Гермионе, усаживаясь в свое кресло. Девушка покрутила в руках небольшую ветхую книжечку — ничего особенного. Обычные стихи, даже имя автора на обложке столь затерто, что она не сумела его рассмотреть. Пролистав несколько страниц и скользнув привычным взглядом библиотечного завсегдатая по ничем не приметным строкам, она уже хотела спросить Минерву, чья эта вещица, как вдруг странички сами собой раскрылись ровно там, где между ними лежал бережно сложенный вчетверо листок с пожелтевшими от времени краями. Затаив дыхание, Гермиона развернула чужое письмо. «Дорогой, Сев!..» *** Домой Гермиона шагала в полном раздрае. Получив от ворот поворот везде, куда только за сегодня успела сунуться, и основательно выплакавшись в любезно предоставленную Минервой «жилетку», сначала она впала в глубокую меланхолию. Но прочитав письмо совсем еще юной Лили Эванс, адресованное столь же юному Снейпу, и повествующее о том, как она проводит летние каникулы у моря и скучает по своему угрюмому, но самому близкому другу, девушка даже сама, пожалуй, не смогла бы внятно описать свое состояние. Конечно, детская наивность и искренность, буквально пронизывающие каждую старательно выведенную буковку в том пресловутом листочке, не могли не тронуть до глубины души. Без сомнения, когда девочка писала эти строки, она совершенно искренне любила своего запутавшегося слизеринца. Возможно любовь эта была детской, возможно не совсем такой, какой она мечталась ему, но золотоволосая гриффиндорка, писавшая много лет назад это письмо, любила того растрепанного мальчишку. Совершенно точно. «Что ж вы накрутили-то оба со своими жизнями? Чего не жилось долго и счастливо, спрашивается?!» Парадокс, но эта любовь одновременно и разрушала их грозного профессора, и она же много лет подряд заставляла этого несчастного человека каждое утро подниматься с кровати и упрямо идти дальше. «Сколько же времени вы провели, дорогой профессор, всматриваясь в последние слова этого столь дорогого вам послания?» «…Люблю и очень скучаю, твоя Лили». В очередной раз подивившись силе духа своего невероятного супруга, Гермиона вдруг поняла, чего хочет. Она хочет перемен, нуждается в свежем воздухе. И, Мерлин Великий, в свое прекрасное далеко она намерена утащить с собой и его! И пусть только попробует упираться! Первый раз за этот день на губах девушки расцвела спокойная улыбка.

***

К тому времени, как Гермиона, наконец, доползла домой, за окнами уже давным-давно стемнело. В квартире стояла гробовая тишина. Мигом нарисовав в воображении все самые страшные варианты, смелая гриффиндорка, бросив покупки прямо у порога, на дрожащих ногах помчалась в спальню мужа. Снейп мирно спал, тихо сопя длинным носом в подушку и подмяв под себя одеяло. От такой, казалось бы, обычной, уютно домашней картины и накатившего вдруг облегчения, на глазах снова выступили слезы. «Всё будет хорошо… Северус. Всё будет хорошо!»

***

Она как раз закончила все приготовления и уже просто фигурно раскладывала по тарелкам сыр и фрукты, когда в дверях появился заспанный и изрядно помятый зельевар. — С бодрым вечером! — широко улыбнулась девушка, снимая цветастый передник. - Вы как раз вовремя! Мужчина лишь вопросительно изогнул бровь, озадаченно разглядывая красиво сервированный стол. — Я подумала, что нам обоим не помешает немного сменить обстановку и отвлечься, так что сегодня у нас праздничный ужин. Прошу к столу! — с немного наигранной уверенностью пригласила она, не дожидаясь какого-нибудь едкого вопроса. — Можно полюбопытствовать, что за радостное событие празднуем? — хриплым со сна голосом всё же поинтересовался Снейп, опускаясь на предложенный стул. — Ваш день рождения! — спокойно кивнула девушка. Мужчина уставился на нахалку своим фирменным взглядом, и судя по выражению его лица, сильно сомневаясь в ее вменяемости. — Вы в своем уме? — Вполне, — утвердительно кивнула та. — А то, что с поздравлениями вы промахнулись эдак на пару месяцев, вас не смущает? — Ну, пару месяцев назад мы оба были немного заняты… — девушка запнулась, заметив, как сильно мужчина вздрогнул и поспешно продолжила. — Я просто хотела дать возможность нам обоим отдохнуть, не думать хоть недолго о проблемах. Вспомнила, что у вас в январе был день рождения. Ну… И вот… Неожиданно зельевар совершенно покладисто кивнул, с любопытством гурмана разглядывая на столе пеструю мозаику «вкусностей». «Да уж, дорогой профессор, все-таки и к вам тоже тропиночка вьется именно через желудок!» — улыбнулась про себя девушка, накладывая в тарелку «именинника» собственноручно приготовленные кулинарные изыски. Снейп же со всей доступной его изувеченным рукам манерностью взял столовые приборы и с каменным лицом сунул в рот кусочек нежнейшего запеченного филе рыбы, тщательно его пережевывая остатками зубов. Гермиона даже дыхание затаила, будто ожидая оценки своего строгого преподавателя на сваренное ею зелье. Оценка не заставила себя долго ждать: — Какая потрясающая гадость, — совершенно спокойно констатировал мужчина, кладя в рот очередной кусочек рыбы. Девушка даже икнула от возмущения. И, схватив свою вилку, зло откусила большой кусок от своей порции. От неожиданного переизбытка соли на языке у нее свело горло и, кажется, даже задергался глаз, она чудом сдержалась, чтобы не выплюнуть этот кошмар обратно в тарелку. — К этому блюду превосходно бы подошла вода этого года разлива, — чопорно заявил мужчина, и в этот момент ему не хватало разве что только фрака. Гермиона хрюкнула, с трудом проглотив свой злополучный кусок «потрясающей гадости», и расхохоталась. — Драклово дерьмо! — с досадой пробормотала гриффиндорка, стирая с глаз выступившие, то ли от соли, то ли от смеха слезы. — Тут я не возьмусь с вами спорить, — криво ухмыльнулся бывший декан Слизерина. — Мне, к счастью, не с чем сравнивать. — Идите вы… — все еще икая, выдохнула девушка, сообразив, что именно чуть не ляпнула, успела быстро сжать челюсти. Мужчина напрягся. — Может сразу десерт? — смущенно поморщилась она. — Пожалуй, не откажусь, — кивнул Снейп, расслабляясь. — К чему готовиться? Его вы тоже испекли сами? — Нет. Купила, — скривилась в ответ Гермиона и отвернулась к холодильнику, едва сдержавшись, чтоб не показать этому вредине язык. — Кстати, у меня для вас и подарок есть. Полная тишина за спиной, заставила девушку обернуться. Снейп выглядел одновременно напряженным, озадаченным и растерянным. Вряд ли профессора в жизни часто баловали подарками… Все время, которое Гермиона потратила на выуживание из верхнего кухонного шкафчика приготовленный мужу презент, тот сверлил ее спину пристальным колючим взглядом. — Ну, вот, — в последний момент откровенно струхнув и выругав себя за дурацкую идею, девушка, робея, протянула бывшему профессору небольшой прямоугольный сверток. — С днем рождения. Мужчина даже не подумал сдвинуться с места, остолбенело, уставившись на свой нежданный подарок, зажатый в руках бывшей ученицы. — Он не взорвется. Честное слово, — попыталась Гермиона подбодрить мужа, неожиданно растерявшего всю свою грозность и решительность. Очень медленно, будто не до конца уверенный в том, что действительно хочет это сделать, Снейп наконец протянул руку и осторожно взял пестрый сверток. — Что это? — глухо спросил мужчина. — Откройте и узнаете, — открыто улыбнулась она. — Похоже на очередную книгу, — поморщился зельевар, все еще даже не пытаясь вскрыть упаковку. — Возможно, — пожала плечами Гермиона. — Если, наконец, развернете, то узнаете. Вдруг именно эта книга особенная. Быстро метнув на Хозяйку встревоженный взгляд, Снейп все же принялся неспешно стягивать бумагу. Нужно было видеть выражение лица бывшего Грозы хогвартских подземелий, когда из заветной упаковки он вытащил и развернул футболку совершенно дикого оранжевого цвета с крупной надписью на груди, гласящей: «Самый веселый и любимый учитель!» Пауза решительно затянулась. Гермиона уже начала заметно нервничать. Но тут вышеуказанный «учитель» вдруг быстро натянул на себя обновку прямо поверх своей черной водолазки и с невозмутимым видом поинтересовался: — Ну, и где мой праздничный торт? Гермиона моргнула и медленно перевела взгляд с футболки на мужа. Глаза их встретились, и два человека на миг замерли. Всего на миг, потому что уже в следующий момент оба не сдержались и рассмеялись. Позже, когда они вдвоем почти разделались с ошеломительно вкусным тортиком, и теперь неспешно смаковали остатки, девушка то и дело исподтишка поглядывала на этого необычного мужчину, с нескрываемым аппетитом выковыривающим из бисквита прослойку нежного суфле. «Да вы, профессор, оказывается сластена…» Сегодня молодая волшебница поняла: Искренняя улыбка — вот истинная магия! Именно она способна превратить жесткого и нелюдимого профессора в неожиданно интересного и даже по-своему привлекательного мужчину. Она смотрела в его лицо, отмечая каждую новую морщинку: не суровые глубокие складки меж бровей, а едва заметные ямочки на впалых щеках. Поблескивающие весельем живые глаза… Глаза, на которых сегодня впервые за долгие годы слезы выступили не от боли и утрат, а от смеха. Девушка улыбнулась шире, вдруг подумав: «Слезы Снейпа! Звучит, прямо как слезы феникса — такая же редкость. Может, стоило собрать несколько в бутылочку, часом эта диковинка тоже обладает какими-нибудь невероятными свойствами?» И никаких старых писем, способных только разбередить не заживающие раны. Уж, простите, миссис Поттер, но прошлое пусть остается в прошлом!