Багровые узы

Гермиона зло шарахнула дверью об косяк и, швырнув вещи прямо на пол, принялась стягивать сапоги так, будто они жгли ей кожу. Сказать, что сегодня она была не в настроении, пожалуй, что ничего не сказать. Хотя с утра все казалось более или менее безоблачным. Во-первых, она наконец-то смогла пробиться на аудиенцию к министру. Кингсли выслушал «мозг золотого трио» со скорбной миной, старательно, но откровенно тщетно силясь изобразить на лице сочувствие к несправедливо осужденному и покалеченному шпиону. Так же сквозь пальцы он выслушал увещевания героини войны о произволе тюремщиков и зверском их отношении к заключенным, по крайней мере, одному так точно! Лицо министра то и дело морщилось и недовольно кривилось. Бывший аврор, судя по всему, не был настроен так категорично и считал методы «работы с заключенными в магической тюрьме» вполне допустимыми. Гермиона же упорно пыталась достучаться до совести и сознательности сидящего перед ней человека, но в определенный момент Кингсли, видимо исчерпав свой лимит человеколюбия на один день, довольно жестко прервал ее разглагольствования, и заявил, что действия сотрудников магической тюрьмы обсуждать с ней не намерен. Дескать, эти люди работают с самыми опасными преступниками, и их методы достаточно действенны в плане дознаний и не выходят за рамки дозволенного. Во-вторых, министр широким жестом, хотя, скорее всего, чтоб побыстрей отделаться от назойливого и неприятного посетителя в лице общеизвестной надоедливой всезнайки, пожаловал-таки ей свиток с разрешением посещения некоторых закрытых секций министерской библиотеки и парочки книгохранилищ отдела тайн. Однако наведавшись в этот самый таинственный отдел, Гермиона довольно долго и обстоятельно пообщалась с заведующим этого подразделения, который с крайне неприятной ухмылкой заявил, будто бумага от министра, в принципе, дает ей право на посещение вышеуказанных хранилищ, однако отнюдь не освобождает от необходимости получения временного пропуска. Так что, безрезультатно поскандалив, но, в конце концов, все же заполнив немыслимое количество форм и заявлений, бывшая гриффиндорка, получив напоследок неубедительные заверения, что ее известят о готовности документа, поплелась в закрытые секции уже опостылевшей министерской библиотеки. Впрочем, там она ожидаемо ничего не нашла. Одним словом, потратив еще один драгоценный день и вымотавшись вусмерть, девушка не продвинулась вперед и на полшага. Настроение из просто ужасного скатилось в категорию зверского бешенства, иногда опасно граничащего с истерикой. Дойдя до дому, успокоиться она так и не сумела, а подумав о необходимости сейчас смотреть в глаза Снейпу и понимать, что ничего не может изменить, что тот ужасный день, когда профессор напомнит ей об обещании «отпустить» неумолимо приближается, девушка мечтала только о возможности забиться в угол подальше и отчаянно взвыть. Сумев, наконец, стянуть с себя верхнюю одежду нервно подрагивающими руками, Гермиона замерла и принюхалась. Воздух наполняли совершенно умопомрачительные ароматы еды. Желудок, позабытый хозяйкой на весь день, жалобно застонал и, кажется, даже радостно подпрыгнул в предвкушении. Девушка настороженно зашагала «на запах», путано соображая, что по дороге домой напрочь запамятовала купить что-нибудь уже готовое на ужин, как делала достаточно часто. Отчего-то жутко робея, она осторожно заглянула на кухню. Снейп стоял к ней спиной, привычно облаченный во все черное и натянув поверх всей этой мрачности ее яркий цветастый фартук. Замерев на месте с открытым ртом, девушка на пару минут выпала из реальности, наблюдая за совершаемым перед ней священнодействием. Потому как назвать то, что делал зельевар, просто готовкой не решился бы, пожалуй, даже самый закоренелый скептик. Мастер зелий, собственной персоной, стоя у печки на ее крохотной кухоньке, творил в обычной сковороде нечто совершенно восхитительно пахнущее. Его движения были плавными и уверенными, четкими и аккуратными. А руки завораживали, невзирая даже на ужасное их состояние. Мастер, творил истинную магию, и пусть изначально это задумывалось, как тривиальный ужин… — Долго вы собираетесь сверлить взглядом мой затылок? — немного насмешливо поинтересовался вдруг этот гениальный поганец. Гермиона немного вздрогнула и смутилась, сообразив, что и впрямь откровенно пялится на своего бывшего преподавателя. Мужчина, тем временем, слегка обернулся, вытирая руки о полотенце, но мельком глянув на помятый вид Хозяйки нахмурился и угрюмо вздохнув, снова вернулся к содержимому шипящей и булькающей сковороды. — Добрый вечер, — все еще смущаясь, пробормотала гриффиндорка. — Уверены? — совсем невесело хмыкнул в ответ зельевар. — Ну, — протянула девушка, усаживаясь на ближайший стул, — еще несколько минут назад я бы точно заявила, что вечер, как и весь день, просто-таки дерьмовый! Но конкретно сейчас мой желудок настойчиво убеждает меня в обратном. Снейп снова хмыкнул, но в этот раз его губы тронула легкая улыбка. — Для начала вымойте руки, — наставительно проскрежетал он. — Да, папочка, — скривилась Гермиона, неожиданно для себя тут же получив похожую гримасу в ответ. Когда она, все же вымыв руки, снова вернулась на кухню, на столе уже красовались две тарелки, наполненные очень красивым и ароматным мясом с овощами. Несчастный желудок девушки вновь издал громкий жалобный стон. — Извините, — пробормотала она, стремительно приобретая цвет спелого помидора, но при этом плюхаясь на стул и без лишних слов приступая к трапезе. Снейп не торопясь занял место напротив и откровенно забавлялся, наблюдая, как Гермиона, спешно и явно блаженствуя, толкает себе в рот все новые и новые кусочки угощения. — Офень фкуфно! — только и смогла прошепелявить голодная девушка. Мужчина в ответ брезгливо скривился. — Вас не учили, что говорить с набитым ртом неприлично? — Уфили, — кивнула она, продолжая усердно жевать. Снейп на это только вздохнул, закатив глаза, и принялся тоже есть. Какое-то время в комнате раздавались только позвякивания столовых приборов. Наконец, Гермиона немного пришла в себя, утолив первый зверский голод. Мысли немного упорядочились и даже краски вокруг показались более яркими и насыщенными. Удовлетворенно вздохнув, она более расслабленно устроилась на своем месте и улыбнулась: — Спасибо вам, Северус, это и впрямь божественно вкусно. Мясо потрясающе нежное! Вы просто волшебник! Последние слова вырвались сами собой, и девушка испуганно закусила губу, сообразив, что именно умудрилась ляпнуть. Снейп молча ковырял ужин, не отрывая глаз от своей тарелки. — Когда-то был, — наконец очень тихо ответил он. — Простите меня. Я такая дура. — Пожалуй, соглашусь. Несмотря на несомненно присутствующий у вас интеллект, вы порой совершаете невероятно глупые поступки. Девушка виновато притихла, снова уставившись в свою тарелку. Аппетит резко пропал. — Сэр? — через какое-то время вновь нарушила гнетущую тишину бывшая гриффиндорка. — Я не хотела вас обидеть. Правда. Простите меня. Я просто вконец запуталась и совсем не знаю, что делать! И я так хочу вам помочь… Снейп тяжело вздохнул, отрешенно уставившись в непроглядную темень за окном. Судя по всему, продолжать эту беседу дальше слизеринец не собирался. — Послушайте, профессор, — не дождавшись ответа, девушка заговорила снова, — я тут подумала… вам ведь уже намного лучше. Ну, я имею в виду, в том плане, что… ну, кроме всех этих переломов. Может теперь получится использовать, к примеру, тот же костерост или какую-нибудь его модификацию? Как думаете, ваш организм сможет принять зелье? — И зачем бы мне это понадобилось? — глухо и будто в никуда уточнил он. Гермиона озадаченно моргнула. — Вам ведь больно, я же вижу! И ваши руки… Мужчина горько усмехнулся, безразлично рассматривая свои искореженные пальцы. — А что руки? — отстраненно поинтересовался Мастер. — Зелий мне больше не варить. А заниматься бесполезным перелистыванием неустанно таскаемых сюда вами книг я могу и этими культями. — Но, Северус… — Нет, мисс Грейнджер. Обычный костерост здесь не поможет, и вы сами это понимаете. Что сращивать, если все уже срослось? Криво, но ведь срослось. Значит, как вы уже озвучили, нужна модификация. Опять же какая? В моем случае, неправильно сросшиеся кости нужно либо сломать, а уж потом срастить снова правильно. Либо же удалить полностью, чтобы потом вырастить новые. Девушка почувствовала, как недавно с таким аппетитом проглоченный ужин начинает медленно ползти обратно. — Удалить все кости из тела и остаться при этом живым, невозможно, — менторским тоном продолжал бывший профессор. — Значит, остаются только повторные множественные переломы с последующим сращиванием. Легально такого зелья не существует. А нелегально… оно лежит в том ящичке, что мы с вами совсем недавно достали из моего тайника вместе с магловскими документами. Гермиона в шоке таращилась на внешне совершенно спокойного мужчину перед собой. — Оно было разработано мной лично по приказу Лорда и применялось как одно из страшнейших наказаний. Под его воздействием кости, скажем так, размягчаются, а потом возвращаются в исходное состояние. Думаю, оно вполне способно вернуть моему скелету первоначальный вид. — Им пытали людей? — дрожащим голосом прошептала девушка. — Да. И откровенно говоря, я бы отнюдь не хотел испробовать это средство на себе. Пыток мне хватило на три жизни вперед. Тем более, уже через несколько месяцев я искренне надеюсь получить обещанную вами возможность спокойно умереть. Кстати, подходящее для этого зелье в том ящичке тоже имеется. Так зачем же, скажите на милость, мне наполнять последние дни жизни очередной порцией боли? Разве что Хозяюшка изволят приказать… — последние слова зельевар проскрипел, скроив до ужаса противную гримасу. Гермиона сорвалась с места и стремительно вылетела из комнаты. Захлопнув за спиной дверь ванной, она сложилась пополам над унитазом и, мелко дрожа всем телом, распрощалась с недавно съеденным ужином. Вновь опустевший желудок сжался болезненным спазмом. Свалившись на пол, девушка обхватила голову руками и, дав волю слезам, наконец, громко и отчаянно взвыла. *** Проснулась молодая волшебница неожиданно резко, просто открыв глаза и осознав, что спать больше не хочется. Чувствовала она себя откровенно разбитой, голова немного гудела и кружилась, а ее несчастный некормленый уже целые сутки желудок опять напоминал о себе жалобными стонами. Сообразив, что лежит в теплой кровати, бережно закутанная в одеяло, а не на холодном кафеле ванной комнаты, девушка с досадой выругалась и, кривляясь, передразнила своего вредного муженька: — Если Хозяюшка изволят приказать! А я вот возьму и изволю! Будешь знать, гад подземельный! Своего болезного супруга она обнаружила в кухне, ковыряющимся в том самом пресловутом сундучке. На столе перед зельеваром, будто солдаты перед главнокомандующим, стройными рядами выстроились баночки, скляночки и совсем крошечные бутылочки вперемешку с разнообразными свертками и миниатюрными коробочками с порошками. — Подбираете подходящую отраву? — буркнула гриффиндорка вместо приветствия, и гордо прошествовала к холодильнику. — Вам не идет сарказм, — спокойно отозвался мужчина. — Зато это единственный понятный вам способ общения, — парировала она, тут же услышав за спиной беззлобный смешок. Устроившись на свое привычное место напротив зельевара с чашкой парящего кофе и бутербродом, девушка с любопытством принялась осматривать зельеварские сокровища. — Не поверю, чтобы такая проныра, как вы, мисс Грейнджер, еще не сунула в этот ящик свой нос, — даже не глянув в сторону собеседницы, заявил Снейп. — Месяц назад, — без обиняков кивнула девушка. Мужчина снова хмыкнул. — И как? — Признаюсь, — уже более привычным тоном заговорила Гермиона, — большую часть зелий я не смогла распознать, впрочем, назначение порошков вообще не поняла. Но за те несколько составов, что я все же узнала, можно выручить очень приличную сумму денег. Лет эдак на пять безбедного существования хватит. — Уже прикидываете размеры наследства? — криво усмехнулся мужчина. — Ну, если в общую кучу посчитать еще и банковский счет, да наличку, то тут можно и десять лет ни о чем не волноваться. — Поддержала этот глупый разговор она. — Разве что мне вздумается шикануть и я умудрюсь спустить все года за три. — Аж за три?! — презрительно скривился зельевар. — Всегда говорил, что вы напрочь лишены фантазии. — Хватит, — наконец, взмолилась девушка. — Пожалуйста, Северус, перестаньте. Я больше так не могу. Это просто страшно и гадко. И вообще… Как вы можете говорить о собственной смерти вот так? Не успел мужчина и рта открыть, как она сама же его остановила: — Нет! Ничего не говорите! Не хочу этого слышать! Не хочу слышать, как вы сдаетесь! Я думала, вы… — шмякнув почти целым бутербродом о стол, она зло выдохнула. — Я когда-нибудь смогу поесть спокойно?! Смахнув часть забракованных им зелий в мусорное ведро, Снейп приподнял один пузатенький фиал, и со скорбным выражением лица, выжидательно взглянул на Хозяйку. — Простите! — всхлипнула тут же девушка. — Конечно, говорите, если хотите. — Я просто очень устал жить, девочка, — на грани слышимости прошептал мужчина. Помолчали. — Что это? — наконец поинтересовалась Гермиона, кивком указав на флакончик в руках мужа. — Думаю, это мне под силу перенести, — пожал плечами мужчина. — Я делал его для Альбуса. — Для Дамблдора? — Для Дамблдора, — задумчиво кивнул он. — Директор был всем известным сладкоежкой. А вот о том, что все эти сладости сделали с его зубами, знал только я. — Оно лечит зубы?! — с надеждой воскликнула девушка. — Выращивает новые в случае их отсутствия, лечит дырявые… — Но это же… — Гермиона буквально задохнулась, ошарашено глядя в безэмоциональное лицо собеседника. — Это же гениально. Почему вы его не запатентовали? Это же революция. — Старик просил не распространяться, — печальная улыбка утопленника. Гермиона стиснула челюсти, чтобы часом не сказать чего-то действительно гадкого в адрес всеми уважаемого светлого мага. И заговорила, только немного успокоившись: — Это больно? — Не очень. Ну, не смертельно. Хотя, полагаю, меня перекорежит несколько сильнее нежели Альбуса, учитывая опустевшее магическое ядро. — Если не хотите, не надо, — настороженно проговорила гриффиндорка. Мужчина ухмыльнулся и сверкнул хитрыми глазищами в бывшую ученицу. — Струсили? Они улыбнулись одновременно, одинаково напряженно, но решительно. *** Спустя два дня девушка все еще сжимала в руках наконец-то переставшую дрожать кисть мужа. Жар и лихорадка, навалившиеся на зельевара после принятия зелья, наконец, отступили, и измученный мужчина провалился в глубокий тяжелый сон. Время от времени Гермиона трясущимися пальцами касалась его влажного лба и гладила горящие болезненным румянцем щеки. Хвала Мерлину, самое тяжелое осталось позади, и сегодня уже не приходится то и дело вытирать с губ мужа кровь, смешанную со слюной. Он перестал хрипло стонать и теперь глубоко и ровно дышит. А самое главное, в рядах зубов мужчины больше не зияли темные пустые провалы. Создатель этого зелья был без сомнения гением. Оно сработало! Этот вот человек, лежавший сейчас перед ней, — он Гений. Девушка снова провела кончиками пальцев по слегка колючей впалой щеке. Кто он, этот странный и сложный человек? О нем столько разных мнений… Он один из самых строгих и нелюбимых преподавателей Хогвартса, двойной шпион, резкий и желчный ублюдок, человек, сумевший обмануть Воландеморта. Но он так же прекрасный зельевар, самый молодой в истории Мастер зелий. Он тот, кто спасал жизни, всегда находясь в тени и ничего не требуя взамен. А еще он умел любить, как никто другой. — Там, где-то под вашими ядовитыми колючками живет доброе сердце, — девушка улыбнулась, уже привычно прижимаясь боком к спящему мужчине и, нежно положив ладонь на мерно вздымающуюся грудь, прошептала совсем тихо, — и я безумно счастлива, что именно вы мой муж. Неожиданный грохот заставил девушку вскрикнуть и подскочить, нашаривая по карманам волшебную палочку. Она не сразу поняла, что и где шумело. И только повторный настойчивый стук в оконное стекло, позволил хозяйке квартиры облегченно выдохнуть, прижав руку к груди. Это была всего лишь сова… … белая полярная сова!