Усмиряя

***

— Ты еблан. Рид всегда говорит прямо. Не утаивает никаких мыслей, исключая те, которые считает необходимым держать внутри. И то до определенного момента. Тогда слова будут еще больнее вгрызаться в предназначенного, еще больше тот будет чувствовать себя дерьмом, смотрящим всегда снизу. Конечно для особых людей детектив знал меру, но даже в их окружении он не мог сдержаться и не сказать какое-нибудь емкое словечко. Может быть и тихо, но от души. Гэвин опирается на капот своей машины и вытаскивает из кармана джинсов пачку сигарет. На инстинктах вытащив оттуда чуть мятую, задумчиво перекручивает в руках, рассматривая рядом с собой стоящего — чистые выглаженные брюки, сверкающие новизной туфли даже не при свете дня, пиджак без единого пятнышка с высоким воротником. Просто идеальный мальчик, блять. Только взгляд не щенячий и ростом высоковат — это Гэвин не любит. От этого он сморщивается и представляет то, что ему нравится. Чтобы снились жаркие сны, чтобы он стоял под душем и представлял, как входит в этого пластикового мальчика с ледяным взглядом. Чтобы тот просил больше, чтобы Гэвин не давал этого, а делал так, как желает сам. Потому что любые даже полуприказы недопустимы. — Предъявите, пожалуйста, факты, которые удостоверят эти слова, — Ричард не повышает голос, Ричард не показывает своих эмоций. Он просто андроид, стоящий по стойке смирно и равнодушно смотрящий, как детектив вновь тянется к карману и вытаскивает оттуда зеленую зажигалку. Пламя в полной темноте бросает причудливые тени на лицо RK900, делая его более нечеловечным, заостряя скулы — тот становится словно хищник, поджидающим свою добычу в засаде. Гэвина это совершенно не устраивает — только он здесь хищник, только лишь он главарь - и поэтому он открывает дверцу машины, держа медленно тлеющую сигарету в зубах. Включив фары, Гэвин хлопает дверью и поворачивается вновь к андроиду. Рид хуй знает, что пластиковая машина тут забыла — в тихом переулке, в два часа ночи с закрывающими луну облаками — он-то сам решил подышать свежим воздухом, когда этот появился. Ему бы идти на свою ебаную базу да заряжать свои батареи. Но Ричард стоит, прожигает взглядом, который хочется стереть с лица с помощью кулаков. Хочется прицепить просящие глаза побитой псины, хочется сжимать в руках гибкое тело и покрывать то укусами. Хочется. — Я так решил. Что еще тебе надо, железка? — Гэвин вальяжно подходит ближе и останавливается, с особым интересом рассматривая губы андроида. Тот на такое внимание только лишь опускает чуть голову и прикрывает бесцветные глаза, пока Рид выдыхает на него облачко от дымящей сигареты. Он знает и понимает, что машина таким образом показывает снисхождение — словно его внимание нужно заслужить. Детективу это не нравится. Андроиду нужно показать свое место. — Увы, но такие слова не являются достойным аргументом. Гэвин на это сжимает зубы от злости — едва ли этот появился в участке, как тут же стал вот так отвечать. Словесная битва для детектива была в новинку и совершенно не устраивала, потому что коллеги, что раньше обходили его дугой и обращались к нему только по срочному делу, стали бросать смешки, когда Рид почти проигрывал какой-то там искусственной модели. За такое нужно платить. — Ну и вали тогда нахуй, мудак. Приперся, блять, — говорит он, с удовольствием туша сигарету об стоящего, что только повернул голову, чтобы увидеть испачканный и чуть обгоревший пиджак. — Удачи дойти до базы, консервная банка. Пусть скажет спасибо, что не тушил об кожу — все равно пластик, который легко можно заменить. Рид бросает оставшийся бычок на землю, раздавливая обувью и держа руки в карманах. Спокойно развернувшись спиной, он открывает дверцу и садится за руль, хлопнув дверью. Бросив в бардачок зажигалку, он было нажимает на педаль газа и уже собирается тронуться с места, чтобы увидеть в боковом стекле стоящего и желательно потерянного RK900, как вдруг его любимая малышка резко отключается — фары больше не светят, что двигатель приятно не урчит. Непонимающий что, собственно говоря, произошло, Гэвин поворачивается и видит Ричарда, держащего на его машине свою руку без синтетической кожи. Охуевший от такого представления, детектив пару минут находится в прострации, очнувшись только тогда, когда закрытая, блять, дверь с шумом открывается, а его самого хватают цепкие руки за кожаную куртку, буквально вытаскивая из его малышки. — Сука! Рид шипит, когда его с силой прикладывают головой об капот, отчего в глазах темнеет, а руки заламывают за спиной. Чужое тело прижимается сзади и он буквально может ощутить чужие бедра и пах. — Ваше поведение недопустимо, детектив, — только услышав эти ледяные слова, только почувствовав, как андроид прижимается еще ближе к его, блять, заднице, Рид начинает было вновь вырываться, но тихо прозвучавший хруст, когда горячая ладонь сжала запястье сильнее, заставляет его шумно выдохнуть от боли и прекратить свои действия. — Вы нарушили столько правил, что впору специально для вас создать закон и выписать штраф за поведение, который сможете выплатить только в конце своей жизни, при условии, что прекратите убивать себя алкоголем и сигаретами. Но, зная вас досконально, это мало чем поможет. — Отпусти меня быстро, ублюдок! — рука начинает пульсировать от боли, видимо, тот ему что-то сломал. Он готов забыть про все и начистить ебло этому зазнавшемуся мудаку, который почему-то оказался сильнее, выше. Ричард будто бы на самом деле прислушивается к его словам и уже с меньшей силой сжимает руки. Однако глаза детектива в шоке расширяются, когда одна из ладоней как бы случайно проводит по его паху и добирается до ремня на джинсах, вытаскивая его и начиная связывать руки вместе. Рид уже рычит и матерится, стараясь выскользнуть из сильной хватки. — Потому что вас можно усмирить, если только вести себя так, как хотите вести себя вы, — вспомнив про почти свободные ноги, Гэвин хочет было задействовать их, как вдруг те разводят в стороны, чем-то многозначительным прижавшись ближе. Нет. Только детектив может быть сильным. Только он вправе быть в роли доминанта. Он никогда не смотрит снизу. Он никогда не проигрывает. Он настолько охуевает от происходящего, что не сразу чувствует, как Ричард наклоняется, давая почувствовать его торс спиной, и проводит по шее носом. — Если ты, сука, не отпустишь меня, то… — Гэвин недоговаривает фразу, выдыхая воздух, потому что чужие зубы вдруг сжимаются возле загривка и по телу проходит импульс, заставляющий задрожать, а внизу живота начинает ныть. Блять. У него есть эрогенная зона?! Его только что укусили, показывая этим его место?! Когда зубы сжимаются еще сильнее и Гэвин чувствует боль вместе с непонятным чувством, рука Ричарда забирается под куртку и футболку, касаясь живота, который тут же покрылся мурашками от забравшегося ветра и горячей ладони. RK900 не спеша проводит кончиками пальцев по выпирающим ребрам, пока вторая наконец отпускает связанные руки и также медленно начинает расстегивать джинсы. Гэвин забывает, что хотел сказать, когда его щипают за сосок, а он сам дергается, шипя сквозь зубы. Место укуса зализывают, будто бы извиняясь, и когда Рид хочет поднять голову, на волосы вдруг ложится рука, что недавно проводила по животу, и заставляет обратно уткнуться щекой в капот. Словно о чем-то предупреждая, другая сжимает медленно твердеющий член сквозь трусы, отчего Гэвин не выдерживает и матерится. По открытому животу проходит ночной ветер. Волосы перебирают и иногда оттягивают, в то время как по твердому уже органу умело проводят, иногда касаясь головки. Гэвин дышит уже открытым ртом, стараясь не застонать. — Как же… я тебя… ненавижу, — чувствуя в ухе смешок, он вновь дергается и пытается хоть как-то, но развязать наконец ремень. — Однако все ваше поведение говорит об обратном. Вы хотите, — проведя в последний раз по члену, он убирает руку, отчего Гэвин едва не просит вернуть ту обратно, тут же давясь воздухом, когда с него приспускают штаны вместе с нижним бельем, а теплые пальцы касаются ануса. Но не так же, блять! — Не смей, блять! Уебок, я тебя убью, если только попробуешь… — Рид никогда не бросает фразы на ветер. А Ричард ведь делает точно так же. — Я не попробую. Я сделаю это, детектив Рид, — услышав явную усмешку в когда-то равнодушном голосе, он вскрикивает от того, что в него проталкивается чужой палец в чем-то, похожем на смазку. Это на улице. Это возле машины. Это, блять, происходит здесь. По волосам успокаивающе проводят, пока в нем уже находится два пальца. Это чертовски неприятное ощущение, это чертовски унизительно. Гэвин должен был растягивать Ричарда. Гэвин должен был проводить по его телу руками, чтобы вызвать реакцию. Но почему-то все происходит наоборот. Детектив Рид не выдерживает — выгнувшись от приятного импульса и задрожав, он стонет в голос, едва в нем находят то самое. Не обращая внимание на боль в руке, он инстинктивно насаживается сильнее, чтобы повторить это ощущение. Хочется, чтобы его члена коснулись и возбуждение прекратилось. Хочется, чтобы руки еще раз прошлись по его телу, а зубы оставили очередную метку. Хочется. — Я могу остановиться, если вы хорошо попросите, — вдруг говорит RK900 и вправду прекращая все свои действия — в нем уже нет пальцев, нет того ощущения. Но Рид не соображает. У него в голове полная каша, а в реальности все еще не спавшее возбуждение. — И ты говоришь это… после всего?.. Блять, — произнеся лишь это, потому что такое он никогда не скажет, Гэвин наконец-то освобождается от ремня и поворачивается лицом к этому уебку, немного трясущимися пальцами схватив того за пиджак и притянув еще ближе, дыша прямо в губы. — Сейчас же, — в его голосе неприкрытая угроза и желание. Гэвин замечает победоносную искру в глазах, прежде чем его хватают под зад и, открыв заднюю дверцу, бросают на сиденья. Он даже не успевает заорать на этого ублюдка, как уже чувствует, как в него что-то толкается. Зашипев и вновь выгнувшись, он хватается за крепкие плечи и с силой сжимает. RK900 двигается неспешно и Риду это не нравится. Он дотягивается до губ и кусает те, чувствуя привкус тириума во рту. Благодаря этому андроид все понимает — детектив глушит собственные стоны с помощью руки, второй хватая Ричарда за волосы и с силой притягивая голову ближе, находя губы и вновь кусая. Его член вновь трогают, из-за быстрых толчков его едва не вжимают в другую дверцу. И жарко, очень жарко и хорошо. Чувствуя приближение оргазма, Гэвин дотягивается до чужого уха и говорит: — Если ты расскажешь кому-нибудь, а особенно твоей устаревшей копии, то я сделаю с тобой это в стократ хуже, тебе ясно? Громкий стон звучит в машине, когда Ричард особенно сильно проводит членом по точке и, хищнически улыбаясь, отвечает: — Кто сказал, что я позволю вам это сделать? — Блять! Когда руки касаются его шеи и сжимают, Гэвин задыхается от боли и возбуждения. Когда андроид что-то говорит ему, а он не слышит, Рид, даже не отдышавшись от оргазма, с удовольствием ударяет кулаком по лицу мудака и сразу целует разбитые губы. Он говорил «усмирить»? Но ведь он завелся еще сильнее.

***