Лихорадка

Глава 14. Быть рядом. После душа Саске почувствовал усталость. Бессонная ночь давала о себе знать. Наруто тоже клевал носом над своей чашкой чая. Атмосфера на кухне воцарилась дружелюбно-аморфная. Если бы не Хокаге со своим обследованием, они бы могли преспокойно проспать весь день. - Почему ты решил, что Лихорадка закончилась?- Учиха все-таки задал интересующий его вопрос, и, подперев щеку ладонью, слегка осоловело смотрел прямо перед собой. По счастливому стечению обстоятельств, блондин расположился как раз напротив. - Скажешь тоже,- тихо хмыкнул Наруто.- Я ведь чувствую Кураму, а он в полном порядке. Даже блок снял. Я отвык уже от его пристального внимания. Саске вздохнул, собираясь с мыслями. Как бы ни было все легко и замечательно между ними, долго это продолжаться не могло. Внутри когтистыми лапками заскребло сомнение. Учиха догадывался по притихшему виду джинчурики, что тот вполне разделяет эти чувства. - После… - начал брюнет. - Я точно пойду есть рамен, а потом буду спать, пока не затечет все тело,- счастливо выдохнул Наруто, и, поймав взгляд брюнета, смутился.- Ты можешь присоединиться. Хочешь? Саске прикрыл глаза от облегчения. Все он понял правильно. Сначала будет сложно – они не умеют говорить о чувствах и отношениях. - Никогда не понимал, что ты находишь в рамене,- фыркнул он.- Но спать с тобой – звучит заманчиво. Лицо джинчурики пошло пятнами. - Я не это имел в виду!- закричал он, махая руками. Сонливость, как рукой сняло.- Я бы не предложил подобного. Саске-извращенец! Придурок, блин. Кто вообще говорит о таких вещах? Учиха засмеялся. - То есть, ты не хочешь со мной спать?- спросил он, выгибая бровь. На мгновение стало горько, но почему-то было важно знать ответ на этот вопрос. В свете начинающегося утра, от полностью вменяемого блондина хотелось слышать только правду. Саске не смог признаться себе, что молчание делает его неуверенным. Наруто уставился в окно, и тихо выдохнул: - Этого я тоже не говорил. Брюнет затаил дыхание. Сейчас он узнает все, нужно только сохранить хрупкую тишину, и не набрасываться на джинчурики с объятиями. Нужно позволить ему решить. Не давить, не напирать, а позволить разобраться в себе. У Саске было на это время – даже слишком много времени. Но, осознав свои желания и цели, он никогда не отступал, какими бы неверными они ни были. В конце концов, самое худшее, что может случиться – Наруто скажет «нет». Но Учиха по опыту знал, что слова не всегда означают то, что означают. «Просто заткнуться и ждать», - дал брюнет себе установку. Умеющий молчать слышит много признаний. - Я…- заговорил Наруто, по-прежнему не глядя на собеседника.- Это наваждение. Но очень приятное. Курама говорит, что это физиология. Но даже без этого, я очень дорожу тобой,- ресницы опустились, дрогнув, и Узумаки, нахмурившись, выпалил.- Но как же любовь? Как же семья? Ты не хочешь детей?- его голос креп, парень набирался решимости с каждым произнесенным словом.- Эта ночь была… улетной, в прямом смысле слова. Но я верю, что она не сравнится с тем моментом, когда ты впервые берёшь на руки своего первенца, а жена счастливо и устало улыбается тебе. Сейчас мне сложно это представить, ведь единственную уставшую и радостную улыбку подарил мне ты. И, черт, Саске, я бы, наверное, мог убить ради такого. Черт. Черт! Когда-то давно, Учиха думал о детях. О, да. Он просто горел целью возродить былую мощь своего клана, заполнить пустующий квартал голосами разновозрастных детей. О жене в этот момент думалось слабо, или вообще никак. Брюнет знал, что понадобится женщина, которая подарит жизнь его целям. Но семья… Слово отзывалось в душе одновременно горечью и сладостью. Единственная семья, что он знал, была эталоном и неприкосновенным идеалом. А потеря родных – самым темным кошмаром и квохчущей бездной отчаяния. Эта рана из тех, что не затягиваются никогда. Хотел ли Саске семью – не знал он сам. Прошлое не вернёшь, а суррогат неприемлем. Но цели имеют свойство меняться. Размышляя о войне и прошлом, Учиха твердо решил, что сила его Клана должна кануть в лету. Может он поступал эгоистично, но такими умениями всегда будут пытаться завладеть жадные до силы шиноби, вроде того же Орочимару, или использовать его возможных сородичей в своих целях, как сделал с ним Обито. Нет, решение было сложным, но Саске верил в свою правоту. Редкий геном, госпожа Хокаге? Да идите вы лесом. Руки Наруто все сильнее сжимали края пузатой чашки, блондин все сильнее хмурился. - У меня никогда не было семьи,- сказал он.- Поэтому большая часть моих надежд связана с будущим. С женой и детишками. Тебе ли не знать, как грустно каждый день возвращаться в пустую квартиру, где никто не ждет и не встречает. Смотреть на тех, кому повезло больше, никакой зависти уже не хватает. От одиночества хочется выть. - Если ты не заметил, я тебе руку и сердце не предлагаю,- буркнул Учиха. Настроение безнадежно портилось – в этот раз Наруто не стал обходить больные мозоли. Узумаки вздохнул и посмотрел прямо в глаза брюнету. - А что ты предлагаешь?- пытливо спросил джинчурики. Саске отвернулся. Эти глазищи в один миг заставили его смутиться. Небывальщина. - Оставить все как есть,- честно ответил он.- Пока нам не надоест. Может, ещё на пару месяцев, или… лет. Не знаю я! Узумаки растерянно выдохнул и медленно, смакуя на вкус каждое слово, пробормотал: - То есть, ты предлагаешь встречаться с тобой? Пришла очередь краснеть Учихе. Встречаться. Слово-то какое. Они и так встречаются – каждый день. Но с другой стороны, если Узумаки нужны сантименты, лишь бы облагородить то, что происходит, Саске может попробовать играть по его правилам. Пока. Прокашлявшись, брюнет почти прошипел: - Да. Приоткрыв рот, блондин на локтях придвинулся ближе, всматриваясь в лицо носителя Шарингана. Что делал – искал фальшь? Неискренность? Насмешку? И это после того, как Саске ночью в деталях расписал, как бы он хотел Наруто, где, в какой позе и как долго? Издевается что ли? Учиха нахмурился и отодвинулся ещё дальше. В почти исчезнувшей стене между ними появилась пара кирпичиков, залатавших дыры в фундаменте. - Ты,- удивленно, и чуть побледнев, сказал Наруто.- Ты любишь меня? Саске с опаской прищурился. Внутри что-то дрогнуло, словно он давно ждал этого вопроса, и боялся его. Любить – все равно, что быть зависимым. С Узумаки, конечно, хорошо, иногда даже слишком, но… Учиху слегка передернуло. Влюбиться в добе – все равно, что подставить горло под катану. - А должен?- высокомерно спросил он.- Люди трахаются без любви. И нет никаких проблем. Люди женятся без любви. Отдают жизни на войне без любви к родной деревне. И что? Делает она хоть кого-то счастливым? Не хочу разочаровывать тебя, добе, но любовь – не движущая миром сила, и не из-за неё солнце встаёт на востоке каждое утро. И я тебя не люблю. Мы – оба мужчины. Нам хорошо вместе. Дружить и трахаться – как выигрыш в лотерее, и ты будешь идиотом, если откажешься. Лицо Наруто вытягивалось с каждым произнесённым словом. Узумаки с каждой секундой отдалялся, закрывался, наглухо баррикадировался – Саске чувствовал, что должен заткнуться, если хочет оставить блондина в своей постели, да и что таить, жизни, но не мог себя остановить. Холодел изнутри вместе с ним, застывал и покрывался защитным панцирем. Любовь? У него была любовь. И её вырвали с корнем из сердца, оставив боль и чувство одиночества. Саске старался не сближаться ни с кем не потому что окружающие недостойны быть рядом, а потому что боялся в один прекрасный день осознать, что один-одинёшенек, и даже плечо некому подставить. Наруто в списке недопущенных до дружеской привязанности был на первом месте не один год. Герой деревни, открытый парень с солнечной улыбкой, человек без единого морального изъяна, рядом с которым остро осознаёшь свои несовершенства, и все равно, пройдя через огонь исцеления, становишься лучше – такой бы ушёл обязательно. Не мог бы не уйти – если не сам, забрали бы. Какая-нибудь вертихвостка, наобещавшая семейный уют и выводок мини-Наруто. Или еще, какой несчастный человек, остро нуждающийся в наставлениях. Эти разговоры о семье были ни к чему. Стало лишь кристально ясно то, что Учиха знал давно: у них слишком разные ценности. К несчастью для брюнета, хотелось Наруто от этого не меньше. Черт, да он бы прямо сейчас завалил парня на стол и ласками заставил бы забыть всё только что сказанное! Ещё ворох кирпичей встали на место, латая бреши. И Саске добил: - Хочешь сказать, что ты влюбился в меня, добе? Наруто сидел, низко опустив голову, и, очевидно, глубоко раздосадованный. - Как ты и сказал – мы оба мужчины,- прохрипел он.- А моя любовь, пусть и не твоего это ума дело, все так же принадлежит Сакуре-чан. Учиха ни с того ни с сего взорвался. Зачем, зачем было упоминать её? У джинчурики что, совсем отказали тормоза? Не её имя он кричал всю ночь так, что теперь едва ли владеет своим голосом в полной мере. Зачем это лицемерие? - Тогда какого хрена ты до сих пор в деревне?- процедил он.- Беги, давай в страну облака за своей шлюхой! Может, она уже успела соскучиться по тебе, и с удовольствием раздвинет ноги. Там и первенца своего заделаете… Во взгляде Узумаки прочно засело разочарование. Именно оно остудило брюнета лучше ушата ледяной воды и вчерашнего ливня. Он замер на полуслове, не в силах закончить предложение. - Я… Наруто, я…- промямлил он, отступая. Часы в гостиной пробили девять утра. Блондин поднялся с места, отодвинув от себя чашку с недопитым чаем. - Опаздываем,- тихо констатировал он, и, не оглядываясь, вышел в коридор через боковую дверь. Саске обреченно вздохнул и сдержал порыв вцепиться себе в волосы. Куда подевалось его чертово самообладание? Да и этот взрыв почему-то так отчетливо и ясно напоминал ревность, что захотелось побиться непутевой головой об стену. А он ещё Наруто называл идиотом. Сглотнув неясно как образовавшийся ком в горле, Учиха поплелся следом. Как все исправить теперь, он представлял слабо. А в воображаемой стене отчуждения осталось лишь маленькое отверстие, которое ни один кирпичик не сможет перекрыть – надежда. *** Полдень подкрался незаметно, солнце палило нещадно, находясь в зените. Цунаде, закончив говорить, откинулась на спинку кресла в рабочем кабинете. Парни, которым предназначался её длинный монолог, сидели с неестественно прямыми спинами, глядя прямо перед собой. Оба казались Пятой дезориентированными и сбитыми с толку. Каждого, вместе и по отдельности, хотелось утешить, найти для них нужные слова и дать конфетку. Дети, одним словом. Весь осмотр она с подозрением косилась на парней, ещё недавно вполне довольных жизнью, разомлевших от объятий и, она не побоялась этого слова, счастливых. Что с ними стало? Учиха ходил мрачнее тучи и отводил взгляд. Узумаки явно злился, и все попытки выдать коронную улыбку перерастали в оскал. Взглядами они старались не встречаться. «Любовь до гроба? Зависимость?- с недоверием хмыкнула она.- Слабо верится. Старик явно напутал». И успокоилась бы женщина окончательно, если бы не заметила, каким тоскливым взглядом носитель шарингана всматривался в спину джинчурики, а блондин закусывал губу и с мукой заламывал руки, лишь бы сдержаться, не посмотреть, не выдать себя, не оказаться слабаком. Цунаде подавила тяжелый вздох, предчувствуя тяжелый для всех присутствующих в комнате разговор. А то, что он имеет место быть, не оставлял сомнения шлейф феромонов, когда для лучшего обследования, юношам пришлось обнажить плечи. Диагностика показала, что парни полностью здоровы. Учихе конечно не помешало бы заглянуть к окулисту за пристрастие читать в темноте, но это уже его дело. Наруто же исцелился полностью, а Кьюби лениво огрызался, когда его тревожили, но чувствовал себя хорошо. И теперь, они втроем сидят в кабинете Хокаге. Молчат, размышляют, анализируют. Все присутствующие – шиноби; сначала думать, а потом действовать – их все. Кроме, разве что, Наруто – вот уж кто всегда поддается эмоциям. Но и тот молчал, пытаясь слиться с предметом мебели. - Надолго?- тихий голос Учихи первым разбил тишину. Цунаде покачала головой: - Пара месяцев,- вздохнула.- Для кого-то, это целая жизнь. Сначала будет тяжело, это говорю сразу. Саске кивнул и снова погрузился в раздумья. Марионетка. Раб своей собственной энергии. По-прежнему слаб, беспомощен, раздавлен – и принял все за чистую монету. Что ж, оказывается, бывают ситуации, когда виноватых нет. Винить Наруто – глупо. Он ведь тоже попался, но на удивление хорошо себя контролировал. «Он снова лучше»,- сглотнув комок, признался себе брюнет. - Куда…- блондин прокашлялся.- Куда меня отправят? У Хокаге сжалось сердце. Голос Узумаки звучал обреченно и надломлено. Какие мысли витали в его голове? Что заставляет парня думать о том, что он – единственный проигравший. - Хочешь в Сунагакуре?- спросила она с заботой в голосе, которую не сумела удержать.- Потренируешь чунинов технике ветра? Или попросишь у Гаары миссию? Или может, хочешь навестить Би-сана? Выгуляете своих Хвостатых, да потренируетесь? - Что я хочу…- задумчиво повторил блондин, скривился и покачал головой.- Разве это важно? Отправь сама куда-нибудь. Выбор большой. Цунаде вздохнула, и, кивнув с тяжелым сердцем, уткнулась в журнал миссий. - О, я и забыла, что Ли и Тен-тен сегодня возвращаются,- сказала она удивленно.- Вот что, Наруто, выдвигаешься завтра на рассвете, распоряжение я оставлю на входе у дежурных, а сегодняшний вечер используй, чтобы пообщаться с друзьями. У Ли наверняка много историй накопилось за год странствий. Заодно закатите вечеринку. Я-то знаю, вы давно не собирались все вместе. Узумаки послушно заулыбался. Грусть ещё оставалась в его глазах, да и не скоро она отступит. Носитель шарингана же вообще смотрел куда угодно, но не на присутствующих в кабинете. Только его напряженная поза выдавала волнения. - Что касается тебя, Саске,- обратилась к нему Пятая.- Я снимаю с тебя обязанности воспитателя. Ты можешь снова приступить к миссиям уровня джоунина уже завтра. У меня как раз один глупый старик дожидается именно тебя. Где-то с полтора месяца дожидается,- улыбнулась она ехидно. Обламывать феодалов и наглых дипломатов она любила. Жаль в этот раз бедолага все же получил, что хотел, пусть и с опозданием. Но зато теперь будет знать, что у Хокаге на героев войны и талантливых ниндзя очередь. Может, раскошелится в следующий раз. Но из этой искры показного веселья не вышло раздуть пламя, которое бы помогло развеять тучи внутри несокрушимых стен. «Шиноби, блин,- сочувственно вздохнула про себя Хокаге.- Оба голыми руками отряды по сотне человек на лопатки укладывали. А вот оно как вышло. Тронь сердце словом – сами упали, как подкошенные. А ведь войну прошли, предательство, разбитые надежды и смерть друзей. Права ли я? Нужно ли мне отменить все, пока не стало хуже?». - Разрешите идти?- прервал мысли Цунаде поднявшийся на ноги Учиха. Наруто моментально встал рядом, зеркально отражая позу товарища, вплоть до застывшего выражения лица. - Не делайте глупостей,- пробормотала она предостережение.- Расчеты Хидэё-самы могут быть и ошибочны, но рисковать мне бы не хотелось. - А что?- повысил голос брюнет, сверкая раздраженным взглядом.- Этот добе, по-вашему, похож на свихнувшегося от любви чудика? А я? Я что, вообще без него жизни не представляю? Каждое слово сочилось сарказмом, но эмоции, захватывающие свою власть над парнем говорили сами за себя. Как бы Саске не язвил и не бравировал, он был напуган перспективами. И, как бы он не старался скрыть,- возможностью того, что все слова Хокаге могут сбыться, или уже постепенно сбываются. Цунаде только открыла рот, чтобы ответить, как её опередил Наруто. - Теме,- тихо, в противовес Учихе, сказал он.- В начале прошлого месяца мы даже не разговаривали. А теперь ты психуешь из-за того, что я уеду. В словах бабули есть смысл. - Я не из-за этого психую,- отмахнулся брюнет, и, подумав, спокойно добавил.- Я вообще не психую. - Хватит устраивать тут цирк,- закатила взгляд к потолку Пятая, заметив, что Узумаки готовится парировать до последнего вздоха. Ей хоть и была неясна перемена в поведении парней, уточнять женщина не спешила. Она не так мало жила на свете, чтобы остаться консерватором, но и не столько повидала, чтобы могла считать свои взгляды совершенно прогрессивными. Наверное, это и к лучшему. Она – глава деревни. Главная её забота – благосостояние жителей. Каждого и по отдельности, а влезать в их личную жизнь Цунаде никогда не стремилась. Правда, приходилось иногда. Саске хмыкнул и круто развернулся на пятках. Наруто зашипел, бросил на женщину обиженный взгляд, и засеменил следом за товарищем по команде. Это что – привычка или так говорит блондину что-то внутри? Быть рядом, следовать за Учихой? Или это в его характере? Цунаде снова вздохнула. С этой работой она когда-нибудь поседеет, даже техника регенерации не спасет. Одна рука скользнула к верхнему ящику, и тут же отдёрнулась, стоило двери в кабинет распахнуться, являя взору Пятой недовольно нахмуренное лицо Шизуне. - Цунаде-сама,- укоризненно начала она, прижимая к груди Тон-Тона.- Где вы все утро прохлаждались? Вы знаете, что декларация из страны Волн так и не утверждена, а новый устав Феодального сообщества даже не прочитан? Я с ног сбилась, разыскивая вас по всей деревне, разве можно отлынивать от своих обязанностей?.. Кстати, семья Акимичи просит разрешения на организацию юбилея на главной улице, а Юкомори собирается в декрет и… Женщина со стоном откинулась на спинку кресла, с тоской наблюдая, как гладкая поверхность стола заполняется стопками бумаг. «Вернётся Узумаки, начну его готовить,- мелькнула у неё мысль.- И он ныть перестанет, и Шизуне успокоится. И, о, Боги, никаких больше бумаг!». *** Наруто с Учихой так и не поговорил, зато Кураму прогнал по полной программе. Демон упорно рычал гадости, дерзил и всячески отнекивался от собственной роли в судьбах двух небезызвестных шиноби. Но потом сдался, и тихим уставшим от споров голосом, признал: «Это случайно». И все. Наруто больше не мог найти себе места. Он усердно тренировался, изматывая тело так, что не было никаких мыслей, но стоило ему остановиться хоть на секунду, блондин ощущал себя как после длительного сна и вкусного обеда – полным сил и энергии. И мысли возвращались. «Ты меня любишь?». «Я не люблю тебя». «Этот монстр». «У него нет родителей». «Ты никому не нужен». «Ты жалок». «Ты мне не соперник». «Я люблю Саске-куна, а с тобой у меня никогда ничего не будет». «Ты просто оружие в этой войне, и ничего больше». «Ты не человек». «Я ненавижу тебя». «Ты стоишь у меня на пути». «Я разорвал все связи с Конохой». «Я не люблю тебя». Сдавшись, Наруто добежал до дома и, наскоро приняв душ, рухнул на кровать. Наставления Хокаге провести последний вечер в деревне с друзьями как-то сами собой выпали из памяти. Им не было места в жалости к себе, которой Наруто невольно предавался, оставшись один. Так было в детстве. Осталось и по сей день. Даже находясь под действием чакры Лиса во время лихорадки, внушающей и твердящей лишь о том, что Саске и Наруто созданы друг для друга, Учиха не смог полюбить его. Сможет ли хоть кто-нибудь… Сакура не смогла. Безымянные девицы отвернулись, презрительно вздернув носики, стоило заполучить в ладошки по паре звенящих монет. А ведь… Неважно. Сможет ли хоть кто-нибудь?.. Когда-нибудь? Провалившись в сон, Наруто думал лишь о том, каково это, когда на твои чувства отвечают. «Дрыхнешь?»- беззлобно спросил Лис, чуть двигаясь в сторону. Места вокруг было много, но так Кьюби обычно демонстрировал дружелюбие. Наруто устроился у него под боком, примостив голову на гигантском локте. «Физически»,- равнодушно ответил блондин.- Как думаешь, почему ларец открылся?» «Как много ты вспомнил?»- насторожился Курама, накрывая носителя хвостом. В этом пространстве не было ни тепла, ни холода, так что Демон сделал это в знак поддержки. «Пока только тебя, говорящего о последствиях»,- нахмурился Узумаки. Воспоминания приходили вспышками. Не было ни боли в голове, ни помутнения рассудка. Не было пробегающих перед глазами картинок с событиями, которые он предпочел забыть. Просто в один момент словно снисходит озарение, и невозможно забыть то, что когда-то знал. Очень похоже на дежавю. За тем лишь исключением, что Наруто мог поймать это ощущение, потянуть к себе и вспомнить. «А. Отлично,- весело оскалился Лис.- С конца начал. Это, наверное, и хорошо. Если хочешь, я расскажу тебе сказку. Она поможет вспомнить. Чуть-чуть». «В детстве ты мне сказки на ночь не рассказывал,- поднял голову блондин.- С чего вдруг такое желание?». «Приму это за согласие» Лис выдохнул и, прикрыв глаза, начал говорить: «Как там люди начинают? Ах да, когда-то давным-давно жил был маленький мальчик. Он не знал, что внутри него скрыта великая и несокрушимая сила… «Как ты себя обласкал»,- не удержавшись, фыркнул блондин. «Заткнись и слушай!- шикнул Демон.- Эта сила могла менять людей, даже в самом темном сердце отыскать крохотный лучик света. Так он и шел по жизни, улыбаясь, когда получал тумаки, и всегда поднимался, становясь сильнее. Даже когда он вырос, в душе он все ещё оставался ребёнком. Этот мальчик завел много друзей, все любили его и уважали за силу и характер. Но когда в двери к нему постучалось половое созревание… «Так, я понял, что за сказка,- прервал Наруто Кьюби, слегка покраснев.- Не продолжай. Я, веришь или нет, уже не в том возрасте, чтобы слушать про пестики и тычинки». «Это хорошо,- протянул Лис.- Потому что история будет о двух тычинках». «Чего?»- закричал Наруто и забарахтался, пытаясь выбраться из крепкого захвата. Курама мысленно наградил себя вкусной печенькой за предусмотрительность и рыкнул: «Сидеть, мелкий. Слушай, когда тебе старшие говорят!». Узумаки поворчал, поворочался, устраиваясь удобнее, и приготовился, по меньшей мере, к пытке – это выдавала его напряженная поза. «Валяй, старший»,- процедил он, надув щеки. «Так вот, в двери постучалось половое созревание,- продолжил Кьюби, подключая к удержанию джинчурики второй хвост. Просто на всякий случай.- И, не зная о своей уникальности, ведь объяснить-то было некому,- я говорил, что родители мальчика умерли?- он сильно испугался. Гнал от себя свои естественные желания, закрывался от них, замыкался в себе. Хороший друг мальчика это заметил, и предложил провести эксперимент, потому что этого друга тоже одолевали мысли о своей неправильности. Поцелуй, ничего больше. Оба ушли смущенные и согласились, что повторят завтра. Но война была на пороге, и мальчика отослали, ведь он был ключевой фигурой. А друг… погиб на поле боя, так и не дав надежды на взаимность…» Тонкая ниточка, не оборвать бы – ведь она такая хрупкая. Потянуть на себя едва ощутимо. «Придется тебе… пожить и за меня». И до этого – набатом по черепу. Поцелуи, спешные, горячечные, словно они крали у кого-то секунды, минуты наедине. И так здорово что-то обрывалось внутри. Потому что отвечают, принимают и хотят этого не меньше. И тонкая нотка горечи – хотят, да не с тобой. «Неджи,- тихо выдохнул Наруто.- Я… почему я забыл об этом? Почему предал память о нем?» «Друг мальчика был очень важен,- вздохнул Лис, будто не слыша бормотание джинчурики.- Он был тем, кто помог принять себя. Мальчик был сломлен и грустен – война унесла много жизней. И смерть своего друга он оплакивал вдвойне. Пока не осознал, что жизнь продолжается. И тот, о ком были все его мысли и на ком сосредотачивались все желания,- из-за кого он считал себя неправильным,- тот человек в нём больше не нуждается. Мальчик сначала думал, что война виновата. Пытался веселить, шутил, находился рядом, поднимая настроение. Но раз за разом его прогоняли. Выдворяли за двери, даже не пустив дальше коридора. Окатывали равнодушием и презрением. В этом человеке возродились все, кто когда-либо смотрел на мальчика, как на монстра, на ущербного или неполноценного. И мальчик бы не сдался, если бы в один прекрасный день не понял, что…». «Любовь не может быть грязной и сосредотачиваться на желании затащить в постель,- кивнул Наруто продолжая.- Я думал только о себе, о гнусных и низких вещах. Сон,- он сглотнул.- Мне приснился сон, в котором я брал силой то, в чем мне отказывали…». Липкий ужас короткой волной скатился по позвоночнику, так же как в ту самую ночь. Как бы блондин не убеждал себя, что это не его желания и не его мысли – правда накрывала его с головой и начинала затягивать и заманивать в свои сети. «Мальчик был слишком жесток к себе»,- протянул Курама. «Вот и сказочке конец,- фыркнул парень.- Хватит говорить обо мне в третьем лице. Ты ускорил процесс, но я до сих пор не ощущаю связи между вспышками воспоминаний. И совершенно не представляю, чем я думал. Я, получается, страус? Испугался и засунул голову в песок? Как ты до сих пор можешь со мной нормально разговаривать, зная, как трусливо я повел себя… сколько?- год назад?». Третий хвост едва касаясь прошелся по светловолосой макушке, и Курама оскалился, со вселенской тоской во взгляде косясь на своего носителя. «Убойная доза саке и Цунаде, так и не хватившаяся одного из свитков с запрещёнными техниками, сделали своё дело. Да и что бы я был за друг, если бы кинул тебя одного? Ты помнишь, мы ударили кулаками. Даже если весь чертов мир отвернётся, я буду с тобой. А ты со мной. И я иногда не уверен, хорошо это или плохо»,- закончил демон неуклюже. «Зашибись,- криво хмыкнул Узумаки.- Выходит, я помешался на Учихе, нажрался где-то и спер хорошо охраняемый свиток, чудом не разорвав себе голову…» «Определённый риск был,- поддакнул Лис.- Я, признаться, немного струхнул, когда ты начал путаться в словах». «Великолепно,- с сарказмом засмеялся блондин.- И что, у этой чудо-техники срок годности истек? Почему ларец открылся, и нас чуть не размазало по земле?». «Один мудрец сказал когда-то: «любовь – это счастье быть рядом»,- закатил взгляд демон, а для пущей убедительности ещё и скептически фыркнул.- Ты от себя добавил, что по-настоящему любишь, только принимая все недостатки, и восхищаясь достоинствами. Ты сам открыл ларец. Я даже скажу когда, с точностью до секунды». Краешек губ Наруто против его воли растянулся в улыбке. Счастье. Ну, конечно. Что можно противопоставить тьме, которая его захватывала? Что может быть светлее счастья? И при этом, что может быть хуже, чем осознавать, что был счастлив? Самое непредсказуемое и неясное из человеческих чувств – оно всегда в прошлом. В настоящем лишь его верные спутницы: радость и удовлетворение, так же как у любви – влюбленность и влечение. Всеобъемлющая константа. Значит, именно тогда его счастье достигло своего пика, а он даже не заметил?.. «Ну, чего встал? Тащи свою заначку!»,- кажется, так он сказал Учихе, и, глядя ему в спину, отчего-то застыл с глупой улыбкой на лице. Наруто всегда был тормозом, но в этот раз не на шутку задумался, припоминая все, что произошло с ним в тот вечер. Как дрожали ресницы Саске, когда блондин прижался к нему. Отблагодарить? Глупости – он же мужик, мог и по плечу хлопнуть. И это мягкое выражение на лице Саске – словно он обещает Наруто все, на что хватит фантазии обоих. И эти искры в темных глазах – не игра света точно, это желание быть рядом. «Я и сам знаю, когда,- вздохнул блондин, возвращаясь к жестокой реальности.- Вопрос все тот же – почему? Из-за лихорадки?» Лис от обиды даже отодвинулся. «Не вали на меня все шишки,- прошипел он.- Неужели не понимаешь? Ты испугался, что можешь сделать что-то ужасное, и, была такая вероятность, что Учиха мог бы не справиться с тобой. Ты не боялся быть отвергнутым – тебя пугала темнота и грязь, в которую ты мог скатиться. И, когда я предложил её запечатать, я знал, что ты пойдешь на это. Не потому, что ты трус. А потому что ты благороден. Вот только…» Наруто хмыкнул: «Я помню. Поэтому у меня и с девушками не получалось. Закрыв внутри желания тела, я оказался как без оружия на поле боя. Эй! А ты ещё подтрунивал!». «Не забывай, что я и свои воспоминания спрятал вместе с твоими,- напомнил Курама.- Я вспоминаю быстрее, чем ты, но не в деталях. Я ведь не всегда рядом». Они замолчали. В уютной тишине Узумаки сам сгрёб в охапку четвертый хвост и прижался к нему всем телом. Демон с тихим фырканьем прикрыл глаза и расслабился. Его носителю нужна поддержка. А когда вернётся все, что он потерял – особенно. Кьюби понимал, что джинчурики отвык от таких чувств, и их возвращение, может быть слегка шокирующим. «А ты сам-то понял, почему ларец открылся?»,- тихо спросил Курама, склоняя голову на скрещённые лапы. Поспать бы не помешало. Контроль Наруто медленно рассеивался, и тот тоже начал пропадать. Демон мог бы держать парня тут хоть до скончания веков, но был ли смысл? Узумаки должен жить в реальности. В конце концов, каким бы сильным и могущественным он ни был – Наруто всего лишь человек. «Угу,- пробормотал блондин, на секунду зажмуриваясь крепче.- Замок сломался, когда я понял, что счастлив рядом с Саске. И хочу, чтобы так было всегда».