Шампунь с персиками

Юри Кацуки ненавидел Виктора. Ненавидел всей душой. Юри не понимал, как того можно любить. Точнее за что. За то, что Никифоров выигрывает в каждом чемпионате, принося своей стране очередное золото? За красивое катание, которое завораживало с первых секунд и держало в восхищении до конца его программы? Только лишь за это? А как же душа человека? С Никифоровым хотел познакомиться каждый — будь это простой фанат или точно такой же фигурист, Юри уж молчит о простой дружбе или любви. Фанаты выкрикивали, какой Витенька красивый, кидая дорогие букеты в надежде, что именно их цветы фигурист заметит и поднимет со льда, перед этим не забыв подмигнуть в толпу, а на прощание медленно и плавно помахать ручкой. Но ведь никто из них не знал, какой у Виктора характер. Как можно его любить? Всего лишь за внешнюю оболочку и утонченные наряды? Разве душа не превыше всего этого? Кацуки мог согласиться, что у русского прекрасное катание. Но общаться человеком только из-за статуса бессмысленно. Фанаты оставляли сотни ответов под твитами русского, как они хотят познакомиться с ним и увидеть его очаровательную улыбку, от которой падала от восторга каждая дама. Да что там говорить про женский пол, от счастья падали и мужчины. А Кацуки смотрел на это с отвращением. Сплошная показуха и только. — На сегодня все, — сказал Челестино, встречая Юри у бортиков. — Ты слишком устал, завтра тренировка будет не такая изнурительная, но это не означает, что тебе не придется стараться. — Я знаю это, — Юри сел на скамейку, стирая пот со лба тыльной стороной ладони. — И ты знаешь меня. — Всё мы знаем, — усмехнулся тренер, подавая в одной руке чехлы на коньки, а в другой очки, принадлежащие Кацуки. Юри кивнул и надел на лезвия чехлы, тяжело вздохнув. Сегодня он правда сильно вымотался на тренировке. Но так и должно быть. Японец прошел до финала Гран-при, где будет сражаться за место на пьедестале с самыми сильными противниками. Без усердных тренировок он точно займет последнее место, что окончательно опозорило бы его. Юри слишком долго к этому шел, чтобы все так закончилось. — Не хочешь сегодня посидеть с другими фигуристами? Челестино сжал все пальцы, кроме большого, и показал им на фигуристов из других страх, сидевших вместе. Некоторые общались, другие стояли с тренерами и что-то обсуждали, а два человека находились на льду. Юри оглядел всех, пытаясь найти знакомое лицо. — Ты же понимаешь, что можешь прогуляться и повеселиться с другими участниками? Не стоит считать их своими врагами. С этими людьми ты еще часто будешь встречаться, а в этом спорте мы все — одна большая семья. — Я понимаю это, Челестино, — Юри продолжал смотреть в сторону, замечая, как на катке остался всего лишь один человек. — И я знаю, с кем сегодня встречусь. — Тебе нужно иметь больше приятелей. Если ты стесняешься подойти к ним, то я могу сделать это с тобой. Мы, тренеры, дружный народ. — Боже, не нужно этого делать! — замахал руками Юри, моментально поворачивая голову на Челестино. — Я не виноват, что все мои хорошие друзья не прошли в финал. Но здесь есть Пхичит. Больше не слышалось, как лезвие режет лед, а краем глаза Юри перестал улавливать чужое движение. Он хотел уйти раньше этого момента, но как всегда слишком долго разглагольствовал с тренером. Поэтому Кацуки просто будет смотреть вниз или сделает вид, что протирает глаза. И почему тренер изначально встал около дверцы на лед, не мог выбрать место получше? К дверце незаметно подъехал фигурист и окончательно покинул лед, вставая на нескользящую поверхность. — Привет, Виктор, — поприветствовал фигуриста Челестино, а тот пожал свободной рукой его руку. — Добрый вечер, — тепло сказал русский и перевел взгляд на Кацуки, от чего последний сильно съежился, но так и не посмотрел в глаза Виктору. Куда угодно, только не в глаза. Никифоров поправил челку, мило перекидываясь словами с Челестино, и даже тихо засмеялся над чем-то, прижимая свободную руку к сердцу. Кацуки не слышал разговора, думая о том, когда же эти двое наговорятся, и он сможет со спокойной душой уйти переодеваться. Но этот смех заставил его отшвырнуть прочие мысли в сторону и обратить внимание на русского. Тот все это время смотрел на Юри, а в глазах бегали искорки, от чего японец подумал, что разговор мог бы идти даже о нем. Но Кацуки быстро прогнал эти мысли из головы. — Ты отлично катался, Юри, — сказал Виктор и подмигнул. Кацуки бросило в жар от этих слов, но он тут же пришел в себя, вспоминая, кто перед ним стоит. Кацуки все же посмотрел в лицо русскому, который так и не отводил все это время взгляд от японца. — Тренируется, как проклятый. Постоянно. — Я это заметил, — с улыбкой сказал тот. Юри сжал челюсть. Как же Виктор умело и опытно врал. Не краснея и не чувствуя вины, а на лице не читалось и капельки лжи. Все так просто. Но вот только Юри на это не попадется, он прекрасно знал, какая личность перед ним стоит. Кацуки стало плохо. — И при всем этом он очень хочет посмотреть город. К сожалению, со мной ему уже неинтересно. — Что? — подключился к разговору Юри. Непонимающе посмотрев на Челестино, он быстро помотал головой в разные стороны. — Я бы никогда такого не сказал! — Вот так вот и тренируй потом таких. — Боже, Челестино, — недовольно сказал Юри. — Вот не нужно этого, ладно? — Мне кажется, вы не так его поняли, — улыбнулся Виктор. — Но я как раз собирался сегодня прогуляться и посмотреть город. Если Юри составит мне компанию, то я буду на седьмом небе от счастья. — Прекрасно. Что же, я тогда пойду. Повеселитесь! Челестино попрощался, а у Юри в глазах читалось: «Все же ты это сделал! Как ты мог!» Виктор подсел к Юри, касаясь бедрами через штаны. Последний попытался отодвинуться, но Никифоров перекинул левую руку через плечи японца, с силой притягивая к себе. Юри хотел кричать от возмущения, но горло пересохло, не давая выдавить и слово. — Мы с тобой отлично проведем время! — жизнерадостно сказал Виктор. — В том году я перелазил весь город и, пока есть время, покажу самые шикарные места, которые стоит увидеть каждому. Вряд ли мы успеем за вечер посмотреть все достопримечательности, но посмотрим хоть что-то и посидим в кафе. Мы же должны узнать друг друга получше, ведь так? — Эмм… Кацуки попытался скинуть чужую руку с плеч, но та только крепче сжала его. Как же Челестино его подставил! Ведь знает, что Юри Никифорова на дух не переносит! Вот так вот и доверяй тренеру. — На самом деле я очень рад, что мы с тобой вместе проведем время. Из всех участников ты меньше всех шел на контакт, и я тебя совсем не знаю. У меня тавтология, нет? Ох, прости. Так что, когда встречаемся? — У тебя точно не было планов на этот вечер? — Совсем нет, что ты! Я сам хотел еще раз прогуляться и полюбоваться ночной Барселоной. Но тебе нужно отдохнуть после такой тренировки, не смогу ходить и знать, что ты совсем измотан. — Я совсем не измотан, — соврал Юри. — А я тебя еще и вытащил так рано, не дав отдохнуть. А отдых это главное в спорте! Нет, конечно, тренировки всегда на первом месте, но не стоит забывать и про отдых, вот, — выдохнул Виктор. Кацуки внимательно слушал эту быструю речь, понимая, что вляпался. Он бы согласился погулять с кем угодно, да даже с Плисецким, который только и может кричать и ругаться на всех подряд, но он показывал свою настоящую сущность, а не притворялся, в отличие от этого. — Просто знаешь, Челестино может быть очень напористым и любит лезть туда, куда не надо, — начал Юри. — Уверен, что другие очень хотят с тобой погулять, а я как-нибудь сам. — Да что ты, я же только рад. — Я обещал погулять со своим другом. — С Пхичитом? Хватка ослабла, и Виктор вообще убрал руку с Юри, и последний с облегчением вздохнул. Личное пространство, личное пространство. — Я с ним недавно познакомился, отличный паренек. Он даже как-то гулял со мной и другими фигуристами. Но так даже будет веселее, — Никифоров пытался говорить с той же жизнерадостностью, но в голосе слышались нотки огорчения. — Как я тебе и говорил до этого, у тебя много приятелей здесь. Не хочу забирать тебя только себе. — Я был бы не против, — перебил его Виктор. — До скорого. Юри собрал все свои положительные эмоции и улыбнулся. Он встал и помахал быстренько ручкой, чтобы быть порядочным человеком. Нельзя же просто так взять и уйти. Кацуки все-таки воспитанный молодой человек. Никифоров ничего не ответил, а просто продолжил сидеть на той скамейке, смотря в одну точку. Кацуки вышел, закрывая за собой огромную дверь и прижимаясь к ней всем телом. Смотреть на Виктора становилось все сложнее, и ненавидеть тоже. А теперь тот вообще стал мило беседовать с Кацуки. И все это из-за Челестино! Это было очень тяжело. А говорить с Никифоровым было еще тяжелее.

***

Юри принял освежающий душ, заодно помыв голову остатками любимого шампуня. Сегодня нужно будет обязательно сходить и не забыть с Пхичитом выбрать новый. Целый час и десять минут парень проспал, пока его не разбудил звонок друга с просьбой одеваться. Кацуки быстро натянул на себя черные брюки с серым свитшотом. Расчесав волосы, Юри взял куртку и вышел из номера. На ресепшене было мало людей, поэтому Кацуки сел на синий диван рядом с окном, дожидаясь друга. Через несколько минут Юри все же осмотрел зал. Его взгляд остановился на девушке с рыжими короткими волосами. Она улыбнулась ему и помахала ладонью, от чего Юри смутился, но повторил жест. Кажется, до этого он видел ее с другими фигуристами. Кацуки не знал, что делать дальше, поэтому стал листать журналы, краем глаза поглядывая на девушку. Та что-то набрала на телефоне и ушла. Пхичит выбежал к Юри на всей своей скорости, извиняясь за задержку. На улице было прохладно, но свежо, что взбудоражило Кацуки. Улицы были украшены фонариками и гирляндами в преддверии новогодних праздников. По дороге им встречались уличные музыканты, которые создавали веселую и приятную обстановку. Пхичит фотографировал почти всё и просил прохожих сфотографировать его с Юри на фоне красивых сооружений. Так они добрались до Саграда-Фамилия. Сооружение впечатляло своим размером и великолепием. Еще издалека друзья увидели верхушку, а вблизи оба потеряли дар речи. Оно так и дышало прошлым, выделяясь среди современных зданий. К сожалению, Саграда-Фамилия работала с девяти утра и до восьми вечера. Юри тяжело вздохнул, уже планируя в своей голове, когда пойдет сюда еще раз, пока не услышал знакомый голос. — Неужели до восьми? Я думал до девяти. Юри инстинктивно повернулся и увидел знакомую компанию во главе с Никифоровым. Чего и стоило ожидать. Виктор глядел на Кацуки и махал рукой, в надежде получить этот же жест от японца. Но Кацуки прикрыл глаза и повернулся обратно к другу. Стоп! А где Пхичит? Кацуки цокнул языком и направился к большой компании, к которой уже побежал его друг. «Предатель, — думал про себя Юри, — знает же, как я этого не люблю». — Вот как встреча, — засиял Виктор, встречаясь вблизи с Юри. — Тоже решил посмотреть на Саграда-Фамилия? — Ну да, — пробормотал Юри, — все же это главная достопримечательность этого города. Не видел ее — значит, не видел и саму Барселону. — Это уж точно. Юри посмотрел за спину русского, рассматривая, с кем тот гулял. Там уже стояли Пхичит, Плисецкий, Отабек Алтын, Кристофф Джакометти и та девушка, которую он видел на ресепшене. Все они стояли в стороне, о чем-то беседуя. Виктор же обособился от них, когда пошел навстречу к японцу. — Как хорошо, что мы встретились. — Наверное. — Пойдем, я представлю тебя остальным. Конечно же, все друг друга уже знали, но все улыбнулись, приветствуя знакомого. За исключением некоторых. Кацуки сразу стал чувствовать себя не в своей тарелке, слушая разговоры компании. Теперь все просто гуляли, наслаждаясь видами и погодой. Они все шли группой, разбиваясь по несколько человек. Юри же немного отстранился от них, но не настолько далеко, чтобы его не замечали. — Ты сильно расстроился? Парень чуть не подпрыгнул от неожиданности и посмотрел на того, кто решил разбавить его одиночество. Виктор в теплом пальто шел рядом, не переставая светиться непонятно от чего. Уж не такой компании Юри хотел. Но уже ничего не поделаешь. — Не совсем. Внешняя красота этого сооружения впечатляет, но я так и не узнал, что внутри.  — Хей, ты еще узнаешь, что внутри. Не так скоро, но увидишь. — Из-за тренировок не будет времени, а потом и соревнование. — Зато за это время ты осмотришь весь город, а в конце узнаешь, что находится внутри. Кацуки ничего не ответил. Он подул на свои ладошки и засунул их в карманы. Остальные фигуристы уже разбежались по магазинам, окончательно оставляя Кацуки наедине с Никифоровым. Ох, ну прекрасно. Единственное спасение растворилось, хотя было ли оно вообще? — Тебе холодно. Давай дам шарф. — Не стоит. — Еще как стоит. А то заболеешь и все, к чему ты так долго стремился, испортит какая-то простуда. Ты же не хочешь этого? — Юри отрицательно покачал головой. — Тогда не спорь. Виктор снял со своих плеч огромный шарф и замотал в него Юри. Получать от главного врага и персоны, которую так долго ненавидишь заботу очень странно. Да, именно этим словом Кацуки мог назвать это. Забота. Все это время Виктор задавал вопросы и уже хотел снять собственное пальто, чтобы нарядить в него Кацуки. — Это уже будет лишним. — Ты так думаешь? — расстроился Виктор, прекращая расстегивать пуговицы. — Абсолютно. Да и выглядит это странно. — Ох, да, ты же совсем меня не знаешь. Кацуки тихо вздохнул, продолжая идти. «Я-то тебя как раз знаю. Твою настоящую сущность. Неужели я опять забыл?» — Юри дышал в теплый шарф, пытаясь всеми мыслями продолжать ненавидеть Никифорова, но почему-то наоборот хотелось прижаться к нему и разрешить окутать себя во все, во что только можно и нельзя. — Не хочешь куда-нибудь зайти? — Эм, мне как раз нужно было купить новый шампунь. Сегодня израсходовал остатки. Но, скорее всего, я схожу за ним завтра. — Это еще почему? — возмутился Виктор. — Я очень долго выбираю такие вещи. Не хочется тебя задерживать. — Я только рад проводить с тобой время. Пойдем. Никифоров взял Юри за руку и потянул вперед, говоря про то, что где-то видел здесь один ближайший нужный магазин. Кацуки в шоке не поспевал за светловолосым, который чуть ли не перешел на бег. Они остановились около одной витрины, и Виктор открыл для Кацуки дверь, пропуская вперёд. Последний смутился, но прошел под взглядами консультантов и прочих посетителей. Две девушки сразу бросились фотографироваться, что посеяло хаос. Пришлось фотографироваться с каждым человеком, но, естественно, больше внимание было у Виктора. После очередного фото, русский вежливо попросил не распространяться об их местоположении, а все одновременно закивали, чуть не падая от восторга от такого счастья. — Не ожидал, что здесь будет столько фанатов, — Никифоров убрал челку, падающую со лба, смотря на Юри. — Прости за это. В этот момент Виктор был настолько опечаленный, что Юри захотелось обнять его и прижать к себе сильнее, в надежде, что тот не будет себя винить за такое. Кацуки помотал головой, мысленно давая себе оплеуху. — Здесь нет твоей вины. Виктор кивнул, приходя в себя, а Юри пошел за шампунем. Любимого японского шампуня здесь не было, и парень это знал. Поэтому он осматривал каждый тюбик, пытаясь найти что-то особенное или похожее. Через пару минут к нему подошел русский с корзинкой в руках. — Ты можешь походить здесь еще, я предупреждал, что буду здесь долго, — неловко пробормотал Юри. — Не хочу мешать тебе. — Ну вот, опять эти слова. Если еще раз скажешь мне что-нибудь по типу «не хочу мешать тебе», «не хочу отвлекать и беспокоить», то я тебя отшлёпаю. Серьезно. Виктор приятно засмеялся, а Кацуки замер, но тут же расслабился, начиная улыбаться дурацкой шутке. — Итак, есть что-то на примете? Юри закачал головой. — По какому принципу идет отбор? — Виктор нарушил личное пространство Кацуки, вставая впритык и наклоняясь к той же полке, что и тот. — Эмм, на самом деле я пытаюсь найти похожий на свой старый. Но здесь точно такого не будет. — И с чем был старый? Определенно должно быть что-то особенное. — У меня довольно специфические вкусы. — Ты пользуешься детскими шапмуньками? — Что? Нет! — быстро помотал головой Юри, а Никифоров хихикнул. — Теперь мне стыдно! — покраснел Кацуки, поднимая туловище. — Да брось ты! Это было бы мило, если бы ты действительно ими пользовался. Хочешь, я тебе куплю? — глаза Виктора засияли от этой идеи, а Юри ударил себя по лицу. — Боже, нет! Мой прежний шампунь был с персиком и с примесью цветов. Но здесь точно такого не будет. Поэтому я даже в женском разделе ищу. Юри окончательно смутился, а красные пятна перекинулись и на шею. Виктор обхватил свой подбородок длинными пальцами, раздумывая, и тут же улыбнулся. Он притянул Юри к себе и стал нюхать его волосы. Сначала он сделал один вдох, а потом зарылся окончательно в волосы японца, не желая отпускать. Кацуки замер, а по рукам побежали мурашки, хоть он и был в куртке, а в бутике было жарко. — Такой мы, конечно, не найдем, но попытаться найти подобное стоит. Виктор отпустил Юри, который до сих пор приходил в себя. А окончательно здравый смысл появился, когда первый прорыскал все мужские шампуни и стал смотреть в женском. Он взял красный тюбик, посмотрел на потолок и отвернулся к стеллажу. В этот раз впритык встал Юри, интересуясь, чем тот стал заниматься. — Ты что, открываешь тюбики?! — удивился Юри, смотря, как тот открутил крышку и поднес шампунь к самому носу. — Не кричи так, а то эти сейчас запалят, — спокойно сказал Никифоров, закрывая и ставя шампунь на место. У Юри глаза полезли на лоб от этой сцены. — Так, эти не подходят. Этого еще не хватало! Попасться с Виктором за открыванием шампуней. Вот она, криминальная русская душа! Виктор с хитрым видом, осторожно смотря по сторонам, открывал все новые тюбики, уже наплевав на камеру наверху. Повернувшись, он еще раз уткнулся носом в волосы Юри. Последний уже не смутился, но именно в это время мимо проходил консультант, замечая чуть ли не обнимающуюся парочку. Кацуки ударил ладошкой в грудь Никифорова, а тот недовольно отстранился. — Вам что-нибудь подсказать? Кто смутился от этой сцены больше, Кацуки не знал. Девушка пыталась сделать уверенный вид, ругая себя за то, что помешала, а Кацуки сгорал от стыда. — У вас есть шампунь с персиками или что-нибудь подобное? — Оу, есть с клубникой. — Можете показать? Девушка кивнула, а парочка отошла в сторону, не мешая девушке искать нужный тюбик. Та дала в руки мужчин два тюбика, на одном значилось «Для поврежденных волос», а на другом «От перхоти». — Вы знаете, какой именно тип волос у женщины? Или вы берете для матери, сёстры или же в подарок? — Мы берем для себя! Ну вот, Кацуки окончательно весь горел, смотря по сторонам, куда бы можно сбежать, чтобы не находиться здесь больше и секунды. — Но эти мы смотрели, не понравилось. — Ну, с персиками у нас точно нет, но могу предложить гель для душа с этим запахом. Можете посмотреть вот эти шампуни, запах очень похож на персики. — Мы откажемся. Но спасибо за помощь. Дальше мы как-нибудь сами. Девушка кивнула и быстро ломанулась помогать другим посетителям, а Виктор пожал плечами. Можно Кацуки сбежит точно так же? Далеко и надолго. Кацуки потянулся к шампуням, которые, как им сказали, имели похожий запах, но Никифоров ударил легонько его по ладошке. — Я их нюхал, на персики нет и намека, — прошептал Виктор Юри, прикрыв рот ладошкой с видом, который говорил «кругом обман, не доверяй им». — Тогда возьму любой, — отчаянно сказал Юри. — Может, сходим в другой? У нас еще полно времени. — Не стоит. Не так уж и долго мне здесь жить. Уеду обратно в Японию, где закуплюсь и буду наслаждаться ими каждый день. А сейчас поживу без них. — Но как же так? Казалось, Никифоров расстроился больше Юри и опустил голову, о чем-то думая. Кацуки взял шампунь с клубникой и похлопал ладонью по плечу Виктора, из-за чего тот поднял голову на парня. Откуда у Кацуки такая смелость и почему он так решил сделать, было вопросом для самого парня, но сейчас отвечать на собственные вопросы было лень. — Пойдем. Виктор кивнул, и они отправились на кассу. Им пробили покупки и с улыбкой попрощались, уже думая, как в сети рассказать, что эти двое вместе выбирают женские шампуни. Пара вышла из магазина, и их обдало прохладным порывом воздуха. Кацуки посмотрел на Виктора, мысленно спрашивая, куда теперь. А тот вдруг изменился в лице и сунул ему пакеты. — Все в порядке? — М, да, я быстро, кое-что забыл посмотреть. — Конечно, иди. Юри улыбнулся и проследил взглядом, как тот ломанулся обратно. Рядом была лавочка с деревом, на которую Кацуки сел и поставил пакеты. Через пару минут знакомый вышел с очередным пакетом, ища глазами Юри. — Думал, что я убежал с твоими пакетами? — засмеялся Юри, когда подошел Виктор, складывая пакет в другой. — Видел бы ты свое лицо. — Неужели оно было таким ужасным? Юри продолжал хихикать, а Виктор стал улыбаться от этой картины. Он сел рядом, отодвигая пакеты к краю. — Я первый раз вижу, как ты улыбаешься вживую. — Оу, прости. — Ты прекрасно смеешься, — продолжил Виктор, а Юри снова расслабился. Рядом играли уличные музыканты, и только сейчас Кацуки поразился ими. Как многие до глубокой ночи в такое время года играют и поют, даря окружающим волшебную обстановку и прекрасное настроение. Юри встал и взял свой пакет. — Давай подойдем к ним? Юри указал головой на уличных музыкантов, а Виктор кивнул. Они пошли на звуки музыки, которые привели их к источнику. Рядом столпились люди, обнимаясь и просто улыбаясь, качая головой в нужном такте. Люди уходили и приходили. Некоторые кидали деньги. Кацуки хотел что-то сказать Виктору, но оступился, наклоняясь назад. Знакомого тела рядом не оказалось, и он посмотрел по сторонам. «Кто еще кого кинул» — подумал про себя Юри, и тут же сзади его погладили по спине. Он обернулся. Никифоров держал в руках две чашки с теплым чаем, отдавая одну японцу. Кацуки засиял и поблагодарил за это. — Простой черный. Не знал, какой ты любишь. — Другого и не нужно. Так они простояли несколько песен. От груди русского исходило тепло, и парень прижался к нему спиной. Виктор замер и тут же расслабился. Вскоре Юри порылся в карманах и после очередной песни дал немного денег музыкантам, за что те искренне поблагодарили парня. До отеля Никифоров что-то рассказывал, предлагая купить еще чая, но Юри покачал головой. Почему-то Юри было с ним комфортно и не хотелось расставаться. Намека на то, что Никифоров притворялся, что ему тоже хорошо, не было. И Кацуки задавался вопросом: «Кто же ты такой, Виктор Никифоров?» Тот, будто прочитав этот вопрос в глазах парня, улыбается и опять открывает перед ним дверь, но уже в отель, где все остановились. — Тебе на какой этаж? — спросил Виктор, когда они подошли к лифту. — Хотя стой, не говори! Дай угадаю. Седьмой? — Да. — Ого, и какой будет приз? — Приз? — удивился Кацуки, смеясь. — Чего же ты хочешь? — Прогуляемся так завтра снова, м? — Оу, — лифт открылся, и разговор прервали двое мужчин, которые вышли, а пара зашла. — Не знаю. У меня завтра тяжелая вечерняя тренировка. — Я слышал, что Челестино не будет тебя нагружать. И если сегодня ты был таким бодрым после тренировки, то завтра будешь блистать. — Ты что, подслушивал?! — возмутился Юри. — Я просто оказался в нужное время в нужном месте, — ответил Виктор, нажимая на кнопку с номером. — И я уже выходил со льда. Так что? Ты мне обязан. А я обязан Челестино. — Ты ему ничем не обязан! — Как же, я ведь обещал, что покажу тебе достопримечательности. Как же мне тогда ему в глаза смотреть, зная, что я соврал ему? — усмехнулся Виктор, а Юри шуточно толкнул его в бок. — А что сегодня было? — Ты пошел гулять с Пхичитом, вот что было. — Так нечестно! — Разве? Знаешь, что. Это не мое желание, погулять мы завтра и так обязаны. А потом я что-нибудь еще загадаю. Они вышли из лифта и направились к нужному номеру, по пути ссорясь, и Виктор развел руками в разные стороны. Ничего не поделаешь. — Тебе будет весело со своими друзьями, ты толком с ними сегодня и не погулял, — они остановились у номера Юри, и он полез за картой. — Не хочу мешать — Юри, теперь я должен тебя ещё и отшлепать. Сегодня тебе определённо не везет. У тебя уже три пункта задолженности мне. Боюсь, если я проведу с тобой еще немного времени, список пополнится еще чем-нибудь. Юри открыл дверь и залился румянцем от этих слов. Виктор ему подмигнул и пошел обратно к лифту, смеясь. Кацуки покачал головой, дабы быстрее прийти в себя, и повернулся в сторону русского. — Виктор! — возмущённо закричал парень, но тот уже вошел обратно в лифт, махая рукой на прощание. — Увидимся завтра, Юри. Кацуки тяжело вздохнул и зашел в номер, закрывая за собой дверь. Кинув на кровать пакет, Кацуки заметил, что на нем до сих пор был чужой шарф. Глаза округлились, и парень снял эту вещицу, вдыхая запах шарфа ещё раз. Всё же, кто был этот Виктор Никифоров, если ему удалось обмануть даже Юри? Кацуки мог бы долго себя ругать за такое поведение и времяпровождение, но сейчас было не до этого. Сняв куртку и поставив телефон на зарядку, Кацуки открыл пакет, доставая купленный шампунь. Но тут же он заметил еще один пакет и уже помотал головой, думая, как отдать Виктору его же шарф и пакет. Никифоров совсем не смотрит, куда сует свои вещи. Отнеся шампунь в ванную, Кацуки не удержался. Любопытство взяло вверх, и Кацуки открыл его. С минуту парень стоял с удивленным лицом, а потом плюхнулся на кровать, начиная громко смеяться. Покачав головой, Юри пошел переодеваться, не прекращая улыбаться. На кровати лежало два синих пакета, а в одном из них лежал розовый тюбик с принцессой в малиновом платье и надписью: «Шампунь для самых миленьких. Чтобы волосы были гладкими и шелковистыми». Юри Кацуки ненавидел Виктора. Ненавидел всей душой. Но его сердце говорило иначе.