Рука мертвеца

Гиперсомния - термин, обозначающий наличие чрезмерной дневной сонливости или избыточной продолжительности сна. Следует различать психофизиологическую гиперсомнию, наблюдающуюся у здоровых лиц при недостаточном ночном сне или в условиях стресса, и различные патологические варианты гиперсомнии. Леонард с подозрением смотрит на непрошеного посетителя его кабинета, Спок же, по обыкновению своему, спокоен и собран. Совершенно невозмутим, как сказал бы Маккой ещё пару лет назад, но не теперь - долгая служба бок о бок с вулканцем заставила его замечать все микродвижения, которые гордые дети Вулкана так стараются скрыть. Спок был взволнован. Более того, он был на грани. Об этом свидетельствовали плотно сомкнутые ладони, микроскопические повороты головы. То, как он не смотрел на Леонарда, когда говорил об их капитане. Доктор давно научился считывать в Споке все, что касалось Джима Кирка, но не давал себе труда сказать об этом прямо. По крайней мере, пока ситуация не становилась чрезвычайной. - Хочешь сказать, - медленно говорит он. - Что с Джимом что-то не в порядке? С чего ты это взял? - Доктор Маккой, - начал Спок с тем самым терпеливым совсем-не-тоном, который Леонард ненавидел. - Вы казались мне квалифицированным врачом, способным вовремя заметить изменения в психике ваших пациентов. По-видимому, я ошибался. - Не смей сомневаться в моей компетенции! - тут же вскипел Маккой. - Я спрашиваю, с чего ты это взял, и раз ты пришёл с этим вопросом ко мне, зеленокровый гоблин, не думай, что я сделаю тебе поблажку и продолжу делать вид будто не замечаю, насколько ты печешься о нашем капитане! Это был удар ниже пояса. Леонард видел, как кончики ушей вулкана позеленели, и пожалел о своём выпаде. Несильно, потому что точно знал, что без его вмешательства эти хождения по кругу не закончатся никогда. - Доктор, как первый помощник на данном звездолете, я обязан следить за здоровьем капитана, поскольку от его действий в абсолютном большинстве случаев зависят жизни всего экипажа. Если я не буду осмотрителен, вся вина падёт на меня. Бла-бла-бла. Маккой устало посмотрел на Спока. Ему очень хотелось махнуть рукой в ответ на все эти жалкие отговорки и оставить этого проклятого инопланетянина одного, но тот, к великому сожалению, был прав - с Джимом действительно что-то было не в порядке. - Послушай, я, знаю, что с ним творится что-то неладное. Это было заметно ещё до Крайслера, не говоря уже о последнем десанте. Думаешь, я ничего не заметил? Продолжать настаивать на том, что он видел, конечно, очень в духе Джима, но наши сканеры не обнаружили ни подобных форм жизни, ни даже веществ в атмосфере, способных вызывать галлюцинации. Но что я могу сделать? Он мастерски бегает от обследований, его даже в собственной каюте найти сложно, даже вечером! Все время мотается где-то. Леонард замолчал в ожидании каких-то комментариев со стороны Спока, но он ничего не говорил, всем своим видом показывая, что готов слушать дальше. - А ним что-то происходит, - наконец, сдался доктор. - Что-то плохое. Мы должны выяснить, что именно. И дело даже не в корабле или уставе, дело в том, что Джеймс Кирк - лучший друг для них обоих, и они ни за что не оставят его в беде. Пускай он сам и не осознает, что что-то происходит - на то и есть друзья, чтобы помочь разобраться и, может быть, отвесить пару моральных оплеух. Каким бы капитаном Джим ни был, в Леонарде всегда будет жить желание съездить по этой наглой жаждущей приключений и опасностей роже. Джим словно бы слышит молчаливую исповедь Маккоя и появляется в дверях со сложным выражением лица, которое становится ещё сложнее, когда он видит в кабинете Спока. - Мистер Спок, - выразительно говорит он, и Спок как по команде вытягивается в струнку. - Мне нужно было проконсультироваться с доктором по некоторым вопросам, - рапортует он, хотя все в этой комнате знают, что это совершенно необязательно. - Я узнал все, что мне требовалось. Спасибо, доктор Маккой. Он вышел из кабинета, не сказав больше ни слова, но как только дверь за ним бесшумно закрылась, Кирк упал в кресло возле стола Леонарда. Доктор тут же полез в импровизированный бар, который был встроен в одну из стен. Это было их негласной традицией - когда Джим приходил к Боунзу в смятении или в расстройстве, последний доставал алкоголь. Ромуланский эль или что-то поэкзотичнее - это варьировалось в зависимости от состояния капитана. Сейчас и раздумывать было нечего: самое крепкое и самое редкое наверняка бы подошло ситуации, хотя, положа руку на сердце, Маккой понятия не имел, что именно это за ситуация. С другой стороны, возможно, это единственный реальный шанс узнать, что именно творится с Джимом, а это дорогого стоит. И если его привилегии относительно кабинета доктора Маккоя только помогают в этом, что тут плохого? - Меня все это доконало, - говорит Джим спине Боунза, уперевшись локтями в стол. - Всё эти сны, все эти дебильные... Он поворачивается ровно в тот момент, когда капитан звездолета "Энтерпрайз" теряет сознание. Леонард успевает заметить, как тело его друга медленно заваливается на бок, и забыв о бутылке в руке, бросается наперехват. - Джим? - неверяще говорит он, и, не обнаружив никакой реакции, повторяет уже с паникой. - Джим! Он снова здесь, и это как будто ожидаемо, но и невыносимо тоже. Джим оглядывается и не видит за спиной ничего, кроме плотного, густого тумана - дорога уходит туда и словно бы растворяется в нигде. Она не выведет его оттуда, ее цель: привести его в город. Джим делает первый шаг на этой дороге и с замиранием сердца понимает, что это было худшим его решением. Но других он не видит. Остаться здесь, на границе ужаса и небытия? Нет, это не для него. Он никогда не был трусом, никогда не пасовал перед неприятностями, не сделает этого и сейчас. Более того, вся эта ситуация вызывала у него злость. Почти такую же, какая была когда юный Патрик Макгриди разбил его окно бейсбольным мячом в третий раз за неделю. Патрик? Он крутит головой, чтобы прийти в себя, но ноги уже несут его вперед. На приветственном щите написано "Сайлент Хилл", и Джеймс Тиберий Кирк с каждым шагом все больше растворяется в этой реальности, теряя себя капля за каплей.