Убей меня, убей

Новый день для Аси начался намного лучше, нежели предыдущий. За окном виднелись мрачные тучи, на раздражающее солнце не было даже и намёка. Огромные капли дождя, стремительно летящие вниз, ударялись об землю и рассыпались на множество маленьких кристалликов, впитывающихся в асфальт и окрашивающих его в антрацитовый цвет. Сильный порыв ветра время от времени подхватывал тонкие ветви высоких деревьев, от чего их яркие изумрудные листья красиво и шумно колыхались. Кругом была пустота — ни тебе серых, вечно спешащих куда-то прохожих, ни орущих детей, ни ненавистных подростков. Лишь покой и мерный, успокаивающий стук ливня в стёкла окон. Идеально. Аксинья уже стояла в ванной комнате у зеркала и меняла пластырь на щеке, о котором каким-то образом за эти два дня не удосужилась вспомнить. Аккуратно отклеив его, девушка достала из упаковки такой же, но бежевого цвета, и он, по идее, должен был сливаться с кожей и оставаться не особо заметным. Но так как у Аси кожа бледно-серая и невзрачная, то ей в данной ситуации можно было лишь посетовать на это и постараться не обращать внимания. Сам же пластырь на таком фоне отчётливо выделялся. — Да это же дискриминация людей с серой кожей! Почему никто не придумает серые пластыри? — с обидой прошептала девушка себе под нос и злобно отодрала с лица пластырь, который тут же возненавидела — он оторвался вместе со струпом, из-за чего ранка открылась и начала кровоточить. — У-уф… — Аксинья готова была уже начать материть всё на свете, но тут произошло то, чего она никак не ожидала и не хотела ожидать — кто-то, кто не отражался на зеркальной поверхности, положил ей руку на плечо. — Не стоит так злиться. Ася почувствовала чьё-то холодное дыхание в то время, как длинные и липкие пальцы страха медленно подобрались к её сердцу и сжали его, будто в тисках. — Кто здесь? — прошипела Ася, где-то в глубине души зная ответ. Вдруг в зеркале появилось отражение — высокая тонкая фигура, выше саму девушку примерно на две головы, такая неестественная и жуткая, словно сошедшая со страниц книги в жанре «Ужасы», но до боли знакомая. — Нет! Только не ты! — обречённо воскликнула Аксинья. — Исчезни! Я прошу тебя, уходи! Ты всего лишь моя фантазия! Тебя просто нет! Она с трудом сглотнула нервный комок, а чувство безысходности постепенно овладевало ею. — Исчезни! Тебя нет и всё! — девушка крепко зажмурилась и перестала дышать, надеясь на то, что это поможет. Демонесса усмехнулась, глядя на то, как побледнела Ася, готовая вот-вот упасть на колени и завыть в голос. — Да? И чего же ты тогда со мной разговариваешь, раз меня нет? — спокойно поинтересовалась брюнетка и присела на край ванны, скрестив ноги. — Потому что ты — чёртова, мать её, галлюцинация! — прокричала девушка и, резко повернувшись в сторону своей оппонентки, уничтожающе на неё посмотрела. Она сама не понимала, что с ней происходит. Когда? Когда Ася стала такой эмоциональной? Ранее она не могла найти в себе силы даже заговорить с кем-то… До того самого ритуала с заклинанием. Скорее всего, девушка была под впечатлением от того, что совершила, и теперь ей везде мерещится расплата за свои грехи. — Не кричи, — устало выдала будущая причина сумасшествия Аксиньи. — Твои крики меня раздражают. Ася попыталась взять себя в руки и как можно спокойнее, от чего её голос звучал очень жалобно, спросила: — Ты реальна? Да или нет?! Демонесса, проигнорировав вопрос, в ответе на который так остро нуждалась девушка, пошарила в кармане своего длинного пальто и вытащила чёрный портсигар. Открыв его, она взяла одну сигарету и… Направив на неё взор своих ярких, блестящих глаз, силой мысли подожгла её, отчего у Аксиньи перехватило дыхание. Брюнетка медленно затянулась и наконец удостоила безразличным взглядом девушку, которая с интересом, страхом и благоговением на неё взирала. — Более чем… — выдохнула она. — К-как ты это сделала? Это что, какой-то тупой фокус? — Мне на тебе показать? — в наигранном удивлении изогнув брови, гостья насмешливо посмотрела на Аксинью. В её угольных глазах, в которых можно было заметить плохо скрываемую издёвку, буквально загорелся огонёк, заставивший Аксинью вздрогнуть. — Н-не… Кхах… Кхах… т… — не успела она произнести слово «нет», как тут же комнату заполонил дым и Ася закашлялась. — Теперь веришь, что я не привидение и не плод твоих фантазий? — брюнетка затушила недокуренную сигарету о край ванны и выкинула её в рядом стоящее ведро. — Ладно… Предположим, ты живая, — девушка вздрогнула и боязливо посмотрела на бычок в мусорке, надеясь на то, что её судьба не окажется такой же. — Тогда кто ты?! Как ты тут оказалась?! Ты же понимаешь, что если я буду кричать, то меня услышат соседи и вызовут полицию? К тому же, я могу сделать это сама… И почему именно в мой дом? Не могла кого-нибудь поинтересней найти что ли?! — она непонимающе развела трясущимися руками. — Ты что, действительно такая глупая, или это у тебя как способ самозащиты? — усмехнулась гостья. — Ладно. Я тебе всё объясню, раз у тебя вместо мозгов каша в голове. Она лениво запустила длинные, тонкие пальцы в свои жёсткие густые волосы, дабы поправить их, и нехотя продолжила: — Я — твой демон… У каждого человека с рождения он имеется, так же, как и ангел. Так вот, каждый поступок, совершённый тобой, определяет твою степень приближённости либо ко мне, либо к ангелу. Ты всю свою никчёмную жизнь только и делала, что оступалась или же, наоборот, совсем ничего не делала, отчего и приблизилась ко мне. Можно сказать, ты, глупая, сама бросилась мне в руки и теперь твоя душа полностью принадлежит мне. Но перед этим тебе даётся тринадцать дней жизни, чтобы ты хоть что-то могла исправить, хотя… Твой последний поступок, а именно — слова, сказанные тобой здесь, в этом туалете, хуже, чем все остальные вещи, совершённые тобой. Из-за них ты обречена. Так что спасти свою душу тебе уже ни-че-го не поможет. Гостья хрипло рассмеялась, то ли от того, как ей повезло получить чью-то душу, то ли от потерянного вида вдруг онемевшей Аси, дрожащей от готовых вот-вот начаться рыданий. — В общем, у тебя есть ещё двенадцать дней. Можешь пока наслаждаться, но не думай, что я оставлю тебя в покое. Точно не сегодня… И даже не завтра. Жди, мы ещё встретимся. И она исчезла. Просто испарилась, словно её и не было. Как это случилось вчера. Эта странная девушка так походила на обман или иллюзию, но теперь Аксинья точно понимала, что она реальна. Живая, а не плод фантазий. Витающие в воздухе остатки сигаретного дыма доказывали это. Девушка обхватила свои плечи руками и медленно сползла на пол. Наконец холодные слёзы начали стремительно течь ручьями по её щекам — долгожданные слёзы облегчения… и жалости к себе. У неё было чувство, словно её покрасневшие глаза могли вот-вот лопнуть от повышенного давления. Ася задыхалась. Её начало тошнить. Весь завтрак, съеденный ею недавно, комом встал в горле. Боже, пожалуйста, нет… Боже, нет. Боже.

***

Запах подгоревшей жареной курицы заполонил всю кухню, что даже не спасало открытое настежь окно. Из небольшой колонки, стоящей на подоконнике, раздавалась довольно неприятная музыка, заглушающая все звуки мира, да и весь мир в целом. Было громко настолько, что, возможно, могла потечь кровь из ушей, хотя… Разумеется, это преувеличение. Но никого не волновала сложившаяся ситуация. Как, впрочем, и Асю, которая казалась всем полностью довольной. Сейчас девушка находилась у плиты, держа в одной руке деревянную лопаточку, а в другой сковороду, и подтанцовывала в такт играющей песне, порой что-то и подпевая. Но тут она резко отскочила к столу и ругнулась сквозь плотно сжатые зубы, так как шипящее масло начало брызгаться во все стороны и обожгло её. Через секунду Аксинья вернулась обратно, найдя что-то, с помощью чего можно было снять без проблем с конфорки сковороду. И не успела она это сделать, как вдруг зазвонил телефон. Забыв о курице, Ася ответила на звонок. — Да-а? — весело протянула девушка. — Эй, ты что, совсем глухая?! Я уже раз пять, наверное, позвонила в домофон и раз десять постучала в дверь, но мне никто не открывает! Какого хрена у вас там происходит? Музыку из твоей квартиры слышно, блять, даже у нас, в другом конце города! — это была Янка. Разозлённая Янка. Ася сбросила звонок и побежала к двери. Когда она её открыла, на девушку тут же обрушился ураган цветочных духов и яркой, нелепой одежды. — Сенька! — прыгнула подруга на Аксинью и крепко обняла её. — Как давно мы не виделись! А что у тебя тут за движуха-то? — Да ничего особенного, — рассмеялась Аксинья, — просто решила послушать музыку, пока готовлю обед. Похоже, я и не заметила, что слишком громко… После слов подруги Яна в удивлении начала разглядывать её на наличие чего-нибудь странного. И больше всего девушку поразил тот факт, что Ася вовсе не обиделась на то, что та назвала её «Сенькой», так как обычно Аксинью это безумно раздражало. Позже Янка вынесла вердикт: — По-моему, ты как-то изменилась… — Что? — усмехнулась Ася. — Это почему же? — Мне кажется, ты либо накурилась, либо у тебя пиздец головного мозга, — вполне серьёзно ответила подруга. В её круглых голубых глазах явно читалось недоверие, будто она что-то заподозрила. Но, несмотря на то, как колко эта фраза прозвучала, Аксинья вовсе и не обиделась, а просто в шутку щёлкнула девушку по носу и упорхнула вглубь квартиры, напевая себе что-то, известное только ей одной. — С тобой всё нор… — ошарашенно начала говорить Яна, но прервалась на полуслове. Кухня, которая находилась сразу за поворотом, была полностью захвачена густыми клубами дыма, и определить их источник не составило труда. Саму же виновницу всего этого кошмара подобный инцидент нисколько не смутил. Она просто взяла сковороду руками в полотенце и швырнула её в раковину. После данной нехитрой операции Ася открыла кран холодной воды. Раздалось шипение, куда большее, чем было раньше, и даже громче, чем завывания поп-певицы, доносящиеся из колонки. — Да-а-а… — с явным упрёком протянула подруга, — тяжёлый случай. Но кто ж знал, что у Аксиньи на самом деле сейчас творится на душе? Что ей, в действительности, вовсе не весело, и она не стала вдруг легкомысленной особой, у которой вместо умных мыслей свистит ветер в голове? Яна? А откуда ей знать о страданиях подруги? Она целый месяц была занята своими проблемами и делами, вообще не вспоминая о ней. Другие друзья? Должно быть, они уже об Асе совершенно забыли… Кто захочет общаться с апатичным меланхоличным человеком, использующим в общении преимущественно дежурные фразы или вообще ничего, у которого временами случаются истеричные припадки? Скорее всего, никто. Знакомые? О нет. Да, их навалом, но все разговоры ограничиваются банальным «привет-пока». Любой может сойти с ума в одиночестве, тем более в таком, и растерять все свои социальные навыки. Особенно, если его родным временами на него плевать. И Аксинья — не исключение. Скорее, очередной пример. Дурной пример. — Вот же ж… — разочарованно вздохнула девушка. — Теперь вместо обеда будут угольки. Поняв, что курица безнадёжно испорчена, Ася принялась отдирать её ото дна, при этом делая это так яростно и усердно, словно перед ней не сковорода, а её лютый враг. — Я… Э… — у Яны округлились глаза при виде данной картины. — Я тебя в зале подожду, хорошо? — Хорошо, — мило улыбнулась Ася. — Только в туалет не ходи, ладно? А то у меня там демон поселился… Девушке показалась эта мысль забавной и она весело хихикнула. — Ладно, — бросила подруга и поскорее ретировалась в гостиную. Через несколько минут Аксинья покончила с мытьём посуды. Теперь уже её настрой был не таким, как прежде. Силы израсходованы. Терпение тоже. Маленькая горячая слеза рассекла её бледную щёку, оставив за собой мокрый след. Это началось снова. Рецедив боли и грусти вновь охватил её. И, кажется, отпустит нескоро… Ася так отчаянно нуждалась в помощи и поддержке. Ей просто нужен был человек, готовый выслушать все её жалобы о проблемах… Но единственный человек, которому она могла пожаловаться, — она сама. А кто ещё захочет принимать на себя всю тяжесть этого груза? Никто. И точно не Яна. Она, конечно, не станет в открытой форме презирать её за слабость, всего лишь профильтрует все её слова и скажет что-нибудь банальное, вроде: «Жизнь прекрасна, милая, смотри на неё проще!». Ведь её подруга обычно очень тактично ведёт себя в таких делах, хоть часто и выдаёт всякую несуразицу. И на том спасибо. А по правде, это намного ужаснее, чем злость или пинок под зад. Потому что это — безразличие. Им можно ранить больнее слов. Прерывисто вздохнув, Ася вытерла мокрую щёку, с огромным усилием нацепила глупую улыбку и лёгкой походкой направилась в зал. Яна сидела на диване и втыкала в телефон. — Так что именно ты хотела? — стараясь быть непринуждённой, обратилась к ней Аксинья, напустив на лицо как можно больше своих розовых волос, дабы скрыть печаль в глазах и покраснения на лице, и присела на мягкое кресло нежного кремового оттенка. Её мама всегда любила пастельные цвета — она говорила, что они успокаивают. — Позавчера и вчера ты весь день не отвечала мне на звонки. Я писала тебе в Вк, в директе, в Ватсаппе и… Ты не отвечала. Я забеспокоилась. Ты что, хочешь в могилу меня свести, дурочка? Ася с трудом подавила готовый вот-вот сорваться с её уст смешок. Серьёзно? Переживала? Как… отвратительно с её стороны так уверенно врать в глаза своей подруге. Зачем ты врёшь? Так и скажи, что проходила мимо моего дома, когда шла с остановки. И просто решила ко мне заглянуть. Для чего нужны все эти бесполезные, придуманные тобой же переживания? Мне от них лучше не станет… В этом нет смысла. Девушка точно знала, что Янка сегодня ездила в автосалон выбирать себе новую (или же не новую) машину, так как ей на телефон пришло, наверное, уведомлений сто о том, что та ведёт прямую трансляцию или записала очередную историю. И всё об одном — о том, какую же машину ей выбрать. Так что притворяться, будто ей есть дело до подруги, глупо со стороны Яны. Но Ася прекрасно понимала ещё и то, что говорить об этом вслух не стоит. Всё равно ни к чему хорошему не приведёт… — Да знаешь… Я поняла вдруг, что слишком зависима от соц.сетей, и решила, что мне следует день-другой от них отдохнуть. Так что извини, что заставила поволноваться за себя. Со мной всё в порядке, — слишком экспрессивно размахивая руками, тем самым компенсируя свой ослабший голос, Аксинья дала вполне пристойный ответ и натянуто улыбнулась. Отчасти это было правдой. Но главной причиной являлось и то, что девушка просто перестала выносить хоть какое-то общение. Даже в интернете. — Может, чаю? — предложила Ася не столько из вежливости, сколько для смены темы разговора. — Ох, давай! — охотно согласилась подруга. — Кстати, я что-то в туалет очень хочу… У тебя с ним совсем всё плохо? Девушка ощутила, как спазмы сжали её горло. Только не это… Сглотнув нервный комок, она очень резко ответила: — А, да нет! — Ася небрежно махнула кистью. — Помнишь, у меня позавчера потоп был? Так вот, там теперь всё выглядит ужасно, и вообще туда лучше не заходить… Её ответ прозвучал достаточно фальшиво и неестественно. Интересно, заметила ли это Яна? — У-у-у… Печально. Ладненько, я и до дома могу потерпеть… — на лице подруги не дрогнул ни один мускул, и вообще она выглядела так, словно телом находилась здесь, а душой где-то в другом месте. Словно ей всё-ра-вно. — Ты уж тогда чай мне не наливай, а то, — Янка ухмыльнулась, — до дома ещё не дотерплю. — Как скажешь… — Ася с облегчением вздохнула. — Тогда пойдём в мою комнату, а то скоро вернётся мама, а она после работы устанет и ей нужен будет покой. Поговорим там, хорошо? Яна кивнула и вновь взяла в руки телефон, невзначай показывая этим своё полное безразличие по отношению к Аксинье. Но саму Асю сейчас это волновало меньше всего. Лишь бы увести подругу подальше от этой злосчастной ванной комнаты. Ей оставалось только надеяться на то, что эта сумасшедшая не додумается показаться ещё и её матери. Тогда она даже и не знала, как её матушка отреагирует на такое. Наконец, девушки вошли в комнату Аси и… Обе в один голос вскрикнули от удивления и отскочили в разные углы: на кровати Аксиньи кто-то вполне себе комфортно разместился. И Ася отлично понимала, кто это, но она совсем не подозревала, что демонесса может показать себя так скоро и таким… образом. Не в данный, чёрт возьми, момент, когда в её доме сидит её подруга! Девушку охватило такое чувство стыда и ужаса, что она боялась повернуть голову в сторону Яны, лишь бы не видеть выражение её лица… Что там? Осуждение? Издевательская насмешка? Что? А незваная гостья продолжала делать вид, что сладко спит, словно всё происходящее её и вовсе не касается. — Э-э-э… Сень? Кто это? — дрожащим голосом спросила подруга. Аксинья не знала, что ответить — её охватила паника. Постепенно краска заливала её лицо, кажется, у девушки начался жар. — Сень? Это что, твоя… Твоя… Почему ты меня не предупредила? Я бы не стала сюда заходить… — голос подруги раздавался будто сквозь вату. Что она сказала? Ася не расслышала. Ей казалось, что планета остановила своё вращение, а весь материальный мир вокруг неё совсем перестал существовать. В какой-то момент она ощутила себя расплющенной или раздавленной, подобно переспелой сливе, упавшей с дерева, на которую наступил назадачливый садоводник. Похожая на дикую разъярённую кошку, она одним прыжком пересекла комнату и в мгновение оказалась у своей постели. Бешеными глазами осматривая пространство вокруг себя, девушка нервными движениями рук сбросила с неё розовое одеяло. Пусто. — Ах-ха… Чёрт… Чёрт-чёрт-чёрт! — схватившись за голову, Ася начала истерично вопить. — Куда? Куда она делась?! Где ты, тварь?! Она грубо сорвала простынь с белого матраса и отбросила её в сторону. — Ася, Ася, ты чего? — полушёпотом воскликнула Яна, в страхе наблюдая за своей неожиданно изменившейся в дурную сторону подругой, которая начала уже в неистовстве рвать на мелкие кусочки свою белую подушку в нежно-розовый цветочек. Девушка медленно подошла к ней и попыталась её успокоить. — Что с тобой? Ася, может, тебе таблеточку какую-нибудь дать? — совершенно не понимая, что ей делать, произнесла ошеломлённая Янка и дрожащими руками нежно обняла Аксинью за плечи. — Не… Не нужно! — выдавила та, и её голос дрогнул. Она расплакалась прямо на подруге, уткнувшись носом ей в шею. — Тише, тише, не плачь, милая, всё хорошо, ничего страшного не случилось… Может, водички, Ась? Или прилечь? Прилечь хочешь? — ласково предложила Яна, осторожно гладя девушку по мягким волосам. Но Ася не отвечала. Сейчас ей хотелось лишь вот так сидеть на полу в объятиях своей подруги и плакать ей в плечо. Она ощущала себя маленьким потерянным ребёнком, которого все бросили, а после, наконец, к нему пришла мама, чтобы поскорее утешить и забрать все боли и печали, засевшие в нём такой едкой обидой на этот жестокий и холодный мир. Но этот миг продлился недолго. Вскоре Аксинья успокоилась и, поняв, что всё, совершенно всё, вышло из-под её контроля, она отстранилась от Яны, по-прежнему боясь смотреть ей в лицо. — Прости, — прошептала девушка, — я не хотела, чтобы всё так получилось… Также чувствуя стыд, она больно прикусила нижнюю губу, пытаясь этим отвлечь себя от осуждающего голоса совести, которая решила вдруг дать о себе знать. — Ничего, — ответила подруга и незаметно для себя начала теребить прядь своих золотистых волос — она всегда так делала, когда сильно нервничала. Ася это заметила и поняла, что всё обстоит намного хуже. — Я правда не понимаю, что со мной происходит. Я всегда была уравновешенной и умела держать себя в руках. И эта девушка, она… — Аксинья уже начала придумывать хоть какое-то оправдание, чтобы сгладить представление Яны о том, что ей пришлось недавно увидеть, как вдруг та прервала её, не дав ей договорить: — Какая девушка?! — в открытом взгляде Янки читалось искреннее удивление и нескрываемый шок. — Ты о ком? Ася в ужасе замерла на месте, словно поражённая током. По её спине скатилась струйка холодного пота. Она же видела её… Разве нет?! — А… Я… — тут девушка уже даже и не знала, что можно сказать, лишь бы выйти сухой из воды. Это была её галлюцинация? Значит, той ненормальной демонессы не существует? Она её себе придумала? Как Ася только могла поверить в её существование? Глупая, глупая, глупая. Если подруга её не видела, значит, её точно нет! А тем временем ситуация зашла в тупик. Осознав, что это сейчас будет самым верным поступком, Яна решила тактично удалиться: — Знаешь, я, наверное, пойду. Меня ждут дома… Ты тут давай успокаивайся, выпей чего-нибудь, не знаю… Валерианку или корвалол… Пока, Ась. И девушка, обняв подругу последний раз на прощание, стремительно вышла из комнаты, оставив Аксинью в одиночестве. Это случилось снова. Неужели так теперь будет всегда?

***

Тысяча шипов вонзились в тело Аси, заставив девушку резко распахнуть глаза. Боль. Невыносимая боль. В её спальне стояла гнетущая тишина, такая давящая, что мозг, казалось, мог лопнуть в любую секунду. Вот-вот ещё одно мгновение — и это произойдёт. Ася с усилием огляделась, видя перед собой лишь серое пятно, и аккуратно приподнялась от пола. Она лежала тут ещё с тех самых пор, как ушла подруга. Или же нет? Неожиданно в её ноздри ударил терпкий металлический запах, который показался ей смутно знакомым. Под ладошками ощущалось что-то липкое и холодное. Девушка, поняв, что в темноте не сумеет ничего разглядеть, нащупала на поверхности тумбочки выключатель от ночника и нажала на маленькую кнопочку. Комната озарилась тёплым и приятным жёлтым светом. Аксинья ахнула. — Какого хрена?! — вся её одежда была в каких-то тёмных, уже засохших пятнах. На руках и ногах значились такие же… Нет, это не просто пятна! Это кровь! Следы от порезов. Аксинье хватило пары мгновений, чтобы осознать, что случилось. Похоже она, сама того не ведая, достала из-под матраса свой канцелярский ножик и изрезала себя им. Как раньше. До того случая с заклинанием. Но… Всегда девушка делала это осознанно. Почему же теперь всё по-другому? Ася встала и направилась в зал. Её мучила невероятная жажда. Горло вновь пересохло и покрылось трещинами. Когда последний раз такое было? Она не могла вспомнить, как бы не напрягала голову. Атмосфера квартиры полностью изменилась. Если до этого она менялась лишь немного, то сейчас она стала такой… Мёртвой. Не пугающей, не ужасающей и даже не леденящей, а именно мёртвой. Словно всё, что только есть в доме, просто умерло и теперь разлагается, тлеет, подобно трупу, когда-то давно зарытому в могилу и всеми навеки забытому. Так это ощущалось. Неожиданно раздался чей-то мелодичный бархатный голос: — О, а я думала, что ты уже не проснёшься, — в мрачном углу, где, по идее, должен стоять диван, засияли две красные точки. Ася знала, кто это, и девушке хотелось так много сказать ей, но она не могла найти в себе силы хоть что-то ответить. В её больном сознании крутилась только одна мысль: Пожалуйста, хватит! Вдруг загорелся свет и перед взором поникшей и слабой Аксиньи предстало само зло. То существо, которое за пару дней сумело высосать из неё всю энергию, оставив ей лишь бренное тело и множество роящихся в голове мыслей. Два чёрных глаза, так уверенно и холодно взирающих на девушку, будоражили её разум, заставляли мучиться и корчиться от душевной боли и испытывать чувство неимоверного ужаса даже тогда, когда казалось, что никаких эмоций уже нет. Внутри тебя лишь сплошная пустота. Но демонесса умела доказывать обратное. Её колкий взгляд так и говорил: «Я вытащу всё из тебя! Высосу все соки и выпью всю кровь! И ты не сможешь этому воспротивиться!». — На самом деле, я думала, что у тебя есть хоть один настоящий друг… А как оказалось на самом деле, у тебя их вообще нет, — брюнетка усмехнулась и расслабленно откинулась на спинку дивана, скрестив ноги. — Теперь я прекрасно понимаю твою ненависть к подросткам… Ты их ненавидишь за то, как они относятся к тебе. Как к чёртовой половой тряпке, об которую можно вытереть ноги. И самое забавное из этого то, что они не вытирают их, а просто отшвыривают тебя подальше, как никчёмную, бесполезную вещь. Брюнетка мерзко хихикнула и заправила обратно выбившуюся прядь из причёски. Ася молча поджала губы. Красная, как налившееся спелое яблоко, она стояла, гордо задрав подбородок, подобно скале, и с растущим в ней гневом принимала на себя все эти плевки. Ненависть и лютая злоба охватили её и придали ей сил. Больше девушка сдерживаться не могла. Сейчас она сделает и скажет всё, что хотела сделать и сказать. И Аксинья, сжав кулаки, побежала прямиком на демонессу, которая такого поворота событий уж точно никак не ожидала. Она нанесла первый удар и… мимо. — Я тебя ненавижу! Просто сдохни! Исчезни! Ты не существуешь! Тебя нет! — между мощными, но неловкими ударами кричала одичавшая девушка. — Сука! — Ещё как существую. Для того, чтобы издеваться над тобой, — спокойно отвечала демонесса, не прилагая никаких усилий для того, чтобы укрыться от кулаков Аси, которые сами по себе ударяли невпопад. Такая жалкая картина могла вызывать лишь усмешку на её устах. — Зачем?! — захлебываясь в рыданиях, воскликнула та. — Чтобы ты знала правду. Зачем же ещё… Все любят придумывать более сладкую ложь, оправдывающую их убогое существование. А я всего лишь говорю тебе, как есть, глупая, — с доброжелательной улыбкой дала ответ брюнетка, который, отнюдь, оказал далеко не хороший эффект на Аксинью. — Нет! Это не правда! Я не такая, понятно тебе?! Ты делаешь это специально, чтобы я чувствовала себя хуже! Какая же ты мразь! Ты сама сказала, что «существуешь, чтобы издеваться надо мной»! — злостно процитировала её недавнее выражение девушка, смотря на неё уничтожающим взглядом полным злобы и презрения. Она сделала шаг назад, так как их тела находились на слишком близком расстоянии, что очень раздражало и подталкивало её на продолжение боя, который, по сути, являлся бесполезным. А ей всё же нужно попытаться взять себя в руки и начать мыслить трезвей и хладнокровней. — Вполне возможно. Если ты думаешь, что я хорошо к тебе буду относиться, ты ошибаешься. Да, я говорю тебе правду, но сама отношусь к тебе так же. К ничтожеству нужно и относиться подобающе, — холодно выдала она и ехидно оскалилась. — Просто уйди! — сквозь зубы процедила Ася. — Уйди или я… — Что «ты»? Что ты сделаешь? — усмехнулась брюнетка. — Ты ничего не можешь. Глупая и бесполезная. Аксинье так сильно хотелось съездить по этой наглой роже, лишь бы эта дура заткнулась и перестала уже говорить. Сколько желчи. Сколько боли эта желчь приносит. И самое обидное, что девушка только и могла, что стоять напротив неё и кидать взгляды полные ненависти. Не более. В драке с нею она бессильна. — Ладно. Я уйду, но не потому, что мне тебя жаль… Мне просто так захотелось, — наконец сдалась демонесса и, мягко улыбнувшись, исчезла. Ася уже перестала бояться таких внезапных уходов. Сейчас она почувствовала внутри себя лишь пустоту и облегчение. С трудом дойдя до своей комнаты, она содрала с себя кровавую пижаму и, укутавшись в валяющееся на полу одеяло, практически нагая улеглась на голый матрас. Но на данный момент ей было всё равно, ведь за этот долгий, насыщенный день Аксинья так сильно устала. И теперь в кои-то веки царство Морфея приняло её в свои объятия. Забыв обо всём на свете, девушка уснула.