no accidents.

      Не знаю, сколько я просидела в подобном положении, но всё это время чувствовала одно – сильнейшую безысходность и сопутствующее ей непонимание. В моей голове просто не укладывалось произошедшее, не находились объяснения хриплому тембру и блядским видениям. Никогда прежде я не испытывала трепещущего страха, что в мгновение срубил здравый смысл с плеч, заставив всё тело колыхаться и подрагивать под напором неведомых сил. Я почти что не чувствовала себя, не могла подчиниться своим простейшим желаниям, а лишь ощущала неясную, но чертовски сильную связь между собой и чем-то незримым. Слов не было, были эмоции, что били через край. С трудом поднявшись, я кое-как собрала свисающие на лицо волосы, и медленно перебирая ногами, пошла прямо по коридору, после сворачивая в обеденный зал. Ноги казались ватными, и безумно тяжёлыми, перед глазами стояла теперь уже зловещая аллея, где некогда я так любила гулять или просто наслаждаться чистым осенним воздухом, сидя на широкой скамье. Всё разлетелось в пух и прах, а главное из-за чего? Чего-то до сих пор мне неясного. Добравшись до кухни, и оперевшись о край тумбы, я взяла несколько таблеток успокоительного, и поднесла к пересохшим губам стеклянный стакан, жадно поглощая прохладную воду, что только успевала скатываться вязкими каплями по шее. Зажмурилась, отставляя стакан на поверхность столешницы, и прикрыла ладонями лицо, лёгкими массирующими движениями потирая виски. Впервые за долгое время я чувствовала себя так отстранённо от привычных ощущений, так одиноко и с полным набором безумных мыслей в голове. Последнее, было для меня в новинку. Пошатнувшись, я взглянула сквозь пальцы на стрелку часов, что доходила уже до половины двенадцатого, и признаться – данный факт поразил меня не меньше всего остального: с Нурой мы разошлись без чего-то восемь, а гулять я могла не дольше часа, иначе бы попросту околела под непрекращающимся ливнем. Неужели оставшиеся часы я просидела под дверью на коврике, насквозь промокшем от моей собственной одежды? Какая радость. Глупышка, ты в глаза мои смотрела Раздался отрезвляющий тембр в моей голове, отчего я чуть ли не подскочила на месте. Ладошки предательски вспотели, а колени снова дрогнули. — Боже, — прошептала себе под нос и украдкой посмотрела вокруг. Никого. Я чувствовала, как накатывает новая волна страха, образуя неприятный ком в горле. Ты не должна меня бояться, Эва Вновь звучит из неоткуда, а я хватаюсь за голову, шепча что-то успокаивающее. «Так не должно быть, чёрт. Так не должно быть, я просто устала» – мотаю головой, и шагаю к лестнице, прочувствовав каждой клеточкой постороннюю и такую едкую усмешку. Судорожно рыщу рукой по стене в поисках выключателя, и облегченно вздыхаю, когда вижу перед собой освещенную ярким светом комнату. Думаю, каждый питал дикий страх к темноте в детстве. Вот только давно его переборов, я чувствую, что он вновь возвращается ко мне. Прохожу в ванную, попутно скидывая с себя мокрые вещи и с мольбой прошу паранойю больше не трогать меня, хотя бы не сегодня, пожалуйста. Вот только паранойя ли это? Навряд ли. Смотрю в большое зеркало и вижу лишь дрожащее от холода тело; спутанные волосы; красные глаза, ярко выраженные на бледной коже лица, по которому размазана тушь, потекшая от влаги. Слабость во всем теле начинает медленно покидать меня, как только теплые капли воды касаются моей продрогшей от холода кожи. Переключаю воду на более горячую, закрываю глаза и наслаждаюсь теплом, что обволакивает мое тело. В голове вновь и вновь вертится всё произошедшее за этот вечер. Пытаюсь вспомнить с чего всё началось, и не прихожу ни к единому разумному выводу. /Глупая, глупая девочка, всё же так очевидно. — смеётся./

***

Всё окутано плотным слоем черноты. Такое ощущение, что это место никогда не видело солнечных лучей. Я иду по непомерно длинному коридору, постоянно оборачиваясь назад, пытаясь хоть как-то унять свой собственный страх, что протекает под кожей столько времени. Мои ладони обрамляют лицо, а в голове звучит один и тот же голос – тот самый, до одури приятный, но в то же время жуткий. Он зовёт меня, по имени: звучно, тянуще, сладко, зовёт к себе и просит остаться. Зовёт прокуренной хрипотцой, говоря, что больше не может. Повторяет, как мантру из трех слов, что я слышала раньше. Скоро изменится, Эва. Изменится всё, изменится. Скоро всё изменится. Я пытаюсь закрыть уши, прервать это всё, но слова словно сквозь меня проходят. Ничего не могу поделать. Вижу вспышку. Блёклую и разрастающуюся в кромешной тьме, что ведёт меня к концу коридора. И снова передо мной два больших карих омута, смотрящих без отрыва, так проницательно, насквозь. Радужки меняют цвет, и теперь отдают зелёным, совсем как у меня. Я смотрю прямо в них, и глаза начинают искриться белыми частичками, что выстраиваются в знаковую надпись. Не могу разглядеть. Белый свет затмевает.

***

— Мэт, да ты шутишь? — заливисто смеюсь с того, как парень жестикулирует, рассказывая недавно случившуюся с ним историю. — Да-да, — хохочет, — розовые пушистики, — повторился блондин о весело проведённой ночке и до безобразия неловкой ситуации с наручниками. — Ты обязан рассказать всё в мельчайших подробностях, — хихикнула, — только заберу сочинение, — оставила парня около столовой, а сама направилась к кабинету литературы. На самом деле, сегодня я чувствую себя гораздо лучше, по крайней мере мне не слышался этот дотошливый голос, и не пугала вся эта неизвестность. Подойдя к кабинету, я хотела было уже постучаться, как увидела мистера Шистада, что стоял у окна и разговаривал с кем-то по телефону. Его голос был груб и властен, будто он раздражён. Я конечно не собиралась подслушивать, но интерес в том, с кем он так разговаривает пересиливал все мои принципы, к тому же, я не могла оторваться от хриплого тембра, что был до ужаса мне знаком. — Что за чертовщина происходит с тобой, Дейв?! Я принял тебя на работу, зная, что на тебя можно положиться! И что в итоге я получаю от тебя?! — лицо Кристофера начало приобретать розоватый оттенок, что сигнализировало о том, что он очень зол. Нет, не так, он был в ярости. Я стояла в весьма удачном месте и могла видеть левую часть его лица, но сам мужчина не видел меня из-за стены и своего положения.

/—Да брось ты, это же всего лишь жалкая бумажка, а ты уже так негуманно срываешься на друга./ — голос на той стороне телефона был каким-то насмешливым. По неизвестным мне причинам его обладатель мне уже не понравился.

— Я с каждым годом все сильнее убеждаюсь, что такого мудака, как ты, еще поискать надо. — протянул мистер Шистад, сжимая кулаки до побеления костяшек.

/— Ладно, остынь, что-нибудь придумаем, босс. — с определённым, в какой-то степени презрительным, акцентом на последнем слове, произнес мужчина. — Лучше скажи мне, как там твоя куколка?/ — по всей видимости это была последняя капля терпения Кристофера.

— Никогда, запомни, никогда больше не обращайся так пренебрежительно к ней! Она не одна из твоих подстилок! — на этой ноте мужчина сбросил вызов, злостно швырнув телефон на свой стол. Благо смартфон приземлился на стопку неаккуратно сложенных тетрадей. — Ублюдок! — прошептал шатен, прикрыв глаза, явно пытаясь успокоиться. Кристофер развернулся, и я чуть было не попалась ему на глаза, но в самую последнюю секунду успела отскочить за угол. Теперь я не понимала ничего. В особенности то, какие это дела ведёт обычный? учитель литературы. На кого он так зол, и почему его голос не даёт мне спокойно дышать? Я совсем не хотела тревожить его сейчас, когда он находиться в таком состоянии, но собрав все силы в кулак, постучала. — Мистер Шистад? — заглянула в чуть прикрытую дверь. — Можно? — тихонечко, почти что шёпотом, спросила, в ответ получая пронзительный взгляд карих глаз.